Барсов Антон Алексеевич

1730-1792

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Антон Алексеевич Барсов

Барсов Антон Алексеевич [1 (12) (III) 1730, Москва—21 XII 1791 (1 I 1792), там же; похоронен в Андрониевом монастыре, могила не сохранилась].

Сын А. К. Барсова. В 1738 году был определен в низшую школу Славяно-греко-латинской академии. 24 марта 1748 года, будучи учеником класса риторики, был внесен В. К. Тредиаковским в список семинаристов, отправляемых для пополнения Академического университета, и 14 мая прибыл в Петербург. Сохранились неизменно благожелательные отзывы профессоров об успехах студента Барсова в математике и гуманитарных дисциплинах; в том же 1748 году Барсов был назначен переводить статьи для «СПб. вед.». Хотя Г-Ф. Миллер и настаивал, чтобы он посвятил себя чистой науке, Барсов вскоре поручили вести математические занятия в классах Академической гимназии. В отзыве экзаменационной комиссии 1751 года за подписью М. В. Ломоносова Барсову рекомендовалось сосредоточиться на словесных и философских предметах и «упражняться таким образом, чтобы главное его дело было философия». Философию Барсов слушал у И.-А. Брауна; в риторике и красноречии он был учеником И.-Э. Фишера, который  оценивал его успехи выше успехов H. Н. Поповского, замечая, что Барсов «очень остроумен и легко приметить, понять и выдумать может».

В декабре 1753 года Барсов получил звание магистра философии и свободных наук и был оставлен при Академии с обязанностью читать лекции по математике, а также заниматься новыми языками и переводами «ученых» сочинений. Среди последних оказались работы А.-Н. Гришова о микроскопах и Г.-В. Рихмана, в опытах которого Барсов принимал участие, об электричестве.

При организации Московского университета Барсов по рекомендации Г. Н. Теплова был зачислен в его штат преподавателем математики (февраль 1755 года), а в январе 1761 года в звании ординарного профессора занял освободившуюся после смерти Поповского кафедру красноречия, т. е. преподавал риторику, поэтику и русский язык.

Курс лекций, который Барсов открыл речью «О употреблении красноречия в Российской империи» (31 января 1761 года; не сохранилась) и который читал в течение 30 лет, сыграл значительную роль в формировании литературно-эстетических представлений русской интеллигенции и, хотя в целом сильно отставал от литературной практики, в какой-то мере подготовил взлет неоклассических увлечений начала XIX века. В основе курса риторики Барсова лежало руководство лейпцигского профессора И.-А. Эрнести «Opuscula oratoria» (русский перевод — Начала риторики. М., 1828), большого знатока латинской литературы. Среди произведений, которые Барсов комментировал и толковал студентам в разные годы, были речи Цицерона, «Энеида» Вергилия, комедии Плавта и Теренция, оды, эпистолы и «Послание к Пизонам» («Искусство поэзии») Горация. В задачи Барсова входило также обучение переводу с древних языков, навыкам стихотворства и составлению речей.

Практическое применение правил поэзии и красноречия Барсов демонстрировал на примерах из русской литературы, главным образом из Ломоносова. В общей сложности он рассмотрел похвальные «слова» поэта, поэму «Петр Великий» и наиболее известные оды; из Ломоносова черпались также примеры для описания правил русского стихосложения. Стихотворения других авторов привлекались Барсовым более или менее случайно.

В 1776—1777 учебном году Барсов читал свой курс по учебнику красноречия И.-Ф. Бурга, который ранее использовался в Академической гимназии, ориентируя слушателей на выпущенное университетом переиздание книги, подготовленное H. Н. Бантышом-Каменским («Burgii Elementa oratoria...», 1776) и дополненное издателем русскими примерами и библиографией русских книг. С 1789 года Барсов начал читать раздел о поэзии по более совершенному пособию «Institutiones poeticae...» Жозефа де Жуванси (Iе ed. 1718), автор которого основывался на некоторых принципах эстетики французского классицизма; в частности, здесь было развито противопоставление поэзии стихотворству как чистой версификации.

Барсов считался одним из лучших знатоков латинского языка. В 1762 году он перевел классическую «Краткую латинскую грамматику» X. Целлария в переработке И.-М. Геснера, приложив к ней биографии составителей; поклонник римских ораторов, он пытался поддержать традицию светского «слова» на латинском языке (рукоп. конволют лат. «речей» Барсова не сохранился). Заслуги Барсова как латиниста были отмечены избранием его, возможно по рекомендации И. Е. Шварца, в почетные члены Иенского латинского общества (между 1780 и 1782 годами), пропагандировавшего возрождение древних языков.

Научная деятельность Барсова была тесно связана с преподавательской. Он стал инициатором создания (2 августа 1771 года) Вольного Российского собрания при Московском университете, вокруг которого сгруппировались не только московские, но и петербургские историки и литера торы и главной задачей которого являлись подготовка словаря литературного языка, а также издание «полезных» сочинений и переводов.

Барсов оставался его бессменным секретарем до 1787 года, осуществив в качестве редактора выпуск ч. 1—6 «Опыта тр. Вольного Российского собрания» (1774— 1783). Из его собственных литературных выступлений здесь заслуживают внимания публикация старой «Речи о пользе учреждения ими. Московского университета при открытии оного 1755 года апреля 26 дня» и полемика с М. И. Плещеевым («Англоманом»), переводчиком монолога Гамлета, о метафорическом богатстве церковнославянского языка.

После прекращения деятельности Вольного Российского собрания Барсов в качестве председателя возглавил Общество любителей учености (открыто 2 июля 1789 года). Оно, вероятно, должно было противостоять влиянию тесно связанного с Н. И. Новиковым и масонскими организациями Дружеского ученого общества, которое наряду с чисто просветительскими задачами ставило целью исправление «сердца и нравственности» соотечественников.

В рамках собрания, с привлечением его членов и студентов университета, Барсов приступил к созданию «Словаря российского языка», выпустив в 1776 году корректурный экземпляр литеры «А». Остальные материалы «Словаря» были позднее переданы в распоряжение Российской Академии, куда Барсов был избран с момента ее официального открытия (21 октября 1783 года) и в словарной работе которой принял недолгое (1783—1784), но глубоко профессиональное участие (дополнения к первым листам «Словаря», замечания о правописании «Ѣ» и «Е»).

Репутация Барсова как знатока языка сложилась прежде всего на основании его работ в области грамматики, в которых он подверг пересмотру грамматическое наследие В. Е. Адодурова, В. К. Тредиаковского им. В. Ломоносова. Первой из них был чисто нормативный начальный учебник «Азбука церковная и гражданская...» (1768), в заключении которого Барсов изложил свои взгляды на правописание. Ряд его соображений о составе русского алфавита (ненадобность «Ѣ», «Ѳ», «И», «Ѵ» и др.) вызвали резкое возражение А. П. Сумарокова в незавершенной статье «О правописании» (начало 1770-х годов): «Что до правописания надлежит, никакого наставления нет, ниже малейшего во правописании углубления; в чем я прошу господина Барсова, как моего приятеля, на меня не сетовать; ибо я не его, а его Азбуку трогаю, безо всякого тщания или проницания сочиненную». Раздел «Краткие примечания о правописании» был затем повторен в более обстоятельном учебнике для гимназии Московского университета «Краткие правила Российской грамматики...» (1773, по др. данным — 1771; 9-е изд. 1797).

Согласно предисловию, он был составлен по распоряжению В. Е. Адодурова и с использованием его «Начальных оснований Российской грамматики» (1728). Авторство Барсова в отношении этой традиционно приписываемой ему книги, а также в отношении иного варианта «Кратких правил...» (1784), в настоящее время подвергается сомнению. Составителем ее называют учителя Университетской гимназии В. Ф. Романова, что не снимает вопроса об участии Барсова или о заимствованиях из его трудов в этом издании.

Наиболее откровенно свои нетрадиционные орфографические взгляды Барсов изложил в латинском трактате «De Brachygraphia» («О скором письме»), оглашенном в университете 20 февраля 1786 года (текст не сохранился). По свидетельству Евгения Болховитинова, Барсов предложил в нем наряду с сокращением алфавита также систему краткого стенографического письма при помощи обозначения наиболее распространенных слов несколькими буквами.

Центральный труд Барсова «Российская грамматика» вырос из поручения Комиссии народных училищ (в марте 1783 года, после смерти В. П. Светова) составить пособие для учителей по образцу славяно-сербского учебника И.-И. Фельбингера. В процессе работы (с июля 1783 года по февраль 1788 года) Барсов отклонился от практических задач и создал чисто научное лингвистическое сочинение.

Барсов преимущественно интересовали вопросы морфологии языка; меньшее внимание он уделил синтаксису и пунктуации. В то же время развернутый раздел о правописании непосредственно связан со спорами и колебаниями в этой области, характерными для писателей XVIII века. Предложения Барсова о реформе алфавита в общем вызывали скептическое отношение современников; единомышленники его были крайне немногочисленны (С. Г. Домашнее, Д. И. Языков).

Так как работа Барсова не соответствовала плану Комиссии народных училищ, вместо нее была издана сокращенная грамматика Е. Б. Сырейщикова, ученика и родственника Барсова. Замысел опубликовать «Российскую грамматику» в переработке М. С. Пахомова не осуществился, как и надежда Барсова на отдельное издание его труда. Текст грамматики сохранился в неполных списках, принадлежавших X. А. Чеботареву и М. Н. Муравьеву.

Грамматические воззрения Барсова в определенной степени подготовили споры о языке между шишковистами и карамзинистами. Сам Барсов как стилист принадлежал к стойким последователям теории «трех штилей» Ломоносова. Тем не менее Н. М. Карамзин в посвященной Барсову полу-иронической статье «Великий муж Русской грамматики» (1803) особо выделил поднятый этим «педантом» и гибко решавшийся им вопрос о соотношении «правил» и живого словоупотребления, ставший центральным в практике русского сентиментализма. Затронутый Барсовым вопрос о различии исконно русского и церковнославянского языков позднее также стал одним из предметов общелитературной полемики.

В качестве профессора университета Барсову приходилось выполнять многие правительственные поручения. По указаниям И. И. Бецкого он составил «Генеральный план Московского воспитательного дома» (1763); в 1767 году был привлечен к редакционной работе в Комиссии нового Уложения и оформлял законодательные предложения, относящиеся к дворянству.

В 1763 году под его наблюдением печаталась ч. 1 «Наставлений политических...» Я.-Ф. Бильфельда, в переводе которых с французского наряду с Ф. Я. Шаховским принимала участие Екатерина II, использовавшая эту книгу при составлении «Наказа». За перевод ч. 2 (1775) Барсов Б. был награжден чином коллежского советника (18 июля 1775), дававшим права потомственного дворянства.

4 декабря 1783 года последовало распоряжение императрицы о привлечении московских профессоров к собиранию, согласно указаниям А. Л. Шувалова, материалов по древней русской истории. Так как Барсов к этому времени уже публиковал документы XV— XVI веков о браках великих князей в «Опыте трудов Вольного Российского собрания» и был известен как собиратель древних рукописей, куратор университета И. И. Шувалов поручил эту работу ему и X. Л. Чеботареву. Выписки за 1224—1374 годы, сделанные Барсовым но разным источникам, сохранились в составе подготовительных материалов к «Запискам касательно Российской истории» Екатерины II (ГИБ, ф. 885, № 319). Задание это, видимо, стимулировало собственные исторические замыслы Барсова. В его бумагах остался план труда под названием «Симфония, или Свод бытий Российских». Он был задуман как хронологический перечень событий русской истории с 860 по 1598 год, который будут сопровождать развернутые именные, предметные и другие указатели. К плану Барсов приложил «Опыток, или Образчик...» «Свода» за 860—864 годы, скомпилированный из «Истории» В. Н. Татищева. Карамзин, уже в это время проявлявший интерес к возможным способам разработки русской истории, опубликовал «Свод» в «Московский журнал» (1792, ч. 7, сент.; публикация иллюстрирует также своеобразную орфографию Барсова).

Барсов принадлежал к консервативно настроенной части профессуры; в частности, он оказался среди осудивших диссертацию Д. С. Аничкова (1769). Не занимая административных постов, он тем не менее как член Университетской конференции имел возможность оказывать влияние на университетскую жизнь. С 1756 по сентябрь 1765 года Барсов редактировал издаваемую университетом газету «Московские ведомости» и держал корректуру большинства книг Университетской типографии; в 1760-х годах был «инспектором» (начальником) обеих гимназий, дворянской и разночинной. С этим временем связано исключение из числа гимназистов некоторых впоследствии видных лиц (Г. А. Потемкин, Н. И. Новиков и др.).

Через Барсова в течение 20 лет (цензор с 1771 года; имя Барсова стало указываться на обложке титула с 1779 года) проходили все печатавшиеся в Университетской Типографии издания; к 1791 году он «отправлял» также «публичную цензуру при театре и вольных типографиях Москвы».

В связи с широкой научно-общественной деятельностью, прежде всего цензурной, Барсову приходилось общаться со многими московскими литераторами. Сохранились сведения о близких отношениях Барсова с Карамзиным периода издания «Московского журнала» и М. Н. Муравьевым.

На стыке административной и ученой деятельности Барсова находятся его «речи», высоко ценимые современниками как образцы практического приложения теории элоквенции. Барсов был постоянным оратором на торжественных актах (заседаниях) университета. Общее количество произнесенных им «слов» определить затруднительно; наиболее важные вошли в «Собрание речей...» (1788), посвященное автором И. И. Шувалову как личному «благодетелю» Барсова и покровителю литературы. Они приурочены к придворным или государственным событиям («на мир с Портою», 1775; «первое седмилетие мира в России», 1781 и др.) и примыкают к идущей от В. К. Тредиаковского традиции ораторской прозы (см.: Речи, произнесенные в торжественных собраниях императорского Московского университета русскими профессорами оного. М., 1819, ч. 1).

Барсов не писал стихов; приписывавшаяся ему «Ода» на победы 1770 года в «Кошельке» Н. И. Новикова (1774; подп. — «А. Б.») принадлежала Аполлосу Байбакову. Барсову приписывается также анонимно изданный сборник «Собрание 4291 древних российских пословиц» (1770; 3-е изд. 1787).

Бумаги Барсова были приобретены А. И. Мусиным-Пушкиным; редкие книги и древние рукописи также влились в его коллекцию; остальное, в том числе т. 1—6 автобиографических «Записок», которыми пользовался Евгений Болховитинов, владелец предполагал передать в Архивной Коллегии иностранных дел, но, видимо, не успел этого сделать, и они погибли вместе с его библиотекой.

В. П. Степанов

Словарь русский писателей XVIII века. Н.Д. Кочеткова и др. Выпуск 1 (А – И), Ленинград, Наука, 1988, с. 64-68.

Вернуться на главную страницу А.А. Барсова

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС