Бержерак Сирано де Савиньен

1619-1655

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Бержерак Сирано де Савиньен

Писатель за работой.
Иллюстрация из издания 1710 года.

Ю. Г.

Биография и очерк творчества

Историк французской литературы Фаге начинает обзор жизни и творчества Сирано де Бержерака следующими словами: «Я перехожу теперь к очень странному человеку, в жизни которого не мало загадок, а в произведениях — не мало преднамеренных темных мест».

О Сирано можно утверждать, что он не то чтобы мало известен, но среди французских писателей первой половины XVII века, он представляется трудно уловимой фигурой. И его облик и его общее значение в эту переходную эпоху, предшествовавшую «классическому» расцвету французской литературы, остаются не вполне выясненными. Даже не во всех курсах и обзорах французской литературы можно найти страницы, посвященные нашему писателю.

Все его сочинения обнимают, вместе взятые, не более трех небольших томов, а между тем как велико их разнообразие! Мы найдем здесь и талантливо написанную комедию, наделавшую при своем появлении скандал, потому что Сирано изобразил в ней в смешном виде своих учителей, не потрудившись даже сколько-нибудь утаить их имена, трагедию, которую считают не ниже произведений знаменитого Борнеля, сатиры и памфлеты на современников, задорные, смелые и остроумные и наконец полу-философские, полу-публицистические произведения, изобличающие глубо-

[71]

кий и пытливый ум автора; к числу их принадлежит и «Тот свет или комическая история о государствах и империях Луны», перевод которой предлагается в настоящем издании.

До конца своей недолгой писательской деятельности Сирано не мог устояться, не мог избрать себе определенной литературной стези, как это умели делать другие, часто менее даровитые его современники. Он не нашел определенного места и в оценке историков французской литературы. Самое имя его связывается в настоящее время даже у его соотечественников не с литератором-мыслителем XVII века, а чаще всего с образом разгульного гасконца, дуэлиста и бреттера» каким его выставил в конце XIX века французский поэт Эдмон Ростан в названной им по имени героя, блестяще написанной, но поверхностной по содержанию комедии.

Среда, из которой происходил Сирано, и обстоятельства его мятежной и рано оборвавшейся жизни помогут нам уяснить себе важнейшие черты литературного талантливого неудачника.

Савиниан де Сирано родился в 1619 году в Париже. Детство его до 12 лет протекло в «замке», точнее по- видимому небольшом имении или хуторе Мовьер, принадлежавшем его отцу и расположенном близ маленького местечка Шеврез (Chevreuse) в 20 — 25 километрах к юго-западу от Парижа. Кстати о его фамилии, которая долго давала повод к разным недоразумениям, заставляя даже французов считать его южанином и щедро награждать его теми чертами экспансивности и хвастливости, какие французы склонны присваивать каждому гасконцу. Родовое прозвище семьи было Сирано; Сирано принадлежали к дворянству, по-водимому довольно старому, но давно и безнадежно обедневшему.

[72]

Маленькое поместье Мовьер (Mauvieres), которым владел отец нашего писателя, давало ему повод величать свой хутор замком — «Шато», а себя его сеньором и назваться Сирано де Мовьер. Но Мовьер, как это повсюду и часто бывает с сельскими местностями, носил и другое название — Бержерак, полученное от прозвища семьи вероятно действительно гасконского происхождения, владевшей этим местом в XVI столетии. Когда Савинлан де Сирано вырос и вступил в жизнь, то, хотя «замок» Мовьер-Бержерак был уже давно продан, он согласно распространенному в то время обычаю, стремясь повысить свое социальное положение, присоединил к своей фамилии прежнее название не принадлежавшего ему больше поместья и стал называть себя Сирано де Бержерак. Все эти, правда, очень сами по себе мелкие п неважные обстоятельства были выяснены только в наше время. Не-посредственным же следствием принятия прозвища «Бержерак» было для Сирано то, что многие, невидимому, из его современников и во всяком случае люди позднейших поколений стали считать его гасконцем, п в образе гасконца увековечил его в наши дни и Ростан.

На самом деле Сирано был северный француз» по рождению парижанин из захудавшей и мелкой дворянской семьи, потерявшей свою экономическую базу, но сохранявшей кое-какие права и кое-какие претензии и устремления. Франция в то время переживала распад феодального строя; еще в XVI веке дворянство, покидая свои старые гнезда, даже если они не были разоренными, стало тянуться к двору самодержавного короля; двор сделался притягательной точкой для командующего класса и остался ею до самой революции. Однако, чтобы проникнуть ко двору и удержаться там, необходимы были и связи и деньги. Как ни многочислен

[73]

был круг французского придворного дворянства в XVII и XVIII веках, далеко не все потомки прежних феодалов в него вошли. За пределами этого заколдованного мира чудес, неотразимо манившего к себе едва ли не всех, которые по рождению считали себя принадлежащими к правящему классу, не малое количество дворянских семейств шли иным эволюционным путем: беднея они понижались в социальном отношении, отставали от своей традиционной среды и составили социальную прослойку между дворянством придворным, имевшим перед собой еще полуторавековую будущность, и городской буржуазией, которая переживала в то время эпоху накопления своих экономических и социальных сил. К этой-то именно прослойке и принадлежал Сирано. Его мать была из буржуазии; отец, мелкий дворянин, постепенно разорялся в течение всей своей жизни. Как дворянин по происхождению Сирано мог в 1639 году поступить солдатом в королевскую гвардию; но бедность и отсутствие связей заставили его два года спустя оставить военную службу. Крепких связей с буржуазией у него не было вовсе, не было у него, по-видимому, и тяги к ней. Оторванный от какой-либо твердой социальной базы, Сирано не мог или не умел создать ее своей деятельностью и до конца остался ярким представителем той между- классовой прослойки, в которой он родился. Уже это обстоятельство должно было вызвать в нем склонность к недовольству, к критике существовавших порядков, даже к бунтарству. То, что Сирано был талантлив, предприимчив, стремился к привольной блестящей жизни и, кроме того, получил довольно хорошее по тогдашнему времени образование, должно было неминуемо усилить настроения, заложенные в нем его классовой принадлежностью.

[74]

Сирано был вторым сыном своих родителей; по обычаям, господствовавшим во всех дворянских семьях того времени, его ожидало или духовное звание или военная служба. 7-ми лет его отдали учиться грамоте и латыни у местного священника; 12-ти лот его отправили в Париж стипендиатом в Коллеж де Бове —одну из закрытых школ, состоявших под ведением университета. В преподавании здесь царствовали еще чисто средневековые порядки, соединенные с почти монастырским уставом: с утра до вечера службы и молитвы, перемежавшиеся с долбежкой грамматики и текстов, латинских и греческих. Это была настоящая бурса с грубым обращением н жестокой поркой за малейшие проступки. Покорные и слабые ученики сохли и хирели, здоровые, сильные юноши, а Сирано принадлежал к числу таких, выростая, сами искали выходов из тяжкой обстановки, убегая из школы, участвуя в кутежах и попойках и наполняя в ночное время криком и весельем улицы «латинского квартала». Впрочем Сирано не только занимался проказами; любя чтение и стремясь учиться, он вынес из школы отличное знакомство с античной литературой. Из школы же, с ее монастырскими порядками, вынес он, вероятно, и враждебные отношения к католической церкви, пронизывающие его литературные произведения.

В 1637 году Сирано распростился со школой; он принадлежал к числу людей, которые жаждут, чтобы двери жизни растворялись перед ними широко. Но разочарование ожидало его на первых шагах. Оторванный все время от семьи, он, видимо, плохо знал ее незавидное материальное положение и был неприятно поражен тем, что, продав свой «шато» в Мовьере, отец со всей семьей переселился на дальнею окраину Столицы и приютился в скромном наемном помещении.

[75]

Все же кое-какие деньги у отца еще были и последний снабдил семнадцатилетнего юношу всём необходимым для первых шагов самостоятельной жизни в Париже и обещал платить ему небольшую сумму денег до тех пор, по крайней мере, пока молодой человек не станет на ноги. Жить с родителями Сирано отказался под предлогом того, что они обитали слишком далеко от центра городской жизни. В ней боролись две склонности — стремление продолжать образование и выйти на литературное поприще при нежелании связывать свою свободу и желание войти в высший придворный свет при полной почти невозможности этого достигнуть, ибо весь круг его знакомства ограничивался его прежними товарищами по школе да кое-какими семьями из буржуазии, к которым он чувствовал полное презрение. Единственным, довольно тусклым окошком в ту светскую жизнь, о которой Сирано так мечтал, был маленький салон баронессы де Невильет, дальней родственницы Сирано, жены капитана королевской армии; здесь Сирано научился кое-чему по части мужских и женских мод, а главное узнал, что будто бы лучшим средством проникнуть в светское общество было прослыть дуэлистом. Он ревностно занялся фехтовальным искусством и позднее достиг известности на этом поприще, но в светские круги все-таки не попал. Жизнь молодого человека протекала главным образом все в том же «латинском квартале», где он провел свои школьные годы, в обществе молодых поэтов и писателей, по большей части столь же мало устроенных в жизни как и он. В первый год его независимого существования его, кажется, чаще всего можно было найти в бесчисленных дешевых тавернах и кабачках, где за стаканом вина, велись бесконечные разговоры о поэзии, о философии и о жизненных удо-

[76]

вольствиях. Можно думать, однако, что разговоры эти не были совсем праздными. Именно в таверне, за бутылкой Сирано впервые узнал от своих собратьев литераторов и молодых ученых о Фоме Кампанелле, его жизни, страданиях в тюрьме и его идеях. Что молодые французы именно в это время знали о Кампанелле и интересовались им, это не должно нас удивлять: ведь последние годы своей жизни (1634 —1639) знаменитый итальянский философ-утопист провел на покое во Франции, где после тюрем итальянской инквизиции получал пенсию от кардинала римской церкви и всесильного правителя Франции — Ришелье. Идеи Кампанеллы глубоко запали в душу Сирано и несомненно оказали влияние на его философское и политическое мышление, как оно выразилось в его позднейших произведениях.

Тщетность попыток пробиться в высшее столичное общество была первым разочарованием молодого Сирано. Второе пришло со стороны семьи, отношения с которой не были у него ни теплыми, ни оживленными. В один прекрасный день, в 1637 году, отец заявил ему что он прекращает выдачу того небольшого содержания, которое составляло, в сущности говоря, единственный определенный источник существования молодого Сирано. Он сказал ему при этом, что он недоволен его поведением, что материальные обстоятельства не позволяют ему поддерживать сына-тунеядца, который и не помышляет избрать себе определенное поприще деятельности, и что он предпочитает усилить денежную поддержку своему старшему сыну, усердно изучающему богословские науки и готовящемуся к духовному званию. Отметим это последнее обстоятельство: удар был нанесен не только отцом, но косвенно и церковью; деньги, которые Сирано получал, должны

[77]

были теперь идти брату, которого наш герой считал дураком и ханжей. Отношение Сирано к церкви и ее служителям, определившееся еще на школьной скамье, не могло измениться в положительную сторону. Атмосфера, господствовавшая в семье Сирано, может быть иллюстрирована еще одним эпизодом. Два года спустя младшая и единственная его сестра постриглась 16 лет в монахини.

Приходилось подумать об определенных занятиях. Наука и литература не могли обеспечить начинающего поэта. Что же оставалось молодому дворянину кроме военной службы? Ведь при удаче можно было стать не только героем, не только добиться определенного социального ранга, но и получить доступ в тот круг общества, который все еще не переставал манить Сирано. Поступление в военную службу облегчалось тем, что солдаты были очень нужны; Франция только что приняла активное участие в тридцатилетней войне и первые военные действия были далеко не удачны. Сирано, как дворянин, имел право поступить в королевскую гвардию; его определение на службу дало, как кажется, впервые повод считать его гасконцем: он был принят в роту, состоявшую из гасконских кадетов, т. е. младших сыновей местных дворян; ее командир, зачисляя Сирано де Бержерака на службу, по-видимому, чистосердечно считал его за земляка, благодаря принятой молодым Сирано второй фамилии.

И военное поприще не принесло больших успехов нашему герою. За два неполных года военной службы он нажил лишь две раны — одну на восточной границе Франции, другую при осаде г. Арраса, входившего в те времена в состав испанских Нидерландов. И военные подвиги и слава и блестящая карьера, которая бы открыла для Сирано двери аристократических домов —

[78]

все оказалось несбыточными мечтами. Оправившись от второй, очень тяжелой раны в лицо, отчего его огромный нос стал казаться еще длиннее, Сирано двадцати двух лет от роду вышел в отставку. Сбросив военный мундир, он вернулся в свой родной Париж и зажил прежней жизнью литературной богемы, проводя время в тавернах, стараясь поправить свои печальные денежные обстоятельства игрой в ожидании, когда какой-нибудь случай определит его жизненный путь. Продолжая поддерживать некоторые связи с товарищами по полку, приезжавшими отдохнуть в Париж, Сирано более всего вращался в обществе таких же как и он полунищих литераторов, сочиняя стихи среди винных паров таверны и выпивая на пари по нескольку стаканов вина при каждой парной рифме. Если он и был широко известен чем-либо, так только своими постоянными ссорами и дуэлями, именно в это время утвердившими за ним славу чуть ли не первого драчуна и бреттера в Париже.

Однако, ни любовь к литературе, ни жажда учиться не оставляли Сирано в этот темный и бурный период его жизни. Именно к этой эпохе относится набросок его комедии «Проученный педант», герои которой Гранже был никто иной, как аббат Гранже, заведывавший той школой, где Сирано провел свое отрочество. Впрочем главное значение первой половины 40-х годов XVII века в жизни Сирано заключается не в этом. Но возвращении в Париж он быстро сдружился с молодым поэтом Шапелль, который ввел его в ученый кружок, собиравшийся в доме его отца. Здесь Сирано познакомился с знаменитым критиком Аристотелевой философии и поклонником Эпикура — философом Петром Гассенди, взгляды которого, воспринятые Сирано, наложили неизгладимую печать на позднейшие утопи-

[79]

ческие произведения нашего писателя. Знакомство с Гассенди состоялось весною 1641 г., когда Гассендп, переселившись в Париж, принял руководство над учеными .занятиями молодого Шапелля и должен был прочесть \)ему курс лекций по философии в уютной обстановке пригородного имения отца молодого человека. К лекциям, быть может в видах соревнования, должны были быть допущены и некоторые друзья и товарищи Шапелля. Среди первоначального списка избранных Сирано не было. Он сам явился в загородный дом, где поселился Гассенди, и потрясая шпагой, осыпая упреками своего друга Шапелля за то, что он укрывает от него учителя, и пересыпая сетования остроумными словечками, добился наконец своего: почтенный философ, сначала испугавшийся бурного натиска необузданного поэта, разрешил последнему слушать свой курс. Сирано смирился и стал внимательным и прилежным слушателем Гассенди. Отметим, мимоходом, что товарищем Сирано и Шапелля, среди небольшого кружка молодых : людей, допущенных к слушанию приватных лекций Гассенди, был и девятнадцатилетний Жан Покелен, позднее приобревший мировую славу под литературно-артистическим псевдонимом Мольера. В приватном курсе Гассенди, надо думать, чувствовал себя свободно и мог развивать, не стесняясь церковной цензуры, свое учение, систематическое изложение которого — Syntagma philosophicum — было опубликовано только после его смерти. Философия Гассенди привлекала Сирано прежде всего беспощадной критикой Аристотеля. Наш писатель еще в своей школе-бурсе возненавидел философию последнего, по крайней мере в той форме, в какой она преподносилась, пройдя сквозь призму церковно-схоластического средневекового восприятия. Протест против того же учения Сирано усмотрел и

[80]

у Камианеллы. Не менее привлекательным для Сирано было и положительное учение Гассендп, излагаемое с необыкновенной ясностью и простотой. Материалистическое и сенсуалистическое учение Эпикура, в ясной и доступной форме передаваемое Гассенди своим ученикам, нашло в Сирано добрую почву. Ненависть Сирано к церкви и к официальной спиритуалистической философии католицизма, усвоенная им на школьной скамье и подогретая в нем ханжеством всей его родни, доставлявшей ему столько досады и неприятностей, заставляла его впитывать материалистические идеи учителя и даже может быть идти далее последнего. Во всяком случае в своей философской утопии о «Луне», написанной в конце 40-х годов, Сирано выступает как ясно выраженный материалист.

Так окончательно сложилось философское миро-созерцание молодого Сирано. Уроки и лекции Гассенди он слушал, когда ему было всего 22 — 23 года, т. е. в возрасте, когда человек еще только формируется, когда его нравственный облик только складывается. Ноты протеста против официальных кумиров, которые до того Сирано высказывал в своих стихах, в своих письмах, в своей комедии, носили хаотический характер; теперь они подверглись шлифовке и отлились в более стройную схему. Оставалось решить, как воспользуется приобретенным этот литератор-цыган; сумеет ли он стать тем, чем ему предназначено было быть — популяризатором усвоенной им философской системы, сумеет ли он наконец специализоваться и, избрав какой-нибудь единый литературный путь, распространить в более широком круге читателей материалистические основы учения Эпикура, научно модернизованные в доступных лишь для немногих, а частью и неопубликованных ученых трактатах Гассенди.

[81]

Прежде чем ответить на этот вопрос, приходится в коротких словах остановиться на одном эпизоде жизни Сирано, легшем тяжелым камнем на все остальное его существование и несомненно, сильно сократившем его дни. Все, что мы знаем о личной жизни нашего писателя, вполне гармонирует с его обликом поэта таверн и бреттера. Необузданность, легкомыслие и непостоянство — вот свойства, которыми определяется эта жизнь. Неудивительно, что эти свойства привели поэта к катастрофе. В 1645 г. Сирано тяжко заболел недугом, радикально излечивать который медицина научилась только в наше время. Спасительный сальварсан не существовал во времена бедного Сирано. Пролежав несколько месяцев в лечебнице доктора Пигу, Сирано вышел из нее в 1646 г., залечив, насколько в то время было возможно, свою тяжелую болезнь; он вышел из больницы слабый, худой и облысевший; истратив все те немногие деньги, какие у него были, он не был в состоянии даже расплатиться с врачей. Довольно долго он скрывался в своей одинокой и пустой квартире, чуждаясь старых друзей и боясь с ними встретиться. Лишь постепенно сошло в его душу успокоение и он вновь мог приняться думать о жизни. Молодость, здоровье, а с ними и ничем необуздываемая веселость были позади. Жизнь приходилось перестраивать заново и перестройка была не из легких. Последние 9 лет своей жизни Сирано прожил другим человеком. С потерей здоровья исчезли таверны, попойки, дуэли, веселые мысли, веселые песни и стихи, исчезли окончательно и мечтанья о большом свете. Сирано становится домоседом и может быть поэтому в отношении писательской продуктивности годы после болезни стоят неизмеримо выше, чем годы здоровья и веселья. Прежде всего Сирано

[82]

отделал свою комедию, начатую в начале 40-х годов: затем наступила работа над «Государствами и империями Луны» и выступление Сирано на поприще политической сатиры в качестве автора «Мазаринад», затем работа над трагедией «Смерть Агриппины» и над последним трудом — о путешествии на Солнце, — который автор оставил не оконченным.

Прежде чем охарактеризовать этот наиболее плодотворный период творчества нашего писателя, нам следует остановиться на очень, правда, немногочисленных внешних событиях последних лет его жизни.

В тяжелом положении, в каком он оказался после болезни, Сирано вновь пришлось обратиться за материальной помощью к отцу, но отец, еще более обедневший, был сам на краю могилы. Старший брат Сирано уже умер к тому времени и писателю пришлось переселиться в дом отца, чтобы обрести самому более иди менее спокойный угол и присмотреть, чтобы у немощного старика не расхитили последние крохи. Когда в 1648 г. старый Сирано де Мовьер наконец умер, на долю его сына, после раздела с младшим братом, досталась небольшая сумма в 10.000 франков. Так как писательская деятельность приносила ему столь же мало дохода как и ранее, то в начале 50-х годов Сирано решился изменить себе и, по довольно распространенному в то время обычаю, найти себе официального покровителя среди богатых и тщеславных аристократов, который бы издавал его труды и поддерживал его материально в обмен на приветственные стихотворения и оды, подносимые писателем в торжественных случаях и по заказу покровителя. Для Сирано это был тяжелый шаг; не раз представлялись ему ранее случаи закабалить себя таким образом, но любовь к свободе, чувство собственного достоинства и чувство

[83]

протеста, которые глубоко засели в нем издавна, отклоняли его до тех пор от такого шага; нужда и болезнь переломили его гордость. А здоровье все падало; но словам одного из его друзей в 33 года ноги его «тонкие как веретена», плохо повиновались ему, «а волосы на голове были так редки, что их можно было перечесть». Но и покровитель не принес пользы; больной Сирано тяготился своей зависимостью, а покровитель, герцог д'Арпажон, тяготился больным и раздражительным поэтом, слава которого не была по мерке тщеславия надутого мецената. Разлука, может быть даже со скандалом, была не за горами. Как-то раз Сирано возвращался вечером в дом своего покровителя, где он в то время жил; по дороге он был ушиблен балкой, упавшей со стропил дома, мимо которого он проходил. Поднятый замертво, он был перевезен к друзьям. Как и по какой причине упала на него балка, было ли это случайностью или нет, — осталось не выясненным. Разнесся слух, что это была месть иезуитов за выпады Сирано против церкви, но слух так и остался слухом; проверки его не было. После ушиба Сирано уже не поправился. Он прожил несколько месяцев, слабея с каждым днем; в последние недели он почти все время молчал; молчанием встречал он и уговоры родственников, убеждавших его помириться с церковью. Он умер 23 июля 1655 г. 36 лет от роду.

Последние 9 лет жизни Сирано, годы, когда здоровье постепенно слабело и нашему писателю поневоле пришлось переменить образ жизни, были, как уже сказано, наиболее плодотворными годами его литературной деятельности. До тех пор многое было начато, набросано, но ничего, кроме мелких стихотворений и нескольких писем-памфлетов, не было закончено. Как это ни странно, до 1646 г. Сирано не напечатал ни одной

[84]

строчки. Теперь, когда остыли страсти, он принялся за работу, все его печатное наследие — если результат его трудов в эти годы недугов. В нашу задачу отнюдь не входит анализ всех разнообразных произведений Сирано. Мы остановимся только на тех, которые дают ключ к пониманию общего облика его личности. Мы выше уже упомянули о его комедии, которая была закончена им в 1646—47 годы. Ее представление вызвало скандал, когда увидели, что в герое выведен заведующий коллежа Бовэ. В насмешке над почтенным аббатом видели насмешку над церковью. Репутация Сирано как врага и ненавистника католического духовенства блестяще подтверждалась. Несколько лет спустя, в 1653 г. была представлена трагедия Сирано «Смерть Агриппины», литературные достоинства которой заставляют историков французской литературы сближать ее с произведениями Корнеля. Трагедия была поставлена на средства герцога д'Арпажон. Сирано ждал славы; его враги, зная, что в трагедии есть резкие выходки против церкви и духовенства, ждали представления, чтобы свести счеты с автором. В третьем акте, придравшись к месту, которое никоим образом не имело в виду церковь, но могло быть, при желании, истолковано как прямое на нее нападение, враждебная автору группа подняла свист, представление было прекращено и трагедия снята со сцены. И здесь репутация Сирано сыграла с ним злую шутку.

Однако, главным литературным делом Сирано в эти годы была его работа над философскими утопиями— «Государствами Луны» и «Государствами Солнца». Первая из них была написана между 1647 и 1650 гг., перевод ее предлагается в настоящем издании. Анализ основных философских и политических идеи дан в особой вступительной статье В.И. Невского. Здесь я лишь

[85]

в самых коротких словах коснусь её содержания, чтобы можно было нагляднее сопоставить его с содержанием «Государств Солнца». Автор чудесным образом поднимается на луну, которая является таким же обитаемым миром, как и земля. На луне он прежде всего попадает в тот земной рай, откуда когда-то был изгнан Адам. Здесь он встречает взятых туда живыми Эноха и Илию, и находит древо жизни и древо познания, но за непочтительные речи изгоняется из рая и попадает во власть четвероногих жителей луны. В их среде он переносит тяжелые испытания, переживает приключения и, наконец, неожиданно и внезапно опускается на землю в Италии. Скитания автора среди жителей луны под покровительством сверхъестественного существа — «демона Сократа» дают ему повод высказывать свои философско-материалистические взгляды, покоящиеся на учении Гассенди.

«Государства Луны» было готово в 1650 г. По своему обыкновению Сирано читал в рукописи свое произведение друзьям, но среди этого узкого круга читателей «Государства Луны» большого сочувствия не встретили. Это не помешало Сирано приняться за второй утопический трактат о «Государствах Солнца», задуманный по гораздо более обширному плану, чем первый. Над ним он работал до самой смерти и оставил его неоконченным. Здесь повествование также, ведется от лица автора. После довольно продолжительного путешествия по различным странам земли, при рассказе о которых нередко встречаются интересные вставки и замечания автобиографического характера, и выпады против народных верований, церкви и суда, птицы несут автора на солнце, на котором, как и на луне, обитают живые существа. Прежде всего он попадает в царство живых деревьев; затем переносится в царство птиц, это наи-

[86]

Театральное представление XVII века

[87]

[Оборот рисунка]

[88]

более разработанная и интересная часть трактата. Прием, который он встречает, не ласков; при дворе царя птиц — орла его даже приговаривают к смерти, от которой он однако спасается в третье царство— царство философов, где встречает почитаемого им Кампанеллу. Тут начинается изложение философских мыслей автора, в основе которых, однако, лежит не столько доктрина Гассенди, сколько учение Декарта. На разговорах в царстве философов трактат обрывается.

От своих утопий Сирано ожидал признания и славы еще больше, нежели от своей трагедии. Но и здесь его постигла неудача. Интерес к его трудам обнаружился лишь после появления посмертного издания обоих трактатов в 1657 году.

Нам необходимо остановиться еще на одной последней категории сочинений Сирано — его письмах и памфлетах, по большей части содержащих насмешливые и резкие выходки против современников — политических деятелей, литераторов, даже против таких лиц, с которыми наш автор долго дружил, но которые, став жертвою его злобного остроумия, становились его врагами. Свои письма и памфлеты Сирано писал еще в молодых годах и продолжал писать до самой смерти. Они первоначально циркулировали в рукописях, передаваясь из рук в руки, и только после его смерти были собраны и изданы, потеряв к тому времени соль н остроту современности. Можно сказать с полной достоверностью, что именно эти письма-памфлеты создали Сирано множество скрытых недоброжелателей и открытых врагов, которые, мстя ему, много содействовали его литературным неудачам. Пользуясь его очень часто неосторожными выпадами против традиционных установлений, особенно против церкви и духовенства, они создали ему определенную репутацию подозрительного

[89]

и опасного человека, встречали его произведения клеветой или замалчивали их.

Среди памфлетов Сирано есть одна особая категория, которая позволяет лучше всего определить его идеологию в последние годы жизни. Это его памфлеты — стихотворные п прозаические, направленные против первого министра и правителя Франции в малолетство короля Людовика XIV—кардинала Мазарини.

Годы медленного умирания Сирано были эпохой так называемой Фронды. Это не очень кровопролитное и не очень жестокое революционное движение интересно в истории Франции тем, что в нем, правда на короткое время, против централизующей и бюрократической самодержавной монархии, управляемой кардиналом Мазарини, объединились самые различные классы общества: и остатки старой феодальной знати, и хранители старых буржуазных традиций — парламенты, и пролетариат Парижа, и столичная междуклассовая интеллигенция. Одним из орудий борьбы было осмеяние кардинала: на него посыпался град сатир и памфлетов, в которых участвовали парижские литераторы, по большей части происходившие, как и Сирано, из междуклассовых прослоек, одинаково враждебных по существу и дворянству, и буржуазии, и правительственной бюрократии. Среди сочинителей памфлетов против Мазарини — получивших оставшееся за ними в истории имя «Мазаринад» — не последнее место принадлежит Сирано. В 1648 году он выступил с длинной стихотворной Мазаринадой, озаглавленной «Прогоревший государственный министр»; за нею последовали другие: «Бескорыстный газетчик», «Современная сивилла», «Верный советник» и «Ремонстрации трех сословий королеве-регентше», написанные смело, ярко, талантливо. Сатира была тем видом литературных про-

[90]

изведений, который был особенно свойственным насмешливому и колкому уму Сирано. В сатире он выступал как боец, видящий в противнике смешные стороны и безжалостно бичующий их. Но он бичует их не в интересах какого-нибудь определенного класса; он старается своим пером просто уничтожить врага, отражая тем самым идеологию отрицания, свойственную междуклассовой интеллигентской прослойке, представителем которой Сирано оставался во всю свою жизнь. В молодые годы он старался пробраться ко двору; это ему не удалось. Позднее он силился сохранить свою независимость; не удалось ему и это. Озлобленный неудачами он давал выход своей желчи, поражая памфлетами врагов, и согласился лишь в силу болезненной беспомощности принять субсидию от аристократа-покровителя. Свои положительные идеалы он излагал в утопиях, писанных в годы недугов и душевных разочарований. И в этих произведениях критика действительности — на первом плане; все остальные его литературные произведения столь же явно изобличают в нем протестующего отрицателя господствующего строя. Если по форме своих утопий Сирано тянет к более ранней эпохе, то по содержанию своих произведений он принадлежит уже XVIII веку; сенсуалист, антирелигиозник, ополчающийся против ходячей морали, в которой он видит лишь орудие властвования командующих классов, он может считаться предшественником или старшим братом французских просветительных писателей, предшественником революции. Свободная критика и независимая мысль начала развиваться во Франции, как впрочем и в других культурных странах Запада, в XVI веке. Она расцвела в XVIII столетии. С конца XVI века она как будто заслоняется католической реакцией с одной стороны, воинствующим кальви-

[91]

низмом с другой. И все таки, если всмотреться ближе, тонкая непрерывная день связывает Рабле с Вольтером и Руссо. Одним из звеньев этой цепи был Сирано де Бержерак.

* * *

Нам остается сказать несколько слов о некоторых дополнительных источниках утопии Сирано о «Государствах Луны», о форме, приданной им своему трактату и о последовательных изданиях этого трактата в течении почти трех столетий, протекших с того времени, как автор закончил свой труд. Мы не касаемся здесь основных философских и политических мыслей, изложенных Сирано в своем трактате; вкратце мы отметили их выше, подробный анализ их читатель найдет в статье В. И. Невского. Но учение Гассенди и критика современности не исчерпывают собою того, что можно сказать о содержании и источниках утопии Сирано. Еще в школе, в «Коллеж де Бове», Сирано жадно., пожирал античных писателей. Весьма вероятно, что то большое значение, которое он в своих обоих трактатах отводит птицам, восходит к известной комедии Аристофана. Нам хорошо известно с другой стороны, что особой любовью Сирано еще на школьной скамье пользовались сочинения Лукиана, греческого писателя II века до н. э. В одном из его сочинений, «Правдивой истории», говорится о путешествии человека на луну, и эта идея могла найти себе отражение в творческом замысле нашего писателя.

Сама по себе форма «утопии», какую Сирано придал своим обоим трактатам, не должна нас удивлять. Классическая «Утопия» Томаса Мора и «Государство Солнца» Кампанеллы достаточно хорошо показывают, как охотно пользовались этой формой писатели пред-

[92]

шествовавшей Сирано эпохи, особенно когда хотели изложить свои мысли несколько прикровенно. Кроме двух сейчас упомянутых, всемирно известных утопических трактатов, появлялись и многие другие, память о которых хранят теперь только историки книги. Один из подобных трактатов, оказал, однако, непосредственное влияние на нашего автора. Среди лиц, встреченных Сирано на луне, после того как он изгнан был из рая, упоминается никому не известный среди действительно живших на земле людей, некий испанец Доминго Гонзалес. Это имя является ключом к объяснению некоторых литературных заимствований, сделанных Сирано. В 1638 г. в г. Перте, в Шотландии, было издано сочинение английского епископа Френсиса Годуина, «Человек на Луне или рассказ о путешествии туда, совершенном Доминго Гонзалесом». 1 В сочинении Годуина рассказывается о том, как севильянец Гонзалес, сражавшийся в Нидерландах н благополучно вернувшийся домой, должен вследствие какого-то поединка бежать в 1596 г. в Индию. Нажив там хорошее состояние, он на обратном пути заболел и был высажен на острове св. Елены. Выздоровев и ведя на острове жизнь Робинзона, Гонзалес занимается дрессировкой диких лебедей. Последние переносят его на остров Тенериф; здесь, спасаясь от туземцев, он при помощи лебедей поднимается на вершину Пико де Тенерифа, откуда те же лебеди уносят его все выше и выше и наконец переносят на луну. Следует описание лунного мира и похождений Гонзалеса. Населяющие его существа говорят особым языком, в котором слова заменяются музыкальными звуками — точь в точь как это происходит у жителей луны, выводимых Сирано. Смерть лунного

____

1. Francis Godwin. The man in the moon, or a dis- cource of a voyage tliither hv Domingo Gonzales.

[93]

жителя есть праздник и для него и для- его окружающих: и эту мысль развивает Сирано в своем трактате. Те же лебеди возвращают Гонзалеса на землю, и спускают его в Китае, откуда он на этот раз уже вполне благополучно возвращается в Испанию. Этого именно Гонзалеса Сирано выставляет как одного из людей, встреченных им самим на луне, и как одного из своих руководителей в мире странных и враждебных существ, которых он там встретил.

Сочинение Годуина имело некоторый успех. Во всяком случае в 1648 году появился французский его перевод, исполненный Жаном Бодуэн, одним из первых членов Французской Академии, незадолго перед тем учрежденной Ришелье. Что Сирано знал сочинение Годуина и воспользовался им для некоторых деталей, Это несомненно. Возникает лишь вопрос, читал ли он его в подлиннике или познакомился с ним во французском переводе. Если принять во внимание, что «Государства Луны» были закончены в 1650 году, то ничто не мешает предположить, что он имел полную возможность воспользоваться переводом Бодуэна. Один из новейших биографов Сирано—Лефевр 1 высказывает даже предположение, что первое знакомство с сочинением, носившим заглавие почти тождественное с тем, которое он думал дать св:ему собственному труду, могло озадачить писателя-неудачника. Но затем он должен был успокоиться: сочинение Годуина не претендовало на ученость и не ставило себе целью пропо- ведывать философские учения; его задачей было скорее пропагандировать среди англичан начинавшую у них развиваться любовь к заморским путешествиям. Сирано имел полное основание думать, что его трактат, пол-

_____

1. Louis Raymond Lefevre. La vie de Cyrano de Bergerac. Paris. 1927. 

[94]

ный научной мысли, уничтожит самое воспоминание почти идноименной книги Годуина. Он взял из нее несколько отдель черт и успокоился.

Говоря о тех литературных произведениях XVII века, которыми Сирано мог пользоваться, делая из них те или иные заимствования, следует отметить плодовитого автора повестей и романов, старшего современника Сирано — Шарля Сораля. Так из его «Причудливого пастуха» (Merger extravagant) он взял мысль о пользовании носом в качестве солнечных часов, а из длинного романа Сореля — «Франсион» (Francion) он заимствовал мысль об оплате мелких услуг и покупок произнесением стихов, сделав это общепринятым обычаем у обитателей луны.

Если мы говорим об источниках и заимствованиях .в трактате Сирано, то мы делаем это не для того, чтобы сказать, что произведение его не оригинально. Правда, он не дает в нем оригинальных философских построении, довольствуясь в «Государствах Луны» популяризацией идей Гассенди, но ведь в трактате — не одна только философия Гассенди; последняя обрамлена и пронизана сатирическими мыслями Сирано о действительной жизни, критикой современной автору Франции, полна отражениями наболевшей и озлобленной от неудач и болезней души этого писателя без твердой классовой базы. Эти черты делают произведение Сирано глубоко оригинальным; но произведение его сложно, даже несколько запутано; чтобы создать его, он должен был воспользоваться самыми разнообразными источниками, взять многое от более ранних мыслителей и литераторов. Мы видим теперь, на чьих плечах утвердилось и выросло его произведение.

Трактат о «Государствах Луны» был закончен около 1650 г. Однако напечатан он был, как впрочем и все

[95]

почти произведения Сирано, только после смерти автора, стараниями старого приятеля Сирано — Лебре.  1 О существовании издания 1656 г. можно заключить из привилегии на публикование сочинений Сирано, данной книгопродавцу Серей 20 декабря 1656 г. Об этом издании есть и другие определенные сведения, но не сохранилось ни одного его экземпляра. Издание исчезло бесследно: неудачи преследовали Сирано и после смерти. Для нас фактически самым ранним изданием «Государств Луны» является второе, вышедшее в 1659 году. 2 Оно снабжено довольно нелепым предисловием Лебре, где последний старается защитить своего умершего приятеля от обвинений в анти-религиозности и тем обеспечить «Государствам Луны» мирное печатное существование. Текст трактата напечатан по рукописи, бывшей в руках Лебре; он носит следы многочисленных поправок и переделок, сделанных, вероятнее всего, рукою Лебре, который таким образом оказался и редактором сочинения Сирано. Цель редакционных поправок — все та же — по возможности очистить текст от таких мест, которые могли бы очернить «память автора и создать затруднения» издателю. Все последующие издания перепечатывались с издания 1659 г. Всего до конца столетия во Франции вышло 5 или 6 изданий как трактата о луне, так и других сочинений Сирано. С 1699 л. утопические трактаты, а также письма были неоднократно издаваемы в Амстердаме. Наконец, в XIX веке сочинения Сирано были изданы в Париже

_____

1. При жизни Сирано были изданы трагедия «Смерть Агриппины» (1654), письма - памфлеты и комедия «Le pedant joue» (отдельно в том же году).

2. Histoire comique par M-rde Cyrano-Bergcrac. Contenant les Etats et Empires de 3a June. A Paris chez Charles de Sercy. 1659.

[96]

в 1858 г., под редакцией П. Лакруа; еще одно издание вышло в 1875 г.

Лишь в 1861 г. на аукционной распродаже одного книжного и рукописного собрания, происходившей в Париже, была впервые обнаружена рукопись «Государств Луны», поступившая затем в Парижскую национальную библиотеку. В 1908 г. в Мюнхенской королевской (ныне государственной) библиотеке был отыскан второй рукописный экземпляр интересующего нас произведения. Он, как оказалось, попал в Мюнхен в составе библиотечного наследия курфюрстов Пфальцских, которые в XVII веке были в культурном отношении тесно связаны с Францией. Сравнительное изучение обеих рукописей показало, что парижская является по всей вероятности одной из очень ранних копий еще не вполне отделанного труда, а мюнхенская - копией вполне отредактированной, вероятно одной из тех, которые Сирано распространил среди своих друзей после 1650 г. На основании этих двух рукописей, по сравнении их с традиционным текстом, восходящим к изданию 1659 г., редактированному Лебре, немецкий ученый Лео Иордан издал в 1910 г. критически проверенный сводный текст «Государств Луны», 1 положенный в основу предлагаемого русского перевода. Текст другого утопического трактата Сирано «Государства Солнца» известен до сих пор только по первому печатному тексту 1662 г. и его позднейшим перепечаткам.

_____

1. Savinien de Cyrano Bergerac's. L'autre Monde ou les Etats et les Empires de la Lnne. Nach der Pariser und der MGnchener Handscliril't sowie nacli dem Drucke von 1659 zum ersten Male kritisch heraus- gegeben von Leo Iordan. Dresden 1910 (Gesellschaft fur romanische Literatur, Band 23).

[97]

Цитируется по изд.: Бержерак С. де. Иной Свет или Государства и империи Луны. М.-Л., 1931, с. 71-97.

Вернуться на главную страницу Бержерака

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС