Дойл Артур Конан

1859-1930

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Артур Конан Дойл

Конан Дойл.

Шабловская И.В.

Не придавал большого значения книгам о Холмсе

Среди историй, рассказанных доктором Уотсоном, могла бы быть еще одна, не менее изобретательная и сложная, чем другие,— об отношении английского писателя Артура Конан Дойла к своему творению, детективу Шерлоку Холмсу.

Конан Дойл не придавал большого значения книгам о Шерлоке Холмсе. Гораздо выше писатель ценил свою историческую прозу, считая едва ли не лучшей книгой роман «Белый отряд», где он мастерски воссоздал эпоху Столетней войны, быт рыцарей, монахов, крестьян. Большой успех снискали и его произведения наполеоновской тематики — драма «Ватерлоо» и цикл «приключений» и «подвигов» бригадира Жерара. Колоритны морские рассказы о жестоком пирате Шарки и дерзких попытках поймать его. Много сил отдал писатель фантастике. До сих пор не утратили убедительности «Марракотова бездна», «Отравленный пояс» и, разумеется, «Затерянный мир», волнующий не только современных читателей и кинематографистов, но и ученых. Недавно в Англии издана документальная повесть X. Маккиниса «Восхождение в затерянный мир» (на русский язык переведена в 1982 г.), где описывается подъем группы альпинистов на плато горы Рорайма в Южной Америке, — экспедиция, подсказанная фантазией Конан Дойла.

Все эти произведения Конан Дойла были тепло встречены и не раз переиздавались уже при жизни писателя, но ни одно из них не могло сравниться с книгами о Шерлоке Холмсе, который имел такой ошеломляющий успех, что совершенно затмил других героев писателя,— и лихого бригадира Жерара из десятого гусарского полка, и неистового исследователя загадок природы профессора Челленджера.

Помимо своей воли и желания Конан Дойл чем дальше, тем больше становился «автором детективов». Повесть «Этюд в багровых тонах», где состоялся дебют сыщика-консультанта Холмса, появилась в 1887 г., а последний сборник рассказов о нем «Архив Шерлока Холмса» вышел в 1927 г. На протяжении четырех десятилетий, борясь с собой и персонажем, мужавшим с ростом поддержки читателей, писатель, осуществляя и другие свои замыслы, продолжал придумывать новые криминалистические головоломки, ставившие в тупик официальную полицию, но... не Шерлока Холмса.

Не раз автор пытался «избавиться» от своего персонажа: сбрасывал его в бездну, отправлял в длительное путешествие, заставлял оставить дела и заняться разведением пчел на ферме в Суссексе, пропасть без вести... Уже в 1893 г., опубликовав две повести и сборник рассказов о Холмсе, Конан Дойл писал матери: «Я как раз на середине последнего рассказа о Холмсе, после чего джентльмен исчезнет навсегда...»

Но джентльмен, словно герой рыцарских романов, неизменно «воскресал», и это не противоречило требованиям жанра: Конан Дойлу приходилось уступать издателям и читателям, посылавшим трогательные письма... мистеру Шерлоку Холмсу на Бейкер-стрит, 221-Б. Дома такого не существовало, но,

[03]

когда понадобилось открыть мемориальную доску к столетию героя (!), после долгих поисков нужный все-таки нашелся.

Холмс пережил своего создателя и живет еще и теперь: к шестидесяти произведениям (четыре повести и пять сборников рассказов), написанным о нем Конан Дойлом, добавились и продолжают добавляться многочисленные вариации других писателей. Вышли, например, «Подвиги Шерлока Холмса» — плод совместных усилий Адриана Конан Дойла (сына писателя) и автора популярных детективов американца Джона Диксона Карра, в свое время серьезно изучавшего*опыт английского коллеги и даже опубликовавшего в 1949 г. монографию «Жизнь Конан Дойла». В последние годы появился этюд о страхе «Неизвестная рукопись доктора Уотсона» (в переводе на русский язык опубликован в «Науке и жизни» в 1982 г.). Авторы этюда, двоюродные братья Фредерик Энней и Манфред Б. Ли, выступившие под псевдонимом Эллери Куин, нашли для Холмса «крепкий орешек» — реальное дело Джека Потрошителя, наводившего ужас на жителей английской столицы осенью 1883 г., которое так и осталось нераскрытым. Однако даже лучшие из этих произведений — всего лишь подражания Конан Дойлу.

Популярный литературный персонаж стал объектом научных исследований — ему посвящены трактаты и монографии, где прокомментирован едва ли не каждый его шаг, о нем созданы фильмы, написаны мюзиклы, открыты его музеи. В 1978 г. в Лондоне издана «Шерлокиана» — богато иллюстрированный энциклопедический словарь, составленный Джеком Трэси, известным исследователем жизни и творчества Конан Дойла. Здесь можно увидеть портреты родных и близких Холмса, фотографии, запечатлевшие Лондон конца прошлого века, уличные сценки, витрины и такие достопримечательности, как Ньюгейтская тюрьма и Скотленд-Ярд. В словаре помещены также первые иллюстрации к «запискам» о Шерлоке Холмсе художника Сидни Пэджета.

Удивительный феномен искусства — придуманная писателем жизнь стала реальнее подлинной! Артур Конан Дойл добился полной иллюзии прямого общения героя с читателем, заменив себя, автора, доктором Уотсоном, искренним другом и летописцем Холмса, подробно записавшим многие его дела. Не без помощи Уотсона Шерлок Холмс выиграл и продолжает выигрывать поединок с быстротекущим временем.

Со времен Конан Дойла читательский интерес к детективу все возрастал и достиг таких масштабов, что ученые не без определенных оснований назвали его «эпосом XX века». Он удовлетворяет потребность в таинственном и страшном, хитроумном и остросюжетном, являясь одновременно средством упражнения и развлечения ума, тем тоньше и изящнее, чем выше в художественном отношении.

Бульварная романистика нещадно эксплуатирует золотоносную сюжетную схему «кто убил?» как доступную всякому, кто освоил ремесло, не требующую писательского дарования. Коммерческую лавину кримиширпотреба составляют на скорую руку и по заданной схеме сколоченные бестселлеры, в которых одно за другим следуют убийства и где нет характеров, психологии, чувств... О какой интеллектуальной игре в данном случае может идти речь? Такая литературная продукция, используя преступление как своего рода наркотик, уводит от реальности и превращается в далеко не безобидное развлекательное средство. Культ убийства, доведенного до самых изощренных форм, неизбежно ведет к пропаганде насилия, возможно и не всегда осознанной. Подобная литература, находящаяся вне национальных культурных традиций, в стороне от искусства вообще, вызывает серьезную озабоченность специалистов. И во времена Конан Дойла появлялись детективные суррогаты, но они не были тогда так распространены и не собирали таких огромных тиражей, как в наши дни. Положение сейчас усугубляется тем, что эту литературу широко дублируют кино и телевидение.

Талантливо развивший традицию американского писателя Эдгара По, Артур Конан Дойл наряду с ним увенчан лаврами создателя детектива как жанра беллетристики. И, вероятно, вездесущий супермен, разгуливающий по тупикам коммерческого искусства сегодня, недолговечный в каждом конкретном случае, но живучий в целом, утверждался, как это ни парадоксально, не без влияния

[04]

Шерлока Холмса, стоящего у ранних романтических истоков жанра, еще не пораженного недугом самоцельной жестокости.

Что же обеспечило произведениям А. Конан Дойла о Шерлоке Холмсе долгую литературную жизнь и неугасающий интерес читателей разных стран мира?

Артур Конан Дойл, ирландец по национальности, англичанин по воспитанию, родился в столице Шотландии Эдинбурге, в архитектурных ансамблях которого, кажется, застыла сама история. Замок-крепость, возвышающийся над городом на вулканическом холме, знаменитый дворец шотландских королей Холи руд напоминают о том, что это родина великого Вальтера Скотта. Здесь же родился и знаменитый автор «Острова сокровищ» Стивенсон.

Конан Дойл прожил семьдесят один год (22 мая 1859 — 7 июля 1930). По настоянию семьи, следовавшей традициям ирландского католичества, учился в иезуитском колледже, однако священнослужителем не стал. В 1881 году, окончив медицинский факультет Эдинбургского университета, молодой бакалавр Конан Дойл практиковал в приморском городке Саутси, затем защитил диссертацию, стал доктором медицины — и все как бы только для того, чтобы к тридцати годам оставить профессию, давшую, кстати сказать, мировой литературе немало блестящих талантов.

В Саутси Конан Дойл серьезно занялся литературным творчеством, продолжив обычаи своего достаточно известного, хотя и обедневшего, рода, о пятерых представителях которого писал «Словарь национальных биографий» Британии.

Образ Шерлока Холмса и доктора Ватсона в исполнении художника Б. Власова.

Отец Конан Дойла служил клерком, но по призванию был художником, много и хорошо рисовал.

Мать обладала счастливым даром живописать словом — она необычайно увлекательно рассказывала романтические истории, оживляя далекое прошлое знакомыми бытовыми штрихами. Именно от нее и унаследовал этот дар Артур Конан Дойл. Сочинительство принесло ему известность уже в колледже: так же, как он слушал когда-то мать, боясь пропустить хоть слово, малейший оттенок ее интонации, внимали ему сейчас благодарные сверстники.

Написано Конан Дойлом много, однако не все из вошедшего в семьдесят томов сочинений писателя одинаково значительно. В публицистических произведениях, затрагивавших политические вопросы, он нередко оставался на консервативных позициях. Однако, хотя А. Конан Дойл получил дворянское рыцарское звание и титул сэра и был признан официальной Англией, он, подобно своему герою — Холмсу, сохранял по отношению к ней определенную оппозицию. Книги писателя по спиритуализму, созданные в последние годы жизни, успеха не имели, и он издавал их за свой счет.

Писатель много путешествовал, плавал судовым врачом в Арктику на китобойном судне, в Южную и Западную Африку, служил полевым хирургом во время англо-бурской войны.

Тяга к приключениям многое определила в творческой индивидуальности писателя. О чем бы он ни писал: об истории, о научном предвидении, о раскрытии преступления — он всегда писал о приключениях. Способность находить их во всем была такой же естественной чертой, как и остроумие, знаменитый английский юмор, ставший неотъемлемой особенностью национальной литературы. Оптимист по натуре, общительный и энергичный, любитель мистификаций, Конан Дойл шутил даже во время тяжелой предсмертной болезни: «За всю жизнь мою у меня было много приключений. Но самое сильное и удивительное ждет меня теперь».

В совершенстве владея секретами «тайнописи», Конан Дойл превращал обычное в загадочное, едва коснувшись его пером. Спокойный городок, вроде патриархального Триденик-Уорта, где рано ложатся спать и после десяти в гости не ходят, в описании Конан Дойла производит удручающее впечатление, обычное болото где-нибудь в Среднем Девоншире, покрытое капищами и могилами,

[05]

наводит ужас, а достаточно банальное убийство воспринимается как нечто сверхъестественное, дьявольское... Невольно при этом вспоминается, что в английском языке беллетристика определяется словом fiction — вымысел. Вместе с тем Конан Дойл был дотошным и скрупулезно точным писателем. Работая над историческими романами, он буквально «вживался» в эпоху, изучая ее по научным трактатам и дневникам, интересовался всем, вплоть до мельчайших деталей быта, интерьера, обычаев и этикета. Придумывая, например, фауну «Затерянного мира», он консультировался с зоологами.

Специалисты относят творчество А. Конан Дойла к неоромантизму. Он не искал конфликтов в социальной и политической жизни Англии, подобно Б. Шоу, не изобретал новых утопических теорий, как Г. Уэллс. Конан Дойл стремился увлечь и развлечь читателя, дать ему особую радость — постижения мотивов человеческих поступков, самого процесса всепобеждающего логического мышления и основанной на логике интуиции. Осознание выполненной задачи отразилось в им самим написанной эпитафии:

Я выполнил свою простую задачу.

Если дал хотя бы час радости

Мальчику, который уже наполовину мужчина,

Или мужчине — еще наполовину мальчику.

Конан Дойл действительно приобщает подростков к «мужскому» научно- исследовательскому мышлению, а взрослым возвращает одну из прекраснейших радостей отрочества: ощущать жизнь как нескончаемую вереницу удивительных и невероятных событий.

Как бы ни складывались отношения между автором и персонажем, Артур Конан Дойл любил своего Шерлока Холмса, «самого проницательного и энергичного из всех европейских сыщиков», по словам писателя. Более того, Шерлок Холмс был его увлечением — не менее серьезным, чем история и спорт. Писатель обнаружил в себе детектива неожиданно, когда по просьбе несправедливо осужденных, умолявших в своих письмах защитить и спасти их, занялся их уже закрытыми, но фактически не раскрытыми делами. Конан Дойл до самозабвения сосредоточивался на них, по нескольку дней даже не выходил из кабинета. Как и его герой Холмс, он любил работать в полном одиночестве, облачившись в халат и устраивая страшнейший беспорядок: словно сталагмиты, росли вокруг него груды бумаг, рукописей, документов. Известно несколько сенсационных дел, пересмотра которых писатель добился. Не один месяц потратил он, чтобы доказать, например, невиновность молодого юриста Идальджи, отсидевшего по обвинению в убийстве в заключении более трех лет. Защитил писатель и ирландского патриота, обвиненного в государственной измене. Как видим, в образе Шерлока Холмса Конан Дойл воплотил много личного.

Однако автор и его персонаж и многим отличаются друг от друга. Холмс прекрасно разбирался в скульптуре, живописи, музыке, играл на скрипке, но литературой почти не увлекался, хотя это не мешало ему при случае цитировать и Гете и Горация. Совсем не интересовался Холмс спортом, хотя был тренирован и превосходно владел знаменитым встречным ударом в челюсть. Конан Дойл был известен как разносторонний спортсмен, который занимался гольфом, регби, крикетом, входил в сборную страны по футболу, был велогонщиком, возглавлял регату, судил международные соревнования по боксу, а в конце жизни даже управлял гоночным автомобилем. Не похожи автор и его персонаж и внешне: Конан Дойл скорее напоминал добродушного сквайра, слегка погрузневшего с годами, а Холмс отличался необычайной худобой, у него был острый, пронизывающий взгляд и орлиный профиль. Именно так выглядел любимый преподаватель писателя по университету Джозеф Белл, который и послужил прообразом проницательного сыщика. Профессор Джозеф Белл пользовался широкой известностью благодаря своим нашумевшим опытам: он мог поставить точный диагноз, едва взглянув на пациента, как правило, не прибегая к анкете, заполнение которой входило в обязанности студента Конан Дойла, ассистировавшего во время

[06]

сеансов. Определив болезнь почти безошибочно, профессор между прочим сообщал присутствующим, где работает пациент, чем увлекается, что пережил в прошлом... Догадки профессора казались сенсационными, но стоило ему разъяснить ход своих рассуждений, как все представало до удивления простым. Проницательность и фундаментальная логика ученого, поражающие Точностью, были поистине чудесным даром.

Будущий автор Шерлока Холмса благодаря своей редкой наблюдательности и способности делать на основании увиденного правильные выводы был сразу замечен прозорливым профессором, но даже он не мог угадать в одаренном студенте писателя Артура Конан Дойла, который в скором времени пришлет ему свои рассказы о феноменальном детективе, перенявшем методы профессора.

«Мой метод дедукции...» Стоит прозвучать этим словам, как в нашем воображении возникает образ худощавого джентльмена с тросточкой или трубкой, сосредоточенного и собранного даже тогда, когда он не изучает следы преступления, а просто отдыхает у камина, спокойно беседуя с доктором Уотсоном. Из этих бесед, разбросанных по всем рассказам и повестям, читатель постигает суть знаменитого метода — логическое мышление на основе строгого следования фактам, и только фактам.

Фактами же для Холмса является прежде всего то, на что люди редко обращают внимание — детали, мелочи... Наблюдательность не очень распространенное достоинство, особенно у жителей больших городов; даже среди тех, кому она профессионально необходима, не часто встретится человек, который, подобно Холмсу, только осмотрев место происшествия, может сказать об убийце: «Это высокий человек, левша, он хромает на правую ногу, носит охотничьи сапоги на толстой подошве и серое пальто, курит индийские сигары с мундштуком, в кармане у него тупой перочинный нож». Такие ошеломляющие предположения — итог последовательных умозаключений и логических выводов. Холмс утверждал, что человека, умеющего наблюдать, невозможно обмануть, «его выводы будут безошибочны, как теоремы Эвклида». Этот тезис последовательно и доказывается в рассказах, в которых главное не преступление, а размышление, осмысление фактов и постижение истины. Достаточно вспомнить хотя бы наставления Холмса своему хроникеру: «Преступление — вещь повседневная. Логика —- редкая. Именно на логике, а не на преступлении вам и следовало бы сосредоточиться. А у вас курс серьезных лекций превратился в сборник занимательных рассказов».

Любопытно: писатель, словно ученый, составлял аналитический цикл лекций в популярных рассказах, чтобы аргументировать возможности и раскрыть механизм дедуктивного метода. Этот цикл серьезно изучали криминалисты не только в Англии, на него ссылались авторы специальных пособий; свидетельством практической ценности рассказов о Шерлоке Холмсе является тот факт, что одной из криминалистических лабораторий в Лионе присвоено имя английского писателя.

К раскрытию преступлений Шерлок Холмс подходил как ученый-естествоиспытатель, обладающий колоссальной эрудицией и в ряде других областей знания. Он изучал психиатрию, химию, интересовался тропическими болезнями, написал небольшие монографии о методах датирования манускриптов, о татуировках, о пепле ста сорока сортов трубочного, сигарного и папиросного табака... Конечно, познания, которыми должен обладать детектив, обширны, но, право же, когда Холмс замечает, что опытный сыщик должен уметь для пользы дела различать семьдесят три сорта духов, нелегко отделаться от мысли, что тебя разыгрывают.

Ирония придает особое очарование рассказам Конан Дойла, не мешает ему в главном оставаться совершенно серьезным, побуждая читателя искать самое существенное, отбрасывать случайное и необоснованное, не позволять себе предвзятого мнения и дилетантства, а неукоснительно следовать за фактами, искать причинно-следственную взаимосвязь между ними. То, что она существует, его герой Холмс утверждал в статье «Книга жизни», газета с которой попалась на глаза Уотсону во время одной из самых первых их бесед

[07]

в доме на Бейкер-стрнт и вызвала поначалу возмущение доктора: «По одной капле воды человек, умеющий мыслить логически, может сделать вывод о возможности существования Атлантического океана или Ниагарского водопада, даже если он не видал ни того, ни другого и никогда о них не слыхал. Всякая жизнь — это огромная цепь причин и следствий, и природу ее мы можем познать по одному звену. Искусство делать выводы и анализировать, как и все другие искусства, постигается долгим и прилежным трудом, но жизнь слишком коротка, и поэтому ни один смертный не может достичь полного совершенства в этой области» («Этюд в багровых тонах»).

Как истинный сын XIX века, века фундаментальных открытий в естествознании, философии, политэкономии и технике, Конан Дойл, современник Дарвина и Спенсера, безоговорочно верил в науку. Не часто на глазах одного поколения так разительно меняется жизнь, как это было в эпоху Конан Дойла, когда появились радио и телефон, электричество и лучи Рентгена, волшебный фонарь кинематографа и авиация — те блага, без которых теперь цивилизация немыслима.

Дух сциентизма (абсолютизация роли науки) явно чувствуется в образе Шерлока Холмса. В отдельных штрихах его портрета проступают черты Базарова, героя известного русского романа прошлого века. «Все чувства, и особенно любовь, были ненавистны его холодному, точному, но удивительно уравновешенному уму. По-моему, он был самой совершенной мыслящей и наблюдающей машиной, какую когда-либо видел мир; но в качестве влюбленного он оказался бы не на своем месте. Он всегда говорил о нежных чувствах не иначе, как с презрительной насмешкой, с издевкой»,— писал о Холмсе Уотсон. Однако, если бы Холмс и впредь оставался таким, каким он изображен в первом рассказе «Скандал в Богемии»,— лишь хорошо налаженной автоматической системой, пусть и с очень высоким потенциалом интеллекта, он едва ли стал бы дорог читателям. В Холмсе соединены противоречивые стихии: холодность ума и жар сердца, властное стремление повелевать и способность быть преданным другом... Романтическая вера в добро, искренность чувств, сострадание и готовность помочь, даже подвергая себя смертельному риску, бескорыстие, чуткость, свойственные Холмсу,— все это от человека, а не машины. Справедливость и гуманизм — главное в этом герое, с полным основанием говорящем о себе: «В тысяче моих дел я не помню случая, чтобы я когда-нибудь употребил свои способности в защиту неправого дела».

Конан Дойл не случайно противопоставляет как антиподов из всех своих персонажей именно Холмса и профессора Мориарти: он хочет подчеркнуть мысль, что нет ничего чудовищнее, чем употреблять могущество разума во зло людям, и нет ничего естественнее и прекраснее, чем направлять это могущество на службу справедливости и добра.

Рассказы и повести о Шерлоке Холмсе — своего рода малая энциклопедия распада личности под давлением буржуазного меркантилизма и морали материального успеха. Сколько в таком мире исковеркано судеб и погублено добрых задатков личности («Голубой карбункул», «Три студента», «Берилловая диадема»)! Сколько изощренных преступлений совершено из-за наследства («Случай в интернате», «Пестрая лента», «Собака Баскервилей»)!.. Здесь предаются дружба и любовь, родительские чувства, государственные тайны... Каким же бесценным сокровищем выглядит на этой ярмарке чувств подлинное бескорыстие в отношении людей к себе подобным. Чтобы иметь возможность защитить таких людей, в тех редких случаях, как тот, что описан в рассказе «Убийство в Эбби-Грейндж», Холмс предпочитает быть неофициальным сыщи ком-консул ь- тантом, любителем. Сохраняя независимость, он оставляет за собой право в случае необходимости исполнять миссию суда и вершить его по законам неформальной справедливости. «Надо сказать,— замечает Конан Дойл,— что Холмс, как все великие художники, работал только из любви к искусству». И, добавим,— справедливости!

[08]

Что заставило отставного офицера военно-медицинской службы доктора Уотсона стать летописцем дел своего друга? То же стремление, которым руководствовался и Шерлок Холмс,— защитить истину и справедливость... по отношению к самому Шерлоку Холмсу. Защитить его от газетных версий, ретушировавших и чудовищно искажавших события и, как правило, приписывавших успех расследования официальной полиции.

Вспомним, как освещала пресса раскрытие убийства, описанного в первой повести: лаврами были увенчаны известные сыщики Скотленд-Ярда мистер Грегсон и мистер Лестрейд, самоуверенные чиновники, служившие Шерлоку Холмсу постоянным объектом насмешек, ибо они, идя по неверному пути, еще больше запутывали обстоятельства и упорствовали в своих заблуждениях, движимые единственной целью — как можно быстрее закрыть дело. Статья заканчивалась пассажем, достойным пера выдающихся юмористов: «Преступник был схвачен в квартире некоего мистера Шерлока Холмса, сыщика-любителя, который обнаружил некоторые способности в сыскном деле; будем надеяться, что, имея таких учителей, он со временем приобретет навыки в искусстве раскрытия преступлений». Шерлок Холмс иногда сам поставлял газетам сенсационный материал, когда требовалось усыпить бдительность преступника и дезориентировать его. При этом Холмс неизменно повторял Уотсону, что «печать — настоящее сокровище, если уметь ею пользоваться».

Холмсу чужды комплекс величия, свойственный его соотечественникам, фарисейское поклонение кастовой респектабельности, стандартам викторианской Англии. Он демократичен и не скрывает своего ироничного отношения к богатым и светской жизни, он бескорыстен и нередко отказывается от гонораров, когда имеет дело с людьми неимущими.

Доводя детектив до совершенства, Конан Дойл в циклах рассказов о Шерлоке Холмсе шлифовал фактически одну сюжетную модель. Вначале следует небольшая преамбула или интеллектуальная разминка, рассуждения Холмса и доктора. Рассказ о самом деле начинается с появления пострадавшего или заинтересованного лица, появления нередко ожидаемого и даже предваряемого восклицанием Холмса: «Сейчас он явится». Затем описывается процесс расследования, готовится ловушка — и преступник обезврежен. Следующий поворот — дело, подобно размотанной пряже, ложится перед нами, подробно разъясненное сыщиком и оттого ставшее совершенно ясным. Завершенное дело отправляется в картотеку и вычеркивается из памяти Холмса начисто. Нередко и читатель также быстро забывает детали рассказов, однако он получил главное — удовольствие от чтения, задачку на упражнение в логике и гибкости ума, в воображении, основанном на самом строгом следовании фактам.

Прекрасный стилист, Артур Конан Дойл виртуозно владел языком. У него есть любопытный в этом плане рассказ «Литературная мозаика», пронизанный тонкой иронией и озорством. Это грустно-комическая история о том, как скромный клерк бредил поэзией и деловые отчеты о сугубо прозаическом предмете иногда писал рифмой, о том, как он вдруг получил наследство, а с ним идеальные условия для литературных занятий, но теперь вдохновение у него пропало, и вот однажды в час послеобеденной эйфории ему привиделось, что рядом с ним за столом находятся прославленные английские писатели: Дефо и Лэм, Смоллет и Стивенсон, Стерн и Диккенс — и, подтрунивая друг над другом и незадачливым героем, сочиняют за него по очереди роман. Блестяще имитируя стили и художественные манеры классиков, Дойл создал маленький шедевр, к сожалению, не известный нашему широкому читателю.

Детективные истории Конан Дойла не свободны от повторов и неточностей, которые находили дотошные эксперты. Высказывалось мнение, что с годами рассказы становились менее изобретательными, создавались ради гонорара. Это предположение полностью опровергается словами Конан Дойла, приведенными в монографии X. Пиросона: «Теперь, когда у меня нет больше оправдания в тяжелом материальном положении, я никогда не буду писать ничего, что не смогу сделать как можно лучше, и поэтому я не напишу ни одного рассказа о Холмсе без достойного сюжета или без проблемы, которая бы по-настоящему меня занимала!»

[09]

Разумеется, рассказы эти с течением времени менялись, в них появлялись новые сюжеты и проблемы. («Его прощальный поклон», «Человек на четвереньках»). Читатель тоже постепенно менялся — «учился» методу Холмса, и удивлять его становилось все труднее. Тем не менее все произведения о Холмсе интригуют и волнуют читателя, вводя его в мир глубокой аналитической мысли, где таинственные происшествия соседствуют с приключениями могучего интеллекта, где есть драматическая неожиданность и знание жизни, человеческой психологии — и в индивидуальных вариациях, и в ее социально-типологическом проявлении, где соблюдена мера вкуса и такта, другими словами говоря, где есть все, что превращает детектив в искусство.

На русском языке чаще всего издавались повесть «Собака Баскервилей» и рассказы из двух первых сборников о Шерлоке Холмсе. Среди них те двенадцать, которые сам Конан Дойл назвал лучшими: «Пестрая лента», «Союз рыжих», «Пляшущие человечки», «Пять апельсиновых зернышек» и др. Возможно, читатель этой книги будет раздосадован, не найдя здесь все эти очень популярные и столь полюбившиеся ему рассказы. Наряду с некоторыми из них («Последнее дело Холмса», «Дьяволова нога») мы предлагаем и те, что издавались редко.

Таким образом, в избранном представлены рассказы из всех пяти сборников Артура Конан Дойла, и читатель сможет сам судить об их достоинствах, может со взрослой ностальгией улыбнуться и взгрустнуть, испытав вечно юношеское влечение к из ряда вон выходящему, может попробовать вновь пережить радость первооткрытия.

И. В. Шабловская

[10]

Цитируется по изд.: А. Конан Дойл. Записки о Шерлоке Холмсе. Минск, 1984, с. 3-10.

Вернуться на главную страницу Конан Дойля

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС