|
|
|
Достоевский Андрей Михайлович |
1825-1897 |
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ |
XPOHOCВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТФОРУМ ХРОНОСАНОВОСТИ ХРОНОСАБИБЛИОТЕКА ХРОНОСАИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИБИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫСТРАНЫ И ГОСУДАРСТВАЭТНОНИМЫРЕЛИГИИ МИРАСТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫМЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯКАРТА САЙТААВТОРЫ ХРОНОСАРодственные проекты:РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙДОКУМЕНТЫ XX ВЕКАИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯПРАВИТЕЛИ МИРАВОЙНА 1812 ГОДАПЕРВАЯ МИРОВАЯСЛАВЯНСТВОЭТНОЦИКЛОПЕДИЯАПСУАРАРУССКОЕ ПОЛЕ |
Андрей Михайлович Достоевский
Юрасов А.Н.Чуть не возглавил должность Воронежского губернского архитектора
см.: некролог газета «Новое время» № 6686 за 1894 год; стр.875, 1643, 1474 и 1933, Список гражданским чинам 4-го класса на 1890, 1913, 1915 и 1916 год Здесь цитируется по электронному изданию: Энциклопедия «Воронежская губерния». Автор-составитель А.Н. Юрасов. Раздел «Погоны золотые». 2021.
Достоевский А.А.Вступительное слово к «Воспоминаниям» А.М. ДостоевскогоАндрей Михайлович Достоевский - родной брат писателя Федора Михайловича, гражданский инженер, всю жизнь работавший по своей специальности, сначала на юге - в Елисаветграде, Симферополе, Екатеринославе, а потом на севере -- в Ярославле. Здесь он в 1887 году овдовел, все дети его вели уже самостоятельную жизнь в Петербурге, и он, выйдя в 1890 г. в отставку, жил совершенно одиноко. К составлению своих воспоминаний он приступал несколько раз, причем одна часть их, а именно воспоминания о детстве, частично была предоставлена автором в 1883 году О. Ф. Миллеру для составлявшейся им тогда биографии Федора Михайловича. Воспоминания Андрея Михайловича охватывают время с 1825 по 1871 год и были написаны за 8 месяцев с 14 ноября 1895 г. по 16 июля 1896 г. Осенью этого года он заболел, писать уже не мог, переселился в Петербург в семью своей старшей дочери Евгении Андреевны Рыкачевой и 7 марта 1897 года, окруженный заботами дочери, зятя и внуков, скончался от рака. Благородная личность этого скромного деятеля, добрейшего из добрейших людей, легко представится каждому, кто прочитает настоящую книгу. Воспоминания Андрея Михайловича не претендуют на художественно-литературное изложение, не затрагивают широких политических или общественных вопросов, а представляют собою простой бесхитростный рассказ сначала о семье, в которой он вырос, затем о школе, где учился, и, наконец, о впечатлениях и наблюдениях в провинции, куда его забросила жизнь. Но воспоминания Андрея Михайловича Достоевского о детстве своем дают яркую картину той обстановки, в которой вырос его брат, писатель Федор Михайлович. Андрей Михайлович принадлежал к старшей группе детей штаб-лекаря Михаила Андреевича Достоевского и рос и воспитывался вместе со своим знаменитым братом, хотя был и моложе его почти на 3,5 года. Описание патриархальной семейной жизни в родительском доме и отношений между родителями и детьми, воспоминания о многочисленных родственниках, тесно связанных с семьей Достоевских, и о небольшом круге знакомых, бывавших в семье, описание детских игр и поездок в деревню, рассказы про прислугу, воспоминания о пансионе, где обучались все дети, и пр. -- все это является первоисточником для суждения о том, что могло влиять в детских годах на психику будущего писателя. Старшие братья, Михаил и Федор, как погодки, большею частью держались вместе и были дружнее между собою, чем с братом Андреем, на которого они, как на младшего, совершенно по-детски смотрели несколько свысока. Эта некоторая обособленность Андрея Михайловича, чисто возрастная в детских годах и затем в зрелом возрасте, когда жизненные пути братьев уже разошлись, -- эта обособленность давала ему возможность наблюдать брата Федора Михайловича вполне объективно, что особенно интересно в его рассказах о тех годах, когда они встречались с братом Федором уже изредка. Несмотря на совершенно различно сложившиеся обстоятельства жизни у Федора и Андрея Михайловичей, их братски-родственные отношения никогда не прерывались, и Андрей Михайлович всю свою жизнь преклонялся перед гением Федора Михайловича и благоговел перед его памятью. Таким образом, воспоминания Андрея Михайловича, особенно в первой своей части, представляют несомненный историко-литературный интерес, так как дают обильный материал для биографии Федора Михайловича. Вторая часть воспоминаний заключает в себе описание уже самостоятельной жизни автора, отдельной от родных братьев и сестер. Тотчас по окончании курса строительного училища в 1849 году Андрей Михайлович переселился на службу в провинцию, в Елисаветград, и с тех пор прожил вообще на юге до половины 60-х годов. Эта южная жизнь автора в воспоминаниях его отразилась в виде характеристик тамошних административных деятелей, в описании различных эпизодов, как служебных, так и житейских, в рассказах про обывательскую чиновничью жизнь, в анекдотах и пр. Эти живые впечатления молодого культурного человека, почти со школьной скамьи погрузившегося в провинциальную тину, представляют яркую иллюстрацию к эпохе 50-х годов, с ее военными поселениями, с самоуправством местных властителей и пр. К сожалению, по условиям издания, мы должны были особенно сильно сократить именно эту часть воспоминаний, но и в таком, урезанном, виде они дают много интересного в бытовом отношении для характеристики одной из наименее еще исследованных эпох русской жизни. Нам представляется уместным остановиться здесь несколько на первой части записок, и именно с той их стороны, где они дают сведения об отце Федора Михайловича. Обыкновенно принято считать, что характер Федора Михайловича, все направление его мышления, вся мрачность его литературного таланта объясняются главнейшим образом влиянием на него свойств его отца и той исключительно тяжелой, созданной отцом, семейной обстановкой, в которой протекало детство писателя. ...Объяснять характер Федора Михайловича Достоевского наследственностью и первыми тяжелыми впечатлениями детства совершенно естественно и очень легко, но для этого у нас нет никаких конкретных материалов, а все основывается на каких-то преданиях, неизвестно откуда идущих. Биографы принимают на веру эти предания, сгущают около личности Михаила Андреевича темные краски, приписывают ему чуть ли не демоническую мрачность, болезненную скупость, дефективную жестокость. Дело дошло до того, что представители психоаналитического метода, как, например, немецкий исследователь Нейфельд, придавая огромное значение отрицательным свойствам отца в характере Федора Михайловича, приписывают последнему не только вражду и ненависть к отцу, но даже безотчетное стремление к его убийству. Нас в данном случае интересует не личность самого Михаила Андреевича. Нами руководит отнюдь не желание реабилитировать никогда невиданного нами предка, нас интересует лишь чисто теоретический вопрос: были ли у Михаила Андреевича те резко отрицательные свойства, которыми будто бы объясняется все направление творчества Федора Михайловича. Воспоминания Андрея Михайловича рисуют патриархальный быт семьи, где главенствует отец, а мать -- добрейшее существо -- является лицом, примиряющим детское свободолюбие со строгими правилами уклада домашней жизни. Андрей Михайлович рисует своего отца как человека доброго и только лишь очень вспыльчивого. Отец строг, но отнюдь не внушает детям панического страха перед собой. Они охотно, без всякого стеснения, делятся с ним своими детскими впечатлениями и наблюдениями и абсолютно ничего не скрывают от него. В юношеском возрасте они относятся к нему, как к другу, и в письмах своих беседуют с ним совершенно откровенно на разные темы, их волнующие. Старший сын Михаил Михайлович даже пересылает ему для одобрения образцы своих юношеских литературных упражнений, и это именно дружеское отношение к отцу, а не какое-либо неприязненное или даже просто официальное проглядывает и в письмах старших братьев между собою (см. письмо Ф. М. к брату Мих. Мих. от 31 октября 1838 г. в изд. "Достоевский. Письма", т. I, стр. 52 и от 16 августа 1839 г., т. II, стр. 549). Андрей Михайлович, хорошо помнивший отца и любивший его горячо, протестует против той характеристики, которую дал ему О. Ф. Миллер в составленной им биографии Федора Михайловича, где отец назван угрюмым, нервным, подозрительным без всяких оснований, а лишь по свидетельству каких-то родственников, как говорит Андрей Михайлович (см. стр. 94). Сам Федор Михайлович от себя лично нигде не говорит о своих тяжелых детских годах, а в "Воспоминаниях Анны Григорьевны" отмечено, что Федор Мих. в беседах с нею охотно вспоминал о счастливом безмятежном детстве (см. "Воспом. А. Гр." Госизд., стр. 56). Как Федор Мих. уважал своего отца, видно из рассказа Андрея Михайловича (см. стр. 94) и из письма к нему же Ф-ра Мих. Не могло бы этого ничего быть, если бы отец действительно обладал такими отрицательными свойствами, какие ему без всяких фактических оснований приписываются. Покойная дочь писателя, Любовь Федоровна, в своей известной книге об отце много погрешила против истины, изобразив своего деда каким-то исчадием рода человеческого. Она такой характеристики от своего отца не слыхала и не могла слышать уже по той простой причине, что, когда Федор Мих. скончался, ей было всего лишь 11 лет и едва ли Фед. Мих. мог рассказывать ребенку о таких ужасах об ее деде, которых на самом деле и не было. Здесь кстати заметить, что вообще более чем странная книга Любови Федоровны могла бы быть приемлема только в тех страницах, где автор передает свои личные детские воспоминания о Федоре Михайловиче, но, к сожалению, ее сочиненными показаниями (по всем вероятиям, искаженными рассказами матери) часто пользуются как фактическим материалом для характеристики Федора Михайловича. Михаила Андреевича, отца Достоевских, называют болезненно скупым и, приводя фразу из письма Федора Мих. к нему: "Уважая Вашу нужду, не буду пить чаю", обвиняют его в том, что он, по своей скупости, заставляет сына голодать. Федор Мих. в письме от 10 мая 1839 г. подробно излагает свои лагерные нужды и просит отца выслать ему 25 руб. В ответ на это (см. стр. 88) отец посылает ему 35 р. и припоминает, что немного раньше, на его просьбу о 10 р., он послал ему 75 р., думая, что этого на первое время будет достаточно. Едва ли скупой человек мог бы так таровато отзываться на материальные нужды сына, а отцу приходилось еще помогать и старшему сын в Ревеле. Нет никаких оснований не верить отцу, что он не может высылать больше при тех крайне стеснительных обстоятельствах жизни, в которых он сам находился (см. письмо отца, стр. 88). Все жалобы Федора Мих. на недостаток в деньгах надо относить не к скупости отца, а к его собственному юношескому ложному стыду показаться беднее товарищей. В этом и сам Федор Михайлович проговаривается: "Волей или неволей, а я должен сообразоваться вполне с уставами моего теперешнего общества. К чему же делать исключение собою? Подобные исключения подвергают иногда ужасным неприятностям" (письмо от 10 мая 1839 г. Долинин. "Достоевский. Письма", т. I, стр. 52). Настоящей, действительной нужды во время лагерной жизни у Федора Мих. не было, так как все необходимое отпускалось из казны и многие юноши жили в лагере на гораздо меньшие средства, чем Федор Мих. На этом обстоятельстве особенно настаивает П. П. Семенов Тян-Шанский, говоря в своих воспоминаниях о Федоре Михайловиче (см. его "Детство и юность", Птгр., 1917, стр. 203, а вообще о нуждаемости Фед. Мих. в деньгах см. письмо докт. Яновского в сборнике Долинина "Достоевский", т. II, стр. 393). Михаилу Андреевичу приписывают какую-то необычайную жестокость. На это также нет никаких доказательств, но так как такое мнение существует, то надо во что бы то ни стало найти ему подкрепление. И вот что из этого происходит. В семье Достоевских была няня, всеми любимая и уважаемая Алена Фроловна, умершая в глубокой старости (см. стр. 108). Она была очень полна и грузна, и Михаил Андр. часто сам "отворял ей кровь", после чего ей всегда становилось легче, и она говорила, что от этой операции она вся "исчезает". Над ее полнотой и "исчезанием" добродушно подтрунивала вся семья. Ее между собою в шутку называли 45-пудовой гирей, "45-пудовая гиря свидетельствует тебе свое почтение, -- пишет Марья Федоровна из деревни Михаилу Андреевичу, -- детям поручает сказать то же, прибавляя, что она исчезает. У ней кашель, а она думает, что это чахотка" (см. стр. 91). Мих. Андр. в ответном письме благодарит няню за память и не без юмора в виде остроумной шутки выражает свое удовольствие, что у нее "чахотка", так как от этого обстоятельства груза в ней убавится и перевозить ее из деревни в Москву будет легче, хотя еще и останется: "42 пуда. Страшно сказать!" (Из переписки, хранящейся в Истор. музее в Москве. Письмо от 9 мая 1835 г.) Этот добродушный комический эпизод в быту семьи Достоевских получает следующее освещение у Л. Гроссмана ("Путь Достоевского". Лгрд., 1924 г, стр. 22). "Предания о его (т. е. отца) жестокости подтверждаются одним поистине потрясающим штрихом его переписки. В семье Достоевских долгие годы жила нянюшка Алена Фроловна, предложившая однажды в трудную минуту своим господам все свои сбережения. На службе у Достоевских эта кроткая женщина заболела чахоткой. В письмах к матери четырнадцатилетний Федор Мих. с чувством живейшей боли говорит о страданиях нянюшки: "Жалко Алену Фроловну, она так страдает, бедная, скоро вся исчезнет от чахотки, которая к ней пристала..." И вот отец семейства, в придачу врач и культурный человек, пишет по этому поводу жене в деревню: "Няньку поблагодари за память, очень жаль, что у ней чахотка, но из этого я усматриваю немаловажную пользу, ибо до поездки в Москву весу у ней убавится до 3 пудов..."" Из немногочисленных дошедших до нас писем Михаила Андреевича и его жены нельзя усмотреть признаков какой-либо особой мрачности, болезненной скупости или жестокости его характера. Напротив, в них скорей видны свойства как раз противоположные этим отрицательным, ему приписываемым качествам. Так, например, судя по письмам, он первый всегда волнуется тем, что кто-нибудь из близких нуждается в деньгах; когда надо получать деньги с крестьян, он подходит к этому очень деликатно и пишет жене 23 августа 1834 г. (см. стр. 349): "Поговори, милая, мужикам, не уплатят ли хотя некоторые из них хоть сколько-нибудь денег"; в письме 6 августа 1833 года (стр. 87) описывается аллегорически какая-то комическая история, участником которой он был сам, что совершенно не свойственно было бы человеку от природы мрачному и угрюмому. Михаил Андреевич был человек хозяйственный, зорко следивший за всем происходящим в доме, расчетливый и, по всем вероятиям, прижимистый, но не во вред делу, настойчивый и упорный в проведении своих целей придерживавшийся старых укладов жизни. У него было только одно свойство, которого дети, да и все вообще в доме побаивались, -- это его повышенная вспыльчивость. Эта-то вспыльчивость, как объясняет Андрей Михайлович, может быть, даже, прибавим от себя, иногда сопровождавшаяся недозволительными, с нашей точки зрения, действиями по отношению к крестьянам, и привела его к катастрофе, т. е. к его убийству. Но вспыльчивость -- это нервное проявление, как скоро возникает, так же скоро и проходит. Мы остановились на характере Михаила Андреевича для того, чтобы показать, что тех ужасных основных свойств, которые ему приписываются и которые будто бы исключительным образом влияли на характер писателя и весь склад его творчества, таких свойств у Михаила Андреевича не было, по крайней мере, нет на то никаких фактических указаний. И если действительно общее направление творчества Федора Михайловича зарождалось уже в его детских годах, то объяснений этого надо искать не в личных свойствах отца, наследственно к нему перешедших, а в тяжелых социальных условиях жизни того времени, необычайно чутко воспринимавшихся будущим писателем. Возвращаясь к воспоминаниям Андрея Михайловича, мы должны указать на некоторые характерные свойства автора, а именно: на его кристальную честность, правдивость, аккуратность и точность. Эти свойства Андрея Михайловича, отразившиеся и в его воспоминаниях, делают их особенно ценными для установления различных фактических данных в историко-литературных и бытовых исследовательских работах. В "Приложениях" к настоящему изданию мы даем ряд неизданных еще писем Федора Михайловича и его родителей, которые автор почему-либо не ввел в свой текст или не использовал их, так как не успел довести своих воспоминаний до конца. Достоевский Андрей Андреевич Цитируется по изд.: Достоевский А.М. Воспоминания. Л., 1930.
Белов С.В.А. М. Достоевский и его воспоминанияДочь Федора Михайловича Достоевского, Любовь Федоровна, отмечала в своих воспоминаниях: «Семья Достоевского была очень своеобразна: вместо того, чтобы гордиться своим гениальным братом, они скорее ненавидели его за его превосходство. Лишь мой дядя Андрей гордился литературным талантом своего старшего брата, но он жил в провинции и редко приезжал в Петербург» 1. 6 июня 1862 года Федор Михайлович Достоевский писал своему младшему брату Андрею в Екатеринослав, извиняясь за долгое молчание: «...Не сердись же. Вспомни то, что мне все причины тебя любить и уважать и ни одной — забыть тебя. И потому молчанье мое прими хоть за скверное нерадение с моей стороны, но не сомневайся в том, что хоть я ленив, а все-таки люблю и уважаю тебя очень. . . А ты сверх того доказал, что и любишь меня. Ты писал мне в Семипалатинск и даже помогал мне. Жена твоя тоже приветствовала меня как брата. Я этого не могу забыть. Верьте же оба, и ты и добрая, уважаемая мною жена твоя, что я вам предан и очень люблю, а главное, не сомневайся во мне и на будущее время» 2. Ф. М. Достоевский, конечно, и предположить не мог, что именно брату Андрею суждено будет оставить воспоминания о нем, занимающие совершенно особое место в мемуарной литературе. Это абсолютно достоверный, по существу, единственный рассказ о детстве Ф. М. Достоевского, основанный на тщательно проверенных фактах и на блестящей памяти младшего брата писателя, интересное и подробное повествование о жизни русского провинциального чиновничества второй половины девятнадцатого века. * * * Андрей Михайлович Достоевский родился 15 марта 1825 года, а скончался 7 марта 1897 года. В 1848 году он окончил Строитель- ____ 1. Достоевская Л. Ф. Достоевский в изображении его дочери. М.: Пг., 1922 С 39 2. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1985. Т. 28. Кн. 2. С. 24. [05] ное училище в Петербурге, затем работал архитектором в разных провинциальных городах. В 1890 году Андрей Михайлович вышел в отставку; незадолго до смерти он переселился в Петербург. Любопытно, что даже в образовании он пытается как бы идти по пути своего великого брата, когда учится в 1837—1841 годах в пансионе Л. И. Чермака в Москве, а в конце 1841 года приезжает в Петербург и пытается поступить в Главное инженерное училище. И только лишь неудача на вступительных экзаменах заставила Андрея Михайловича Достоевского поступить в 1842 году в Училище гражданских инженеров, преобразованное вскоре в Строительное. Таким образом, если Ф. М. Достоевский получил после окончания Главного инженерного училища специальность военного инженера, то его младший брат после окончания Строительного училища — гражданского инженера. Но если Федора Михайловича эта специальность изначально тяготила, ибо он рано понял, что его призвание — литература и без нее он просто не мыслит своего существования, то Андрей Михайлович, наоборот, нашел себя в своей специальности и честно и добросовестно прослужил несколько десятилетий на пользу родному отечеству. Однако, если говорить о чисто литературном творчестве, т. е. о Федоре Михайловиче Достоевском как о писателе, а об Андрее Михайловиче как об авторе воспоминаний, то мы увидим, что в этом плане учеба в Главном инженерном училище и в Строительном училище не прошла для них бесследно. Четкая конструкция романов Ф. М. Достоевского, его умение в конечном итоге «распутать» самые, казалось бы, невероятные ситуации, восприятие Петербурга как города, в котором «архитектурные линии имеют свою тайну» — все это соотносится с первой профессией писателя — профессией инженера. Что же касается мемуаров Андрея Михайловича, то автор — провинциальный архитектор — разбил их на квартиры — главы, и вся его книга представляет собой как бы большой дом, где каждая из глав в хронологическом порядке повествует о жизни семьи Достоевских и самого Андрея Михайловича. Его воспоминания охватывают период с 1825 по 1871 год. Внешне жизнь младшего брата писателя протекала вполне благополучно. В июле 1848 года А. М. Достоевский получил назначение в Департамент проектов Главного строительного управления в Петербурге. С октября 1849 года по 1890 год он работал архитектором в Елисаветграде, Симферополе, Екатеринославе, Ярославле, где спроектировал и построил ряд зданий 1. Жизнь в провинции, бесхитростные и тем еще более подкупающие рассказы о новых встречах в южных городах, удивительные по точности впечатления и наблюдения над самыми разными ____ 1. См.: Поташов И. Я. Академик И. А. Рыкачев (1840—1919): Ярославль, 1965. [06] людьми, с которыми пришлось встречаться в течение многолетней безупречной службы. И здесь сказалась не только профессия инженера-строителя, требующая точности, аккуратности и тщательности (вероятно, эти качества были изначально присущи Андрею Михайловичу, что можно в полной мере сказать и о Федоре Михайловиче Достоевском). Во всяком случае, родственники А. М. Достоевского отмечали, что «точность и аккуратность были ему свойственны в высшей мере» и добавляли: «Очень вспыльчив, но отходчив. Горяч в разговорах и особенно в принципиальных спорах. Добрейший человек, бессребреник, идеалист. Сильно развитое чувство долга» 1. В воспоминаниях А. М. Достоевского проходит целый ряд колоритных фигур русской провинции второй половины девятнадцатого века. В предисловии к своим запискам автор справедливо отмечал, что «содержание их будет самое незатейливое, а именно описание моей скромной жизни», а присущие русскому интеллигенту скромность и чувство такта явно сказались и на такой фразе Андрея Михайловича: «Записки мои будут иметь интерес только для близких мне». Но даже провинциальные главы — квартиры, не имеющие непосредственного отношения к гениальному брату, сами по себе представляют и сегодня большой интерес для историков русской культуры. Однако, конечно, квартиры, целиком посвященные детствуФедора Достоевского, представляют самую главную, непреходящую ценность в воспоминаниях его брата. Больше нет никаких мемуарных источников, повествующих о той семейной обстановке, в которой вырастал будущий гений мировой литературы. Если учесть также, что Андрей Михайлович был всего на три с половиной года моложе Федора Михайловича, то, очевидно, можно говорить о сходстве их житейских интересов. В своих воспоминаниях А. М. Достоевский рассказывает о вечерних чтениях, существовавших постоянно в кругу родителей: «С тех пор, как я начинаю себя помнить, они уже происходили. Читали попеременно вслух или папенька, или маменька. Я помню, что при чтениях этих всегда находились и старшие братья, еще до поступления в пансион, вспоследствии и они начали читать вслух, когда уставали родители». К детским чтениям Достоевского относятся: Библия, сочинения Карамзина, Державина, Жуковского, Пушкина, Даля, Вельтмана, Загоскина, Лажечникова. «Читались по преимуществу произведения исторические, — свидетельствует Андрей Михайлович, — «История государства Российского» Карамзина (у нас был свой экземпляр), из которой чаще читались последние тома — IX, X, XI и XII, так что из истории Годунова и самозванцев нечто осталось у меня в памяти из этих чтений; биография Мих. Вас. Ломо- ____ 1. Волоцкой М. В. Хроника рода Достоевского. 1506—1933: М., 1933. С. 174. [07] Носова, соч. Ксенофонта Полевого и многие другие. Из чисто литературно-беллетристических произведений помню читали Державина (в особенности оду «Бог»), Жуковского и его переводные статьи в прозе; Карамзина — «Письма русского путешественника» и повести: «Бедную Лизу», «Марфу Посадницу» и проч. Пушкина — преимущественно прозу. Впоследствии начали читать и романы «Юрий Милославский», «Ледяной дом», «Стрельцы» и сентиментальный роман «Семейство Холмских». Читали также сказки и Казака Луганского. Все эти произведения остались у меня в памяти, и не по одному названию, а потому, что чтения эти часто прерывались рассуждениями родителей, которые и были мне памятны. Перечитывая впоследствии все эти произведения, я всегда вспоминал наши семейные чтения в гостиной дома родительского». В семейном кругу Достоевских «Историю государства Российского» читали по одному из изданий Смирдина — или по 3-му (1830—1831), или по 4-му (1833—1834). В девятом томе — осуждение тирании Ивана Грозного, в десятом — история Бориса Годунова, к которой Ф. М. Достоевский обратился в своем раннем творчестве. Первое, не дошедшее до нас его произведение — драма «Борис Годунов». По признанию А. М. Достоевского, «История государства Российского» была настольной книгой Федора Михайловича, он всегда обращался к ней, когда не было «чего-либо новенького». От раннего произведения — драмы «Борис Годунов», навеянной «Историей государства Российского», заметна связь с последним гениальным романом «Братья Карамазовы». Можно определенно утверждать, что образ Ивана Грозного у Карамзина послужил первым толчком к созданию образа Великого Инквизитора. Однако Карамзин, как пишет Андрей Михайлович, вошел в сознание мальчика Феди не только «Историей государства Российского», но и «Бедной Лизой», «Марфой Посадницей» и другими произведениями. Это определялось также сентиментальным направлением литературных вкусов и интересов его родителей, для которых Карамзин являлся непререкаемым авторитетом. И не случайно 23 июля 1837 года старшие братья Михаил и Федор Достоевские пишут отцу про свою сестру: «Варенька, наверно, что-нибудь рукодельничает и, верно уж, не позабывает заниматься науками и прочитывать «Русскую Историю» Карамзина. Она нам это обещала...» 1. А. М. Достоевский вспоминает, что отец предоставил Михаилу и Федору выбрать надпись для памятника на могилу их матери. Братья остановились на строках из «Эпитафий» Карамзина: «Покойся, милый прах, до радостного утра...». _____ 1. Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1985. Т. 28 Кн. 1. С. 38. [08] За полгода до смерти, в письме к Н. Л. Озмидову от 18 августа 1880 года, на вопрос о том, что давать читать его дочери, Ф. М. Достоевский ответит: «Впечатления же прекрасного именно необходимы в детстве... Хорошо прочесть всю историю Шлоссера и русскую Соловьева. Хорошо не обойти Карамзина...» 1. В статье «Одна из современных фальшей» («Дневник писателя» за 1873 год) Достоевский сделал признание, полностью подтверждающее воспоминания его младшего брата: «Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почти все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух по вечерам нам читал отец» 2. Отметим также и такой любопытный факт: «История государства Российского» вышла в 12 томах, а «Братья Карамазовы» кончаются речью Алеши Карамазова, которую слушают 12 мальчиков, как 12 апостолов Христа. Но если «История государства Российского» навсегда вошла с детства в духовный мир писателя, то остальные произведения Карамзина, и прежде всего «Бедная Лиза», надолго утвердились в художественной манере Достоевского в качестве русского сентиментализма карамзинской школы. Достаточно вспомнить дневник героини «Бедных людей» Вареньки Доброселовой (не в честь ли сестры Достоевского ее имя, той самой Вареньки, которой они с братом Михаилом советовали «прочитывать „Русскую Историю” Карамзина») или письма Макара Алексеевича в «Бедных людях», или, наконец, житийный стиль старца Зосимы, — все это восходит к традиционной сентиментальной повести Карамзина, (В записной тетради 1864—1865 гг. Достоевский три раза отметит: «Карамзинский слог» 3). Важно и другое наблюдение. Практически любая героиня Достоевского, носящая имя Лиза, действительно оказывается «бедная Лиза». Вспомним Лизавету Ивановну в «Преступлении и наказании», Лизу в «Бесах», Елизавету Смердящую в «Братьях Карамазовых», а в период работы над «Подростком» писатель делает знаменательную запись: «Лиза никому не должна, все ей должны» 4. Уход Ф. М. Достоевского на каторгу и в ссылку революционером и атеистом, а возвращение через десять лет в Петербург верующим и монархистом могло быть связано также и с именемавтора «Истории государства Российского», ибо в конечном счете «перерождение убеждений» Достоевского — это возврат к православию и к той русской государственности, которая для него в детстве всегда связывалась с именем Карамзина, хотя, в отличие от любимого историка, Достоевский выступал за отмену крепост- _____ 1. Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1988. Т. 30. Кн. 1. С. 212. 2. Там же: Л., 1980. Т. 21. С. 134. 3. Литнаследство. Неизданный Достоевский. М.: 1971. Т. 83. С. 262, 263. 4. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1976. Т. 16. С. 65. [09] ного права, и мечта о «золотом веке» в бывшем петрашевце сохранилась до конца. Андрей Михайлович всегда оставался верующим и монархистом. Именно этим объясняются суждения мемуариста в квартире шестой о Николае I и о «Колоколе» А. И. Герцена. Это, пожалуй, единственное место в мемуарах А. М. Достоевского, где он претендует на постановку или решение серьезных политических и общественных вопросов. В основном же воспоминания Андрея Михайловича — беспристрастный летописный рассказ, в котором автор выступает как бы со стороны, в роли объективного наблюдателя. Однако это не наивность простака, а сознательный прием мемуариста, помогающий ему воссоздать с необычайной тщательностью историко-литературный и историко-бытовой фон, с которым была так или иначе связана жизнь его великого брата. (Надо отметить, что характеристики, которые дает мемуарист всем лицам, встреченным писателем на жизненном пути, всегда точные, краткие и колоритные и, что самое важное, так или иначе соотносятся с представлениями, сложившимися о них в сознании самого писателя: это касается, например, характеристики художника К. А. Трутовского, писателя Д. В. Григоровича). Данному приему Андрей Михайлович остался верен и в трагические минуты своей жизни, когда в апреле 1849 года он был ошибочно арестован вместо М. М. Достоевского и пробыл в Петропавловской крепости 13 дней. Автор воспоминаний оставляет нам подробное описание своего каземата в крепости, распорядка дня в нем и других деталей, прекрасно понимая, что все это пригодится биографам его брата, тоже заключенного в это время в главную тюрьму российской столицы. Андрей Михайлович прочел, конечно, все произведения брата и понял, что Ф. М. Достоевский принадлежит к тем писателям, чья биография тесно связана с собственным творчеством (особенно это видно на примере «Записок из Мертвого дома»), к тем писателям, которые смогли раскрыть себя в своих художественных произведениях. Поэтому Федору Михайловичу удавалось так глубоко проникать в загадкучеловека. Решая ее, Ф. М. Достоевский раскрывал тайну собственной личности и, наоборот, свою судьбу он проецирует на судьбу своих героев. Вот почему и Андрей Михайлович тщательно реконструирует историю рода Достоевских, став, по существу, первым исследователем генеалогии своей фамилии 1, и указывает самым детальнейшим образом всех близких и дальних родственников отца и матери, прекрасно сознавая, что в жизни гения нет и не может быть мелочей — все, все необычайно нужно и важно. (Например, уже после смерти писателя А. М. Достоевский дважды выступил в газете «Новое время», 1881, 8 февраля и 1 марта с опровержением ____ 1. Новейшие разыскания по истории рода Достоевского см. в работе И. Волгина. Родиться в России. Достоевский и современники: Жизнь в документах // Октябрь. 1989. № 3. С. 3—70. [10] сведений о том, что его брат страдал с детских лет падучей болезнью). Узнав из записок Андрея Михайловича о его родственниках Ставровских, мы понимаем, что это мог быть первый толчок к фамилии главного героя «Бесов» — Ставрогин, а праздничные балаганы Петрушек, которые смотрели мальчики Достоевские вместе со своим дедушкой, припомнятся Федору Михайловичу через много лет, когда он будет размышлять над «Дневником писателя» за 1876—1877 годы 1. Андрей Михайлович приводит имена и дает характеристики горничным, прислуге, кухаркам, няням, знакомым родителей, причем все характеристики в воспоминаниях всегда точны и, что самое важное, совпадают с позднейшими высказываниями об этих лицах Федора Михайловича. Например, мемуарист пишет: «Говоря о нашем семействе, я не могу не упомянуть о личности, которая входила в него всею своею жизнью, всеми своими интересами. Это была няня, Алена Фроловна. Алена Фроловна была, действительно, замечательная личность, и как я начинаю себя помнить, не только была в уважении у родителей моих, но даже считалась как бы членом нашего дома, нашей семьи». А вот что рассказывает о няне Алене Фроловне Ф. М. Достоевский в «Дневнике писателя» за 1876 год, вспоминая о пожаре в имении своих родителей: «Оказалось, что все сгорело, все дотла: и избы, и амбар, и скотный двор, и даже яровые семена, часть скота и один мужик Архип. С первого страху вообразили, что полное разорение и стали молиться, мать плакала. И вот вдруг подходит к ней наша няня, Алена Фроловна... Жалованья она не брала у нас уже много лет... и накопилось рублей пятьсот...: — Коли надо вам будет денег, так уже возьмите мои... Вот вопрос: к какому типу принадлежала эта скромная женщина...» 2. Но Андрей Михайлович не мог знать эти строки из «Дневника писателя» за 1876 год, т. к. начал работать над своими воспоминаниями в 1875 году, а об Алене Фроловне речь идет на первых страницах его записок, и уж тем более не мог знать подготовительные материалы к «Дневнику писателя» за 1876 год, где Достоевский отвечает на этот вопрос: «Есть совершенно святые... (Няня Алена Фроловна)» 3. Но Ф. М. Достоевский не только дает характеристику Алене Фроловне в «Дневнике писателя», но и упоминает ее имя в «Бедных людях» и «Бесах». ____ 1. См.: Варианты из «Дневника писателя» за 1876—1877 годы. О народном театре «Петрушка» . .. Предисл. А. С. Долинина // Учен. зап. Ленингр. пед. ин-та им. М. Н. Покровского, 1940. T. VI. Вып. 2. С. 311—322. 2. Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т., Л., 1981. Т. 22. С. 112. 3. Там же: Л., 1982. Т. 24. С. 181. [11] Отличное знание Андреем Михайловичем всех произведений брата (об этом свидетельствуют многочисленные, очень важные для биографов Достоевского упоминания об отражении в этих произведениях реалий детства Достоевских, например, местность поединка Ставрогина и Гаганова в «Бесах» названа Брыково, а в имении Достоевских в Даровом был березовый лес Брыков) говорит о сходстве многих литературно-нравственных интересов Достоевского и его младшего брата. И это важно, т. к. Ф. М. Достоевского не поняли при жизни, глобальные проблемы и вопросы, вставшие перед ним, оказались недоступны современникам, а гениальные пророчества казались плодом болезненного воображения. И в этом смысле Достоевский действительно прожил как непонятый и одинокий гений. Он мог бы повторить вслед за Раскольниковым, что «истинно великие люди должны ощущать на свете великую грусть». Сближение Федора Михайловича и Андрея Михайловича произошло после каторги и ссылки, а еще точнее — после неожиданной смерти в 1864 году их старшего брата Михаила Михайловича Достоевского. Остался еще один младший брат, Николай Михайлович Достоевский, но он почти всю жизнь сидел без работы из-за болезни — алкоголизма, и его можно было только жалеть и помогать ему материально (что Ф. М. Достоевский, кстати, и делал). Во всей последующей переписке писателя мы встретим только один отзыв, свидетельствующий о некоей обособленности его отношений с Андреем Михайловичем. В письме к А. Н. Майкову от 17 (29) сентября 1869 года Ф. М. Достоевский указывал: «Брат Андрей Михайлович довольно в далеких со мной отношениях (хотя и без малейших неприятностей)» 1. Но ведь этот же текст можно понимать и в буквальном смысле: сам Достоевский в это время находился в Дрездене, а Андрей Михайлович далеко в России. Однако еще раньше, в письме к Андрею Михайловичу от 6 июня 1862 года Достоевский дает удивительную по душевной щедрости характеристику своему младшему брату, вспоминая о встрече с ним 23 апреля 1849 года в здании III отделения, куда были доставлены лица, арестованные по делу Петрашевского. «Я помню, дорогой ты мой, помню, когда мы встретились с тобой (последний раз, кажется) в знаменитой Белой Зале. Тебе тогда одно только слово стоило сказать кому следует, и ты немедленно был бы освобожден как взятый по ошибке вместо старшего брата. Но ты послушался моих представлений и просьб: ты великодушно вникнул, что брат в стесненных обстоятельствах; что жена его только что родила и не оправилась еще от болезни, — вникнул в это и остался в тюрьме, чтоб дать брату приготовить к тому жену и по возможности обеспечить ее на отсутствие, мо- ____ 1. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1986. Т. 29. Кн 1. С. 65. [12] жет быть долгое: хоть он и знал тогда, что он прав и кончит тем, что его освободят, но когда и как обернется дело, он не мог предугадывать. А если так, если ты уж раз так поступил, так великодушно и честно, — стало быть, не мог и я забыть тебя и не вспомнить о тебе как о честном и добром человеке» 1. И хотя А. М. Достоевский признается в своих воспоминаниях, что «я вовсе не играл роли брата Михаила и вовсе не знал об ошибочном аресте», но в данном случае это не имеет значения, ибо если Достоевский был уверен, что Андрей Михайлович мог совершить такой поступок, значит, он действительно был всегда уверен в нем как в «честном и добром человеке». Тесное сближение Федора Михайловича и Андрея Михайловича и их семей происходит в 1870-е годы 2, особенно в редкие приезды провинциального архитектора в Петербург. Об одном из таких приездов и встрече с писателем вспоминает дочь А. М. Достоевского Варвара Андреевна Савостьянова (встреча была в конце декабря — начале января 1876 года): «...Папа подвел меня к дяде; он был очень мил, разговорчив, прежде всего сделал мне род экзамена, принес французскую книгу и дал прочесть несколько строк. (Признаюсь, это меня немного удивило — что мне, гимназистке, кончившей курс с золотой медалью, делали смотр и еще не на каких-либо предметах, а именно из французского языка). Но потом, вспоминая этот визит, я поняла, что в этом экзамене он хотел уяснить себе степень моей образованности и культуры. Папа, видимо, гордился своей дочкой, а дядя остался очень доволен. Потом они вдвоем долго разговаривали о своей жизни и говорили сердечно и душевно, а мне отрадно было слушать их, так как я чувствовала, что они были высококультурны. Дядя говорил: «Ты счастлив, брат. А мне уже не придется дожить до взрослых детей...» Еще многое они говорили дружно, по-братски, и мне, сидя с ними, так было отрадно слышать их родственную беседу — это чувствовалось особенно потому, что они были наедине и изливали свою душу, особенно дядя, в своих мечтах, переживаниях; эта-то задушевность и трогала так, особенно меня, — я в первый раз была при свидании двух братьев, которых соединяла и любовь, и единодушие, уважение, которые высказывал мой папа к своему любимому и старшему брату. И всегда он к нему относился так любовно и с уважением; всегда восторгался его романами, читал их, ходя по комнатам (у нас не было закрытых дверей), и вот из гостиной в залу к окнам и опять к своему столу мирно ходил папа и читал; а когда подросток Саша 3, будучи гимназистом, кончающим курс ____ 1. Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1985. Т. 28. Кн. 2. С. 24. 2. См. переписку А. М. Достоевского в т. 86 «Литнаследства. Ф. М. Достоевский: Новые материалы и исследования»: М., 1973. 3. Сын А. М. Достоевского, Александр Андреевич Достоевский (1857—1894) — доктор медицины. [13] и особенно зараженным отрицанием и либерализмом, стал было спорить с папой о достоинствах нового романа, кажется, это были «Бесы» — Боже мой, как волновался и горячился папа! Как яростно он защищал своего брата от нападок молодежи, и видимо долго он помнил этот разговор и горько было ему то, что его сын так непочтительно и грубо отзывался об авторе; брат Саша откуда-то взял, да вряд ли он и сам прочел весь роман, что автор был поклонником (он выразился хуже — «рабом») Каткова...» 1. Эта встреча с А. М. Достоевским и его семьей произвела на писателя такое большое впечатление, что 10 марта 1876 года он пишет ему знаменательные и сокровенные слова: «...Я, голубчик брат, хотел бы тебе высказать, что с чрезвычайно радостным чувством смотрю на твою семью. Тебе одному, кажется, досталось с честью вести род наш: твое семейство примерное и образованное, а на детей твоих смотришь с отрадным чувством. По крайней мере семья твоя не выражает ординарного вида каждой среды и средины, а все члены ее имеют благородный вид выдающихся лучших людей. Заметь себе и проникнись тем, брат Андрей Михайлович, что идея непременного и высшего стремления в лучшие люди (в буквальном, самом высшем смысле слова) была основною идеей и отца и матери наших, несмотря на все уклонения. Ты эту самую идею в созданной тобою семье твоей выражаешь наиболее из всех Достоевских. Повторяю, вся семья твоя произвела на меня такое впечатление» 2. Здесь мы подошли к самому, пожалуй, главному, центральному месту в воспоминаниях Андрея Михайловича Достоевского — его рассказу об убийстве их отца, Михаила Андреевича Достоевского, крепостными крестьянами имения в Даровом. Это именно самое важное место в мемуарах, т. к. с убийством М. А. Достоевского связано появление в двадцатом веке целого ряда литературоведческих, биографических и, особенно, фрейдистских работ о Достоевском, ложно, тенденциозно и просто абсурдно обыгрывающих этот факт 3. Но прежде чем его опровергать, надо посмотреть, как сам Андрей Михайлович описывает свою семью и каким прежде всего представлен в его воспоминаниях Михаил Андреевич Достоевский, каковы были его характер, склонности, отношение к детям, требования к их образованию и т. д. Большая семья московского лекаря больницы для бедных (семь детей — четыре брата и три сестры) была совсем не богата, а лишь очень скромно обеспечена самым необходимым и ____ 1. ИРЛИ, ф. 56. А. М. Достоевский, тетрадь № 1. 2. Достоевский Ф М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1986. Т. 29. Кн. 2. С. 76. 3. См., например: Нейфельд И. Достоевский. Психоаналитические этюды: Л.; М., 1923. [14] никогда не позволяла себе никаких роскошеств и излишеств. Отец писателя, строгий и требовательный к себе, был еще строже и требовательнее к другим, и прежде всего к своим детям. Его можно назвать добрым, прекрасным семьянином, гуманным и просвещенным человеком, о чем и рассказывает А. М. Достоевский в своих воспоминаниях. Михаил Андреевич Достоевский очень любил своих детей и умел их воспитывать. Своим восторженным идеализмом и стремлением к прекрасному писатель больше всего обязан отцу и домашнему воспитанию. И когда его старший брат Михаил писал уже юношей отцу: «Пусть у меня все возьмут, все, и разденут догола, но пусть мне дадут Шиллера, и я забуду все на свете!» — он знал, конечно, что отец поймет его, так как и он был не чужд идеализма. Но ведь эти слова мог бы написать отцу и Федор Достоевский, вместе со старшим братом, бредивший в юности Шиллером, мечтавший обо всем возвышенном и прекрасном. Эту характеристику можно перенести и на всю семью Достоевских. Отец не только никогда не применял к детям телесного наказания, хотя главным средством воспитания в его время были розги, но и не ставил детей на колени в угол и при своих ограниченных средствах все же не отдавал никого в гимназию только по той причине, что там пороли. Жизнь семьи Достоевских была полная, с нежной, любящей и любимой матерью (ею навеяны образы кротких женщин в творчестве Ф. М. Достоевского), с заботливым и требовательным (иногда и излишне требовательным) отцом, с любящей няней Аленой Фроловной, рассказывающей интересные сказки, с самым большим другом — старшим братом Мишей. Была детская — со своим особым богатым детским миром. И все же гораздо важнее не фактическая обстановка в Мариинской больнице, точно воспроизведенная в мемуарах А. М. Достоевского, а восприятие писателем и память о ней в его творчестве. Вторая жена Ф. М. Достоевского, Анна Григорьевна Достоевская, говорила, что ее муж любил вспоминать о своем «счастливом и безмятежном детстве», и, действительно, все его высказывания свидетельствуют об этом. Вот как, например, Достоевский впоследствии в разговорах с младшим братом, Андреем Михайловичем, отзывался о своих родителях: «Да знаешь ли, брат, ведь это были люди передовые. ..ив настоящую минуту они были бы передовыми!.. А уже такими семьянинами, такими отцами... нам с тобою не быть, брат!..» В «Дневнике писателя» за 1873 год Достоевский отмечал: «Я происходил из семейства русского и благочестивого. С тех пор, как я себя помню, я помню любовь ко мне родителей. Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства. Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почти все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух [15] по вечерам читал нам отец. Каждый раз посещение Кремля и соборов московских было для меня чем-то торжественным» 1. Отец заставлял детей читать не только Карамзина, но и Жуковского, и молодого поэта Пушкина. И если Достоевский в 16 лет пережил смерть поэта как великое русское горе, то кому он этим обязан, как не своей семье, и прежде всего отцу, рано привившему ему любовь к литературе. Именно в детстве следует искать истоки того поразительного преклонения перед гением Пушкина, которое Достоевский пронес через всю жизнь. И вдохновенное, пророческое слово о нем, сказанное Достоевским за полгода до смерти, в июне 1880 года, на открытии памятника Пушкину в Москве, корнями уходит в детство писателя. И Андрей Михайлович был первым, кто нам подробно и убедительно рассказал об этом. Ф. М. Достоевский на всю жизнь сохранил светлую память о своем детстве, однако еще важнее, как эти воспоминания отразились в его творчестве. За три года до смерти, начав создавать свой последний гениальный роман «Братья Карамазовы», Достоевский вложил в биографию героя романа, старца Зосимы, отголоски собственных впечатлений: «Из дома родительского вынес я лишь драгоценные воспоминания, ибо нет драгоценнее воспоминаний у человека, как от первого детства его в доме родительском, и это почти всегда так, если даже в семействе хоть только чуть-чуть любовь да союз. Да и от самого дурного семейства могут сохраниться воспоминания драгоценные, если только сама душа твоя способна искать драгоценное. К воспоминаниям же домашним причитаю и воспоминания о священной истории, которую в доме родительском, хотя и ребенком, я очень любопытствовал узнать. Была у меня тогда книга, священная история, с прекрасными картинками, под названием «Сто четыре священные истории Ветхого и Нового Завета», и по ней я и читать учился. И теперь она у меня здесь на полке лежит, как драгоценную память сохраняю» 2. Это черта подлинно автобиографическая. Достоевский действительно учился, как свидетельствует в своих воспоминаниях Андрей Михайлович, читать по этой книге, и когда лет за десять до смерти он достал точно такое же издание, то очень обрадовался и сохранял его как реликвию. Достоевский вкладывает в биографию старца Зосимы одно свое драгоценное воспоминание, вынесенное писателем «из дома родительского»: «Но и до того еще как читать научился, помню, как в первый раз посетило меня некоторое проникновение духовное, еще восьми лет от роду. Повела матушка меня одного (не помню, где был тогда брат) во храм Господень, в Страстную ____ 1. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1980. Т. 21. С. 134. 2. Там же: Л., 1976. Т. 14. С. 263—264. [16] неделю в понедельник к обедне. День был ясный, и я, вспоминая теперь, точно вижу вновь, как возносился из кадила фимиам и тихо восходил вверх, а сверху в куполе, в узенькое окошечко, так и льются на нас в церковь Божьи лучи, и, восходя к ним волнами, как бы таял в них фимиам. Смотрел я умиленно и в первый раз от роду принял я тогда в душу первое семя слова Божия осмысленно. Вышел на средину храма отрок с большою книгой, такою большою, что, показалось мне тогда, с трудом даже и нес ее ивозложил на налой, отверз и начал читать, и вдруг я тогда в первый раз в жизни понял, что во храме Божием читают» 1. (Этот отрывок показывает, что детские впечатления Достоевского были больше эстетическими, чем религиозными, поэтому детская вера оказалась непрочной, и он впоследствии принял атеистическое учение Белинского.) Последний роман Достоевского «Братья Карамазовы» кончается речью Алеши Карамазова, обращенной к его товарищам-школьникам, у камня после похорон мальчика Илюшечки: «Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорили про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь. И даже если и одно только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то и то может послужить когда-нибудь нам во спасение» 2. Воспоминания о безмятежном детстве помогли Ф. М. Достоевскому впоследствии перенести эшафот и каторгу, но один случай приобрел значение символа веры в русский народ. Когда Достоевскому было 9 лет, его родители купили небольшое имение — две маленькие деревеньки: Даровое и Черемошня близ Зарайска в Тульской губернии, и с тех пор дети с матерью проводили там летние месяцы. Мальчик Достоевский видел жизнь простого, трудового русского крестьянина. (Андрей Михайлович пишет, что крестьяне их любили.) Как-то в августовский день он блуждал в густом кустарнике и вдруг услышал (или ему почудилось) страшный крик: «Волк бежит!» Он со всех ног бросился из леса и оказался на поляне, где мужик Марей пахал землю. Федя Достоевский подбежал к нему и схватил за рукав, дрожа всем телом и повторяя одно и то же: «Волк бежит!» Мужик Марей стал ласкать и успокаивать мальчика: «Что ты, что ты, какой волк, померещилось... Христос с тобой, окстись... Уж я тебя волку не дам!» — и мужик Марей перекрестил дрожащего ребенка. ____ 1. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1976. Т. 14. С. 264. 2. Там же: Л., 1976. Т. 15. С. 195. [17] Это воспоминание на всю жизнь сохранилось в Достоевском. «Уж я тебя волку не дам», — он всегда верит, что простой русский народ, с которым родители Достоевского старались сблизить своих детей, не «даст его волку», защитит и не обманет его веры в Россию. Родители рано начали обучать Ф. Достоевского, и с ним, как и с другими детьми, занимались мать и дьякон, затем в 1833 году Ф. Достоевский вместе с братом Михаилом стал ежедневно ездить в полупансион к французу Сушарду (быт этого заведения изображен в «Подростке»). В 1834 году тринадцатилетнего Ф. Достоевского отдали в частный пансион Леонтия Ивановича Чермака (об этом заведении подробно пишет Андрей Михайлович), но каждую субботу и воскресенье Ф. Достоевский проводил дома, да и в самом пансионе он продолжал жить теми же интересами, которые в нем воспитали его родители. Тринадцатилетний мальчик много читал. Шиллер, В. Скотт, Державин, Жуковский, Пушкин, Нарежный, Вельтман, Загоскин, Гоголь, Лермонтов — это была настоящая страсть к чтению. Последний год пребывания в пансионе был трудным для юноши Достоевского: 29 января 1837 года умер Пушкин, 27 февраля Ф. Достоевский лишился своей любящей и самоотверженной матери. Он узнал о смерти Пушкина через месяц после смерти матери, когда уже носил траур по ней. Кончину Пушкина Ф. Достоевский пережил как большое национальное и личное горе (хотя он ни разу и не видел поэта). Достоевский говорил брату Михаилу (и Андрей Михайлович об этом красноречиво поведал нам в своих мемуарах): если бы он не носил уже траура по матери, то попросил бы у отца разрешения носить траур по Пушкину, и, конечно, отец, прививший такую любовь своим детям к литературе, дал бы ему это разрешение. После смерти от чахотки тридцатисемилетней Марии Федоровны Достоевской на руках мужа осталось семеро детей. Смерть жены потрясла и сломила Михаила Андреевича, страстно, до безумия любившего жену. Еще не старый, сорокавосьмилетний, ссылаясь на трясение правой руки и ухудшавшееся зрение, он отказался от предложенного ему, наконец, повышения по службе со значительным окладом. Вынужден был подать в отставку, не выслужив двадцатипятилетия, и оставить квартиру при больнице (своего дома в Москве у них не было). Тогда же, как-то вдруг, осознается материальный кризис семьи, дело не просто в бедности — предвидится разорение. Одно их небольшое имение, более ценное, заложено и перезаложено, теперь та же судьба ждет и другое имение — совсем ничтожное. Родители давно задумывались о будущем старших сыновей. Они прекрасно знали о литературных увлечениях Федора и Михаила и собирались поместить братьев в Университетский благородный пансион. [18] Университет давал образование, но не положение. Для сыновей бедного дворянина был выбран иной путь. Михаил Андреевич Достоевский решил определить Михаила и Федора в Главное инженерное училище в Петербурге. В военное заведение, состоявшее под управлением великого князя Михаила Павловича, ежегодно принималось «по штату» (на полное содержание от казны) 96 кондукторов (так назывались воспитанники младших классов). За поступивших же сверх штата вносилось единовременно 800 рублей. По существовавшей форме прошение с указанием чина отца адресовалось непосредственно императору — шефу училища. Сыновей было двое, это осложняло дело, и М. А. Достоевский пишет прошение на высочайшее имя, униженно отмечая: «по многочисленному семейству моему и бедному состоянию». И хотя император начертал: «Оба приняты быть могут», — однако из двух сыновей бедного чиновника Достоевского примут лишь одного Федора и не «по штату», а с внесением единовременной суммы. Федор напишет отцу: «Мы, которые бьемся из последнего рубля, должны платить, когда другие дети богатых отцов приняты безденежно». С отцом Федор больше не увидится. Через два года придет письмо о близящемся разорении, а за письмом — известие о безвременной кончине отца. Федор напишет Михаилу: «Теперь состоянье наше еще ужаснее... есть ли в мире несчастнее наших бедных братьев и сестер?» 1. Писатель дал Вареньке Доброселовой и ее двоюродной сестре Сашеньке в «Бедных людях» имена своих родных сестер. Более того, прошлое Вареньки Доброселовой окружено реалиями детства Вареньки Достоевской. К известному имени няни детей Достоевских Алены Фроловны — в романе просто Фроловны — прибавим: и «старая няня» Ульяна. В образе отца Вареньки Доброселовой видятся черты М. А. Достоевского, да и стилистика писем Девушкина родственна манере писем отца писателя. «Мне жаль бедного отца, — писал Ф. Достоевский из Петербурга в Ревель старшему брату Михаилу. — Странный характер! Ах, сколько несчастий перенес он. Горько до слез, что нечем его утешить» 2. Замкнутости и уединенности Ф. Достоевского в Инженерном училище способствовало не только раннее предчувствие им своего писательского предназначения, но и страшное известие, полученное им летом 1839 года: крепостные крестьяне имения в Даровом убили за жестокость Михаила Андреевича Достоевского. Это потрясло юношу. Дочь писателя утверждает, что с Достоевским «при первом известии о смерти отца сделался первый при- ____ 1. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1985. Т. 28. Кн. 1. С. 62. 2. Там же: С. 55. [19] падок эпилепсии» 1. Ведь совсем недавно умерла мать. Федор Достоевский вспомнил, как она любила мужа настоящей, горячей и глубокой любовью, вспомнил, как бесконечно любил ее отец, вспомнил свое безмятежное детство. Нет, в насильственную смерть Михаила Андреевича Достоевского он, как и его брат Андрей, так и не могли поверить до конца дней, не хотели примириться с этой мыслью, ибо известие о расправе над отцом — жестоким крепостником — противоречило тому образу Михаила Андреевича— гуманного и просвещенного человека, который братья Достоевские навсегда сохранили в своем сердце. Вот почему в своих воспоминаниях Андрей Михайлович как бы отстраненно, как хроникер-летописец, молча и скупо передающий ставший известным ему факт, говорит об убийстве отца, ибо для него насильственная смерть тоже была полной неожиданностью. Андрей Михайлович прекрасно понимал всю достоверность автобиографических признаний в романе «Братья Карамазовы», когда «лишь драгоценные воспоминания» «из дома родительского вынес» старец Зосима, а Алеша Карамазов также вдохновенно говорит о «прекрасном, святом воспоминании» с детства как «самом лучшем воспитании». Вот почему в 1876 году в письме к брату Андрею Достоевский так высоко отозвался о родителях, а мужу сестры Варвары Карелину он писал: «Будьте уверены, что я чту память моих родителей не хуже, чем Вы Ваших» 2. Прошло 136 лет со дня известия о трагической смерти отца писателя. 18 июня 1975 года в «Литературной газете» появилась статья московского исследователя Г. А. Федорова «Домыслы и логика фактов», в которой он показал на основе найденных архивных документов, что Михаил Андреевич Достоевский не был убит крестьянами, а умер в поле между Даровым и Черемошней своей смертью от «апоплексического удара». Слухи же о расправе крестьян распространил соседний помещик Хотяинцев, с которым у отца Достоевского была земельная тяжба. Он решил запугать мужиков, чтобы они были ему покорны, так как некоторые дворы крестьян Хотяинцева помещались в самом Даровом. Хотяинцев шантажирует бабку писателя (по матери), приезжавшую узнать о причинах случившегося. Андрей Михайлович Достоевский указывает в своих воспоминаниях, что Хотяинцев и его жена «не советовали возбуждать дела». Вероятно, отсюда и пошел слух в семействе Достоевских о том, что со смертью Михаила Андреевича не все обстояло чисто 3. Таким образом, и Федор Михайлович Достоевский, и Андрей Михайлович Достоевский не ошиблись в том светлом образе _____ 1. Достоевская Л. Ф. Достоевский в изображении его дочери: М.; Пг., 1922. С. 17. 2. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1985. Т. 28. Кн. 1. С. 97. 3. См. подробнее: Федоров Г. А. «Помещик. Отца убили...», или история одной судьбы // Новый мир, 1988. № 10. С. 219—238. [20] своего отца, который они вынесли из детства и юности и навсегда сохранили. На протяжении всех воспоминаний Андрея Михайловича прослеживается мысль о великом значении творчества брата, и благоговение перед ним пронизывает все записки. Вдова писателя, Анна Григорьевна Достоевская, имела полное право признаться А. М. Достоевскому: «...Не знаю, как благодарить Вас за Ваше теплое, сочувственное письмо, полученное мною после смерти Федора Михайловича. Большое Вам спасибо. Я знаю, что оно шло от искреннего сердца и что Вы сами горько жалеете бедного Федора Михайловича и нас, которые так много с ним потеряли...» 1. А. М. Достоевский спешил закончить свои воспоминания. Он ясно сознавал, какое огромное значение они будут иметь для всех биографов и почитателей таланта его гениального брата. (Часть своих воспоминаний А. М. Достоевский передал в 1883 году профессору О. Ф. Миллеру для выпущенной им тогда первой биографии писателя 2.) А. М. Достоевский закончил свои записки за два года до смерти. Так будем же всегда благодарны Андрею Михайловичу Достоевскому за то, что он оставил нам эти драгоценные воспоминания. С. В. Белов _____ 1. Переписка А. Г. Достоевской с современниками. Публикация С. В. Белова//Байкал, 1976. № 5. С. 137. 2. См.: Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: СПб., 1883. T. 1. С. 5—48. [21] Цитируется по изд.: Достоевский А.М. Воспоминания. СПб., 1992, с. 5-21.
Далее читайте:Воронежского края исторические лица (биографический проект). Воронеж (краткое описание истории города) Табель о рангах (см. чины)
|
|
ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ |
|
ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,Редактор Вячеслав РумянцевПри цитировании давайте ссылку на ХРОНОС |
Достоевский
Андрей Михайлович (15.3.1825, Москва - 7.3.1897, Смоленское православное
кладбище Петербурга) действительный статский советник (24.3.1885), воспитанник
пансиона Л.И. Чермака, окончил Училище гражданских инженеров (1842-48), чиновник
Департамента проектов и смет Главного управления путей сообщения и публичных
зданий (1848-58), ошибочно арестован по известному делу Петрашевского вместо
своего брата Михаила (23.4.1849), под стражей пробыл 13 дней в Петропавловской
крепости, городской архитектор Елисаветграда (1849-58), архитектор в Симферополе
(1858-60), в Екатеринославе губернский архитектор (1860-65), отказался от
предложения возглавить должность Воронежского губернского архитектора (1865), в
Ярославле губернский архитектор (1865-85), Ярославский Губернский Инженер
(1885-90), попечитель ярославского исправительно-арестантского отделения (1890),
кавалер орденов: св. Анны 2-й ст. (1883), св. Станислава 2-й ст. (1875), св.
Владимира 4-й ст. (1884); мемуары «Воспоминания А.М. Достоевского» (1930 и
1992), по болезни уволен в отставку (11.12.1890), скончался от рака; жена
(16.7.50) Домника Ивановна Федорченко (1825, Елисаветград - 8.2.1887, Ярославль)
в браке родила 2-х сыновей и 2-х дочерей, скончалась «из-за болезни спинного
мозга последние 3 года жизни провела в кресле, не будучи в состоянии ходить»;
сын Александр Андреевич (3.2.1857, Елисаветград Бобринецкого уезда Херсонской
губ. - 6.10.1894, Смоленское православное кладбище Петербурга) окончил
Ярославскую гимназию (1876) и Петербургскую Медико-хирургическую академию
(1881), доктор медицины, диссертация «Материалы для микроскопической анатомии
надпочечных желез» (1884); сын Андрей Андреевич (3.4.1863, Екатеринослав -
13.9.1933, Смоленское православное кладбище Ленинграда) действительный статский
советник (6.5.1911), окончил Ярославскую гимназию (1884) и
историко-филологический факультет Императорского Санкт-Петербургского
университета (1888), отбывал воинскую повинность (1889), чиновник Центрального
статистического комитета Министерства внутренних дел (1890-93), разработал формы
статистических отчетов, материалов по статистике народонаселения, инструкций по
проведению 1-й Всероссийской переписи населения, действительный член Русского
Географического общества (1893), в Туркестане проводил перепись кочевников
(1897), участник издания труда П.П. Семенова-Тян-Шанского «История полувековой
деятельности Русского географического общества 1845-96», редактировал «Известия
Русского Географического Общества» (1903-13), чиновник особых поручений
Министерства Финансов (1903-13), делопроизводитель Общих Дел Министерства
народного просвещения по разработке статистических материалов для школ
(1913-17), кавалер орденов: св. Анны 2-й ст. (1905), св. Станислава 3-й ст.
(1898), св. Владимира 3-й ст. (1915), Бухарский Золотой Звезды 3-й ст. (1897),
автор многих работ по статистике и географии, служащий: Статистического отдела
Центральной управы Петроградского продовольственного Совета (1918), Комиссариата
земледелия Союза коммун Северной области (1918-19) и Петроградского Губернского
отдела статистики (1919-20), Главного горного управления (1920-21), арестован по
Академическому делу директора Пушкинского дома С.Ф. Платонова (15.11.1930),
получил 5 лет концлагерей с конфискацией имущества, отправлен на Соловки,
благодаря вмешательству А.В. Луначарского и М.И. Калинина выпущен на свободу
(25.5.31), последние три года жизни работал в Гидрологическом институте; брат
Фёдор Михайлович (30.10.1821, Москва - 28.1.1881, Петроград) член-корреспондент
Петербургской академии наук (1877), по данным ЮНЕСКО самый читаемый писатель в
мире (1981), дружил с: воронежцами Сувориным Алексеем Сергеевичем (11.9.1834, с.
Коршево Бобровского уезда - 11.8.1912, Петербург), Григорович Дмитрием
Васильевичем и острогожевцем Крамским Иваном Николаевиче, ему принадлежит
рисунок, изображающий на смертном одре; мать Мария Фёдоровна Нечаева (14.1.1800
- 27.2.1837) в браке (14.1.20-27.2.37) родила 8-х детей, скончалась от чахотки;
отец Михаил Андреевич (ок8.11.1788, с. Войтовцы - 6.6.1839, с. Даровое Тульской
губ.) коллежский советник (1827), ординатор Московского военного госпиталя; дед
Андрей Григорьевич (ок1756, Волынь - пс1793, с. Войтовцы) священник в с.
Войтовцы Брацлавское воеводство Речи Посполитой (1782-93); Пинская ветвь
Достоевских интегрировалась польско-литовским государством, использовали родовой
герб Радван с блазоном «Хоруговь церковная с тремя доли, разсечена, цвета
золотого, имея при конце каймы и кольцо посреде верха в поле красном; на шлеме и
венце рука в латах с мечом»; в Воронеже издана книга Коротких С.А. «Ономастика
романа «Братья Карамазовы» (2004), в честь 200-летнего юбилея писателя
мероприятия фестиваля "Вселенная Достоевского", проводимого кафедрой русского
языка и межкультурной коммуникации культурно-просветительского факультета
совместно с научной библиотекой Воронежского государственного технического
университета, проведена онлайн-лекция доктора филологических наук С.А.
Скуридиной "Достоевский: штрихи к портрету" (11.11.2021), на сайте в Воронежской
библиотеке № 6 доступна виртуальная выставка «Многоликий Достоевский»
(11.11.-30.11.2021); в Воронежской области в честь писателя названы улицы в
городах: Борисоглебск, Россошь, Эртиль; в п. Хохольский и с. Новая Усмань; в
Центральном районе Воронежа названа в честь дворян ул. Кручиновская (1864)
переименована в честь писателя ул. «Достоевского» (1928).