Фоссет Перси

1867-1925

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Перси Фоссет

Прообраз профессора Челленджера

Фоссет Перси исследовал Амазонию, пограничные районы Перу и Боливии. Явился прообразом профессора Челленджера - героя романа А. Конан Дойля "Затерянный мир". Пропал без вести при поиске затерянного древнего города.

В 1906 году правительству Боливии понадобился опытный геодезист-топограф для точного установления границ с соседними Бразилией и Перу. Офицер Фоссет был рекомендован англичанами как опытный топограф и исследователь. Королевское географическое общество поручило ему попутно собрать сведения о народах, там обитающих.

Прибыв к месту работ, он сразу попал в особый мир, полный странностей и опасностей.

Первая экспедиция Фоссета продолжалась пятнадцать месяцев. Ему удалось успешно выполнить все работы, связанные с установлением линии границы. Президент Боливии предложил продолжить работы на другом участке. Фоссет согласился, однако надо было получить еще и согласие военного начальства в Лондоне. Уезжая, он не был уверен, что ему разрешат вернуться в Южную Америку.

Однако уже в марте 1908 года майор Фоссет был на борту корабля, идущего к берегам Южной Америки.

Во время экспедиции в Бразилии с ним произошел случай, о которой он позднее рассказывал Конан Дойлю, автору книг о Шерлоке Холмсе.

Фоссет взялся отыскать истоки реки Верди, по которой проходила граница. Предполагали, что на картах реку изображали неправильно, значит, оставалась спорная территория, и требовалось точное картографирование реки от начала до конца. Фоссета намеревался подняться вверх по реке Верди на лодках. Но мелководные перекаты вынудили прорубать тропу сквозь прибрежную чащу. Почему-то в реке не было рыбы, а в лесу - дичи. Запасы пищи быстро иссякли. Несколько местных жителей сдали первыми. Их старшина, по обычаю предков, лег в кусты, готовясь к смерти. Фоссет поднял его, приставив нож к груди, ибо слова не действовали на индейца. Когда от голода пали собаки, сопровождавшие отряд, Фоссет увидел оленя. Меткость выстрела решала: жизнь или смерть. Ослабевшими руками Фоссет едва поднял ружье... Мясо ели вместе с кожей и волосами. Из шести индейцев - спутников Фоссета пятеро умерли вскоре после возвращения из похода: сказались перенесенные лишения.

Еще во время первой экспедиции Фоссет услышал о "белых индейцах". Само сочетание этих слов казалось странным. И тем не менее находились очевидцы, встречавшие в глуши лесов рослых, красивых дикарей с чистой белой кожей, рыжими волосами и голубыми глазами. Это не могли быть потомки инков. Тогда кто же они, белые индейцы?

И еще слышал Фоссет: в каких-то таинственных пещерах найдены удивительные рисунки и надписи на неведомом языке. Доходили смутные слухи о развалинах древних городов. И Фоссету казалось, что все это образует единую цепочку.

Возможно, что еще до инков и помимо них в Южной Америке проживали народы с развитой древней цивилизацией. Обнаружить их следы - значит открыть новую страницу в истории континента. Или в истории человечества вообще: разве можно совершенно исключить предположение, что в Южной Америке могли оказаться пришельцы с легендарного затонувшего материка Атлантиды?

В 1909 году Фоссет направился к истокам реки Верди, на этот раз в сопровождении представителей властей Боливии и Бразилии, которые поставили пограничные знаки. Ему тут же предложили заняться работами в пограничной зоне между Боливией и Перу. Может быть, год-два назад Фоссет испытывал бы колебания. Но теперь мысль о поисках исчезнувших цивилизаций все более овладевала им. Майор Фосетт решил уйти в отставку. В этот период он делит время между новыми маршрутами и чтением книг, посвященных Южной Америке. Фоссету кажется, что он находит все новые и новые подтверждения своей гипотезы.

Ему удается обнаружить рукопись неизвестного автора, написанную на португальском языке. Она рассказывает о событиях первой половины XVIII столетия. Некий португалец отправился по следам без вести пропавших экспедиций на поиски серебряных рудников древних индейцев. Через десять лет он достиг высоких гор с крутыми обрывами. Путь наверх был тяжелым, но увиденное с вершины вознаградило людей за все трудности.

Они обнаружили внизу на равнине большой город. Жители давно покинули его. На стенах арок, сложенных из каменных глыб, были высечены непонятные знаки. В центре города высилась колонна из черного камня со статуей человека на вершине. Тут же находились руины дворца и храма. Почти все здания были превращены в бесформенные груды камня. Город во многих направлениях пересекали зияющие трещины. Португальцы поняли, что его разрушило землетрясение. Возле города валялись куски руды, богатой серебром. Португальцырешили вернуться сюда позднее, а пока решили не сообщать об открытии никому, кроме самых высокопоставленных особ. Рукопись и была донесением вице-королю.

Фоссету казалось, что он уже достаточно знает Амазонию, чтобы приблизительно представить, где мог находиться таинственный город.

Но прошло немало лет, прежде чем Фоссет смог отправиться в экспедицию на поиски города. До этого были: две экспедиции в приграничные районы Боливии и Перу, экспедиция 1913-1914 годов по новым маршрутам в малоисследованные районы Боливии, участие в Первой мировой войне, которую он закончил полковником.

Ни Королевское географическое общество, ни другие научные организации Лондона не собирались тратить деньги ради поисков каких-то мифических городов в далекой Южной Америке. Фоссета вежливо выслушивали и вежливо ему отказывали.

Вскоре семья полковника покинула Англию. Жена и дети отправились на Ямайку. Сам он в 1920 году вернулся в Бразилию.

Новая экспедиция, организованная здесь, по существу, провалилась. А между тем до Фоссета доходили слухи, укреплявшие его в том, что надо спешить, непременно спешить, чтобы другие не достигли цели раньше. В одном месте нашли серебряную рукоятку старинного меча, в другом видели надписи на скалах. Наконец, какой-то старик, разыскивая пропавшего быка, неожиданно вышел по тропе к развалинам города, где на площади возвышалась статуя человека. Правда, этот город находился подозрительно близко к населенным районам, совсем не там, где его думал искать Фоссет.

Новая экспедиция совсем невелика. С ним пойдут старший сын Джек, которого отец научил, кажется, всему, что нужно для трудной экспедиции, а также школьный товарищ Джека, Рэли Раймел. Несколько местных жителей, которые возьмут часть поклажи, должны дойти только до определенного места. После этого трое углубятся в дебри и надолго исчезнут из привычного цивилизованного мира в поисках "цели 2" - так Фоссет условно обозначал свой затерянный город. Незадолго до отправления в поход он пишет: ""Мы выходим, глубоко веря в успех... Чувствуем себя прекрасно. С нами идут две собаки, две лошади и восемь мулов. Наняты помощники..."Экспедиция выступает в поход весной 1925 года. 29 мая того же года полковник пишет письмо жене из пункта, где трое должны расстаться с сопровождавшими их местными жителями. Он сообщает, что Джек в отличной форме, у Рэли основательно побаливает нога, но парень и слышать не хочет о том, чтобы вернуться назад. Письмо заканчивается словами: "Тебе нечего опасаться неудачи". Это последние слова полковника Фоссета.

Ни он, ни двое его спутников не вернулись из экспедиции.

Полковника Фоссета "видели" и "находили" много раз.

"Видели" возле обочины глухой дороги; он, больной и несчастный, казалось, лишился рассудка. "Видели" в лагере индейцев, где будто бы его держали в плену. "Видели" во главе другого индейского племени. "Слышали", что Фоссет и его спутники были убиты свирепым предводителем дикарей. Указывали даже могилу полковника.

Высказывалось множество предположений, куда именно направилась маленькая экспедиция. Фоссет умышленно не назвал свой маршрут. Он писал: "Если нам не удастся вернуться, я не хочу, чтобы из-за нас рисковали спасательные партии. Это слишком опасно. Если при всей моей опытности мы ничего не добьемся, едва ли другим посчастливится больше нас. Вот одна из причин, почему я не указываю точно, куда мы идем".

Использовав рукописи, письма, дневники и отчеты отца, его младший сын Брайан написал книгу "Неоконченное путешествие".

Конан-Дойл узнал от Фоссета много важных деталей, сделавших описание приключений экспедиции профессора Челленджера в его книге "Затерянный мир" столь достоверным. 

Мечтатель Фосет

Пожалуй, судьба исследователя, о котором пойдет речь, покажется самой загадочной, если сравнить с судьбой любого другого героя книги о затерянных экспедициях. Уже более пятидесяти лет ищут хоть какие-либо сведения о постигшей его участи, и пока не найдено ничего. Впрочем, следы Перси Фосетта действительно найти очень трудно: ведь место его исследований - один из тех «затерянных миров», которыми так богата Южная Америка и о которых когда-то ходило столько легенд.

«... Два дня мы поднимались вверх по широкой реке, вода в которой была темная, но такая прозрачная, что можно было разглядеть дно - такова половина всех притоков Амазонки, - в других же вода мутно-белого цвета, ибо все зависит от местности, по которой они протекают: там, где есть растительный перегной, вода в реках прозрачная, а в глинистой почве она замутнена. Пороги нам встретились дважды, и оба раза мы делали обход на

[112]

полмили, перетаскивая все имущество на руках. Лес по обоим берегам был вековой давности, а через такой легче пробираться, чем сквозь густую поросль кустарника, поэтому наша поклажа не причиняла нам особых неудобств. Мне никогда не забыть ощущения торжественной тайны, которое я испытал в этих лесах.

Коренной горожанин не может даже представить себе таких могучих деревьев, почти на недосягаемой для взора высоте сплетающих готические стрелы ветвей в сплошной зеленый шатер, сквозь который лишь кое-где, пронизывая на миг золотом эту торжественную тьму, пробивается солнечный луч. Густой мягкий ковер прошлогодней листвы приглушал наши шаги. Мы шли, охваченные таким благоговением, которое испытываешь разве лишь под сумрачными сводами Вестминстерского аббатства, и даже профессор Челленджер понизил свой зычный бас до шепота. Будь я здесь один, мне так бы никогда и не узнать названий этих гигантских деревьев, но наши ученые то и дело показывали нам кедры, огромные тополя, кондори и множество других пород, благодаря обилию которых этот континент стал для человека главным поставщиком тех даров природы, что относятся к растительному миру, тогда как его животный мир крайне беден.

На темных стволах пламенели яркие орхидеи и поражающие своей окраской лишайники, а когда случайный луч солнца падал на золотую алламанду, пунцовые звезды жаксонии или густо-синие грозди ипомеи, казалось, что так бывает только в сказке. Все живое в этих дремучих лесах тянется вверх, к свету, ибо без него - смерть. Каждый побег, даже самый слабенький, пробивается все выше и выше, заплетаясь вокруг своих более сильных и более рослых собратьев. Ползучие растения достигают здесь чудовищных размеров. А те, которым, на взгляд европейца, будто и не положено виться, волей-неволей постигают это искусство, лишь бы вырваться из густого мрака. Я видел, например, как обыкновенная крапива, жасмин и даже пальма яситара оплетали стволы кедров, пробираясь к самым их вершинам.

Внизу, под величественными сводами зелени, не было слышно ни шороха, ни писка, но где-то высоко у нас над головой шло непрестанное движение. Там в лучах солнца ютился целый мир змей, обезьян, птиц и ленивцев, которые, вероятно, с изумлением взирали на крохотные человеческие фигуры, пробирающиеся внизу, на самом дне этой наполненной таинственным сумраком бездны...»

Знакомая цитата, не правда ли? Так описывает буйную природу одного из затерянных уголков Южной Америки знаменитый английский писатель Артур Конан Дойл. И, видимо, нечто подобное мог написать и сам полковник Перси Фосетт, путешественник, чьи маршруты пролегали именно в таких местах. Впрочем, он и сам писал о своих путешествиях. Записки его, не похожие на роман, лишенные той живописности, которая свойственна Конан Дойлю, автору «Затерянного мира», могут быть поставлены

[113]

рядом со знаменитым романом о профессоре Челленджере и его друзьях. Фосетт написал о подлинных «затерянных мирах» прежде, чем навсегда исчез в одном из них.

Фосетт - мечтатель. Так называли его очень часто. Мечтатель? Да, наверное, так можно назвать человека, который мечтал найти в глубине амазонских лесов следы древнейшей цивилизации нашей планеты. А еще его надо назвать солдатом, спортсменом, топографом, человеком бесконечно любознательным, неутомимым собирателем легенд, искателем сведений, разбросанных по разным архивам... И - прежде всего — путешественником, стараниями которого во многом была уточнена карта некоторых внутренних областей Южной Америки.

Но давайте расскажем главу о полковнике Перси Фосетте по порядку.

Цейлон (ныне - Шри-Ланка) — вот место первых путешествий молодого англичанина. Он приехал сюда в 1886 году, окончив до этого военное артиллерийское училище. Почти двадцать лет, которые Фосетт провел на Цейлоне, получив назначение в город Тринкомали, были тем временем, когда определялись его устремления, его цели, склонности. Он становился здесь спортсменом, увлекшись парусным спортом до такой степени, что даже сам сконструировал две гоночные яхты и получил патент на открытый им новый принцип сооружения судов, известный под названием «ихтоидная кривая». Так он стал еще и изобретателем.

Он становился здесь настоящим исследователем, потому что привык знакомиться с новыми для себя местами, своеобразными традициями коренного населения Цейлона, с интересом изучал древние памятники богатой культуры острова.

А кроме того, он стал человеком, мечтающим о каких-то новых впечатлениях, о дальних дорогах, обо всем том, что олицетворяло независимость, потому что он был все-таки в ту пору человеком зависимым: армейский офицер, испытывающий в часы службы всю тяжесть рутины армейской жизни.

И в 1906 году ему представилась возможность резко изменить свою жизнь, чтобы добиться всего этого — новых ярких впечатлений, новых дорог, независимости. Пускай относительной, но все-таки независимости. Правительство Боливии попросило Королевское географическое общество Великобритании прислать опытного топографа, чтобы установить точные границы на стыке трех стран - Боливии, Перу и Бразилии. Причина? Именно в этих местах росли каучуковые деревья, которые стали, особенно после открытия способа вулканизации каучука, настоящим богатством; надо было точно определить, какая часть этого богатства принадлежала Боливии, какая — Перу, какая — Бразилии.

Выбор пал на полковника Перси Фосетта.

В том районе, куда он направился, до тех пор не был почти никто из исследователей. Многое, например реки, было нанесено здесь на карту лишь по догадке, практически очень мало было из-

[114]

вестно об индейских племенах, издавна обитавших здесь. Во время первой своей экспедиции, в 1906-1908 годах, Фосетт произвелтопографическую съемку значительного района и наметил трассу железной дороги, которую предполагалось провести здесь между двумя поселками, а также он впервые исследовал и нанес на карту верхнюю часть реки Акри, открыл и заснял неизвестный прежде приток Акри - реку Явериху, исследовал верховья другой реки - Абунан. Это были ценные, весомые географические результаты.

Вторая экспедиция Фосетта началась в 1908 году. Тогда он уточнил истинное местоположение Верди, притока реки Гуапоре. Это было трудное путешествие: река оказалась крайне извилистой, путь вдоль нее занял больше времени, чем предполагалось, съестные припасы кончились...

Но не стоит, наверное, подробно рассказывать об этих и пяти последующих путешествиях Фосетта по Южной Америке. Они были похожи одно на другое. И, хотя все они дали немалые географические результаты, сам Перси Фосетт назвал их подготовкой к самой главной экспедиции своей жизни, к путешествию на поиски древнейшей цивилизации Земли.

1925 год — вот год последнего путешествия Фосетта. А за все предыдущие начиная с 1906 года у него было достаточно времени для того, чтобы изучить эту удивительную страну — Южную Америку - настолько, чтобы считать ее почти своей родиной, побывать среди многих индейских племен, размышлять о тяжкой доле индейцев, оттесняемых все дальше и дальше в леса...

И все больше и больше увлекаться легендами о затерянных где-то в бразильских джунглях древних городах.

Перси Фосетт безраздельно поверил в то, что где-то в глубине непроходимых лесов есть памятники цивилизации, существовавшей раньше, чем какая-либо другая, о которой никому ничего не было до этого известно.

«...В отдаленнейшие века коренное население Америки жило в стадии цивилизации, значительно отличающейся от существующей ныне. Вследствие множества причин эта цивилизация выродилась и исчезла, и Бразилия является страной, где еще можно искать ее следы. Не исключено, что в наших пока что мало исследованных лесах могут существовать развалины древних городов».

Так написал некогда «один выдающийся бразильский ученый». Но кто именно? Почему-то Фосетт, приводя такое высказывание в своих записках, не называет его имени. В чем тут дело? Не в том ли, что путешественник-мечтатель, не всегда умея отличить правду от выдумки, слишком многое принимал на веру просто потому, что ему хотелось верить? Легенду, изобилующую самыми фантастическими сведениями, он считал вполне достоверным исто-

[115]

рическим свидетельством. Высказывания людей несведущих могли показаться ему мнениями ученых. Может быть, и в этом случае Фосетт назвал «выдающимся ученым» человека, далекого от науки, и не стал приводить его имени, потому что читателям оно все равно ничего бы не сказало?..

Впрочем, легенды и предания о древнейших городах на территории Бразилии, которые собрал Фосетт, могли бы тогда вскружить голову и человеку, куда менее увлекающемуся. Это только сегодня, когда с карты Южной Америки стерты последние белые пятна, его стремление искать следы древнейшей цивилизации может показаться бесконечно наивным. Это только современные исследования доказали, что даже в самых «затерянных мирах» нет городов, которые можно было бы считать древнейшими на Земле.

А полвека назад о «затерянных мирах» было известно так мало, что можно было поверить всему. Легенды же, собранные Фосеттом, разного рода свидетельства, казалось бы, подтверждали гипотезу, которая увела его в последнее путешествие. Вот, например,

[116]

одно из свидетельств, которое Фосетт безоговорочно принял на веру...

Еще с XVI века португальцы, колонизировавшие Южную Америку, верили в то, что где-то в непроходимых джунглях, на севе ро-востоке территории современной Бразилии, находятся богатейшие серебряные рудники индейцев. На поиски их, движимые алчностью, не раз уходили экспедиции конкистадоров. Большей частью они бесследно пропадали в лесах, а если и возвращались, то участники похода, оставшиеся в живых, еще долго вспоминали отравленные стрелы индейцев, подстерегавших незваных пришельцев на глухих лесных тропах.

Об истории одной из таких экспедиций и рассказывалось в старинном документе, который Перси Фосетт обнаружил в Рио-де-Жанейро, — долгое время он пролежал на полках какого-то архива. Неразборчивая рукопись на португальском языке оказалась порванной во многих местах, записи на некоторых страницах были сделаны столь небрежно, что их совершенно нельзя было понять, даже имен большинства участников похода не сохранилось, но и то, что уцелело, давало все-таки возможность получить представление о том, как проходило это одно из путешествий на поиски серебряных рудников, относящееся к 1743 году.

... Реки и болота, непрестанные атаки насекомых, резкие изменения погоды — вот что встретило экспедицию португальцев в первые же дни. Вьючные животные скоро пали, дальше тяжелое снаряжение людям пришлось нести на себе. Однако португальцы, веря в свою счастливую звезду, все дальше продвигались в глубь дикой, совершенно неизвестной страны. Эта экспедиция отличалась от всех других тем, что была совсем малочисленной – только восемнадцать человек. Может быть, именно поэтому ей и удалось продвинуться так далеко, как никакой другой. Большие вооруженные отряды, прокладывающие себе дорогу оружием, быстро таяли на пути, встречаемые ненавистью и отравленными стрелами. К маленькому отряду, не смеющему пустить в ход силу, индейцы отнеслись сравнительно миролюбиво. Они даже сопровождали португальцев от одной деревни к другой и подсказывали, как им идти дальше. А иногда португальцы просто брели наугад, надеясь на то, что к цели их выведет желанный случай.

Целых десять лет продолжались скитания этого отряда в дебрях дикой страны. Пришло время, и португальцы решили возвращаться назад, к прибрежным поселениям, где жили их соотечественники. От бесконечных блужданий искатели серебряных рудников смертельно устали, перестали верить в само их существование; им казалось, что рудники — это всего лишь призрачный миф, чтоих никогда не существовало. Разочарованные, озлобленные неудачей люди уже возвращались домой, и здесь-то их и поджидало удивительное открытие.

Можно представить, с каким вниманием и каким волнением мечтатель Фосетт все снова и снова перечитывал найденную им

[117]

старинную рукопись, досадуя на неразборчивый почерк автора, на беспощадное время, испортившее столько страниц. Еще бы: ведь рукопись содержала сведения об одном из тех древних городов, что беспрестанно занимали его воображение, на страницах ee разворачивался увлекательный рассказ...

Отряд португальцев передвигался по однообразной болотистой равнине, и вдруг впереди показались зубчатые вершины гор. Когда искатели сокровищ подошли ближе, горные склоны вдруг словно бы озарились ярким пламенем: ни с того ни с сего пошел

дождь, и вечернее солнце многократно отразилось в мокрых скалах. Взорам португальцев, столь долгое время искавших сокровища, скалы показались усеянными драгоценными камнями.

А вдобавок ко всему над горами повисла радуга. Суеверным конкистадорам все это показалось знамением: ведь издавна существует поверье, что там, где кончается радуга, можно найти клад.

Все опустились на колени. Знамение, конечно, было верным признаком того, что они наконец-то вышли к цели своего путешествия.

Потом солнце зашло, и опустилась ночь. В эту ночь усталые, голодные, изможденные люди почти не спали, нетерпеливо дожидаясь зари, чтобы можно было немедленно идти вперед. Но утром, когда они подошли к подножию гор, оказалось, что черные, грозные скалы непреодолимы. Не было ни одной тропинки, по которой можно было бы вскарабкаться наверх. Но радуга, виденная накануне, опускалась по ту сторону гор, и, значит, путь наверх надо было найти во что бы то ни стало...

Они нашли его случайно. Олень, спасавшийся от выстрела, исчез за одной из скал. В расщелине этой скалы португальцы, тут же, конечно, забывшие об олене, нашли тропу, по которой можно было подняться.

Дно расщелины почему-то напоминало старую мостовую. На гладких стенах расщелины можно было — или это только казалось - увидеть следы обработки каким-то инструментом. Подъем продолжался несколько долгих часов, и наконец задыхающиеся, падающие с ног от усталости люди поднялись на вершину.

Под ними, раскинувшись на обширной равнине с голубыми пятнами озер, зелеными островками лесов, лежал огромный город.

В нем не было видно никаких признаков жизни: снизу не доносилось ни единого звука, ни один дымок не поднимался кверху.

Еще долгое время португальцы никак не решались спуститься вниз. Лишь после того, как они убедились, что город действительно пуст, медленно, осторожно отряд двинулся по тропе, полого уходящей в долину.

Тропа вела к трем аркам, стоящим одна за другой и сложенным из огромпых каменных плит. На камнях самой большой арки

[118]

были высечены какие-то знаки — это были явно буквы, здесь было что-то написано. Но что именно, какие слова встречали путников? В полном молчании, с глубоким благоговением люди прошли под арками и оказались на улице, на которой лежали обломки колонн и каменные глыбы. Дома, стоящие по обеим сторонам, были построены из крупных каменных блоков; блоки были подогнаны друг к другу с такой точностью, что их не надо было чем-то скреплять.

Чем дальше португальцы подходили к центру города, тем яснее становилось, что он не только пуст, но и в значительной мере разрушен. Руин на пути попадалось все больше и больше. Какая катастрофа могла принести городу столько бед? Сколько времени прошло с тех пор? По-видимому, очень много: сквозь плиты мостовой пробивались растения, мощные ветви обвивали камни руин. Внутри уцелевших домов, куда рискнули заглянуть португальцы, не сохранилось никакого убранства — такие недолговечные предметы, как домашняя обстановка и ковры, должно быть, давным-давно истлели без следа.

Держась друг подле друга, подавленные всем увиденным, люди дошли наконец до широкой площади. В центре ее высилась громадная колонна, сложенная из черного камня, на вершине стояла статуя прекрасного юноши. Одна рука статуи покоилась на бедре, другая показывала на север. Здесь же, на площади, были развалины здания, которое, судя по его размерам, сохранившимся колоннам и широкой каменной лестнице, было дворцом владыки города. Перед входом во дворец, на его портале, искатели сокровищ увидели резное изображение мужчины с безбородым лицом; его голова была увенчана лавровым венком. Внизу, под изображением, сохранилась какая-то надпись, которую автор скопировал, а потом и воспроизвел на одной из страниц своего повествования.

И здесь, в центре города, у португальцев исчезли последние сомнения: землетрясение - вот что разрушило город. Здесь было множество зияющих расцелин, причем в некоторых из них даже не было видно дна. По-видимому, огромный цветущий город был уничтожен в считанные минуты: разверзшаяся земля поглотила многие здания, а громадные каменные плиты, упавшие с кровли зданий, разрушили остальное. Наверное, немногие сохранившиеся здания уцелели только чудом, большая же часть города, строившегося, может быть, в течение тысячелетий, перестала существовать через несколько минут после катастрофы...

А дальше эта старинная рукопись рассказывает о том, как португальцы, не делая попыток изучить город как следует – для этого не было сил, — пошли вдоль реки, протекавшей рядом с развалинами, надеясь, что она выведет к местам, уже освоенным европейцами. Они ушли отсюда, чтобы потом вернуться с хорошо

[119]

оснащенной экспедицией, исследовать город, забрать богатства, которые были, должны были быть под его развалинами.

Через пятьдесят миль они вышли к большому водопаду и здесь, в скалах, нашли следы горных разработок. Везде были разбросаны куски богатой серебром руды. Может быть, это и были те самые легендарные серебряные рудники, которые до этого искали в течение десятилетий?

Португальцы пошли дальше, запоминая все ориентиры этих мест, чтобы потом не сбиться с пути, и наконец, завершив десятилетние скитания, вновь вернулись к освоенным местам. Едва только придя в себя после бесконечных, изнуряющих душу и тело скитаний, один из участников похода написал о найденном городе обстоятельный отчет — эту-то рукопись и нашел века спустя Фосетт - и послал его вице-королю дону Луис-Перегрину-де-Карвахо-Менезес-де-Атаиде. Но вице-король, наместник португальской колонии, не стал предпринимать новой экспедиции в затерянный город. Во всяком случае, ничего об этом неизвестно, и старинный документ долгие десятилетия пролежал на полках архива.

Фосетт поверил ему безоговорочно, а насколько он достоверен на самом деле? Ведь даже и в кратком пересказе рукописи можно найти немало противоречий, которые заставляют усомниться в правдивости автора. Вот, например, хотя бы такое: если центр города оказался наиболее пострадавшим от землетрясения, каким же образом могла сохраниться целой и невредимой высокая колонна на площади, а ведь автор утверждает, что вдобавок на ней стояла еще статуя юноши?.. Скорее всего, в основе рукописи, найденной Фосеттом, лежала лишь одна из легенд, которые щедро создавали сами же европейские пришельцы, так страстно желавшие, чтобы где-то в бразильских джунглях действительно были древние города с погребенными в них несметными сокровищами. И нельзя сказать, чтобы эти легенды создавались совершенно на пустом месте, в основе их лежали какие-то реальные сведения о городах древних инков. Одним из таких городов был, например, Мачу-Пикчу. Но сведения достоверные - они были, несомненно, и в рукописи, найденной Фосеттом, — переплетались в этих легендах с самыми невероятными, фантастическими подробностями. Главной же подробностью неизменно оставалась одна - золото, несметное, невиданное количество золота. Потом, с течением времени, этим легендарным городам на территории Бразилии стали приписывать и небывалую древность - древнейшие города древнейшей на Земле цивилизации...

Не сокровища, которые были скрыты в этих легендарных городах, интересовали Перси Фосетта, а богатства утраченных знаний, которые он рассчитывал там найти. Вот что написал он однажды: «Я ставил своей целью поиски культуры более ранней, чем культура инков, и мне казалось, что ее следы надо искать где-то дальше на востоке, в еще не исследованных диких местно-

[120]

стях... Я решил... попытаться пролить свет на мрак, окутывающий историю этого континента. Я был уверен, что именно здесь скрыты великие секреты прошлого, все еще хранимые в нашем сегодняшнем мире...»

Он собрал схожие легенды о некоторых других затерянных в бразильских джунглях древнейших городах. Согласно одной из них, на площади какого-то города была точно такая же статуя, как та, о которой рассказывала рукопись, адресованная португальскому вице-королю, — удивительное совпадение... Как, однако, объяснить то, что именно на территории Бразилии, а не в каком-либо ином месте надо искать следы «працивилизации»? Предположение Фосетта на этот счет таково: «Не следует с пренебрежением отвергать идею о связи Атлантиды с той частью суши, которую мы сейчас зовем Бразилией. Такое допущение, независимо от того, признается ли оно наукой, позволяет объяснить многие явления, которые иначе останутся неразгаданными тайнами». Мечтатель Фосетт, человек, с готовностью откликающийся на все таинственное, неразгаданное, он и здесь остается верен себе.

Но чем больше - на глазах Перси Фосетта – становились известными глухие прежде районы центральной части Южной Америки, тем меньше оставалось надежд на то, что затерянные города неведомых древних культур существуют на самом деле. Практически в одном месте можно было к двадцатым годам нашего века рассчитывать на их находку - на севере бразильского штата Мату-Гросу. К этому месту и было приковано внимание путешественника, когда он готовил свою последнюю экспедицию. Вера его не ослабевала, несмотря ни на что: «Материал, которым я располагаю, настоятельно требует снаряжения новых экспедиций... Имея добрых спутников, хорошую организацию и зная верный путь, можно прийти — я в этом совершенно уверен - к их успешному завершению... Я достаточно видел и знаю: можно идтина любой риск, чтобы увидеть еще больше. И когда мы вернемся из следующей экспедиции, наш рассказ потрясет мир!»

К 1925 году полковнику Фосетту исполнилось пятьдесят семьлет. Казалось бы, самое время подумать об отдыхе, доме. Но так уж устроен человек, и в особенности такой непоседливый человек, каким был мечтатель Фосетт, - далеко от дома, во время трудной дороги, он не перестает вспоминать о родных стенах, а дома, когда трудный путь остался позади, его все больше и больше начинает манить та дорога, что еще не пройдена. Родной дом... «Вначале, пока я испытывал радость от встречи с семьей, — писал Фосетт, - он был для меня идеальным домом, но, увы, спустя месяц или два видения диких мест со всеми их язвами и болезнями, убожеством и неустройством нарушали окружающий меня покой и звали обратно. Меня охватывало желание уехать, к нему при-

[121]

мешивалась тоска новой долгой разлуки с семьей и домом, и все-таки в глубине души я ликовал оттого, что снова могу бежать от обыденного существования. Очень хорошо понимал это чувство Киплинг — его поэзия полна им».

Вот и теперь, за время, что Фосетт прожил в Англии, дома, вернувшись из своего седьмого путешествия по Южной Америкс, жажда новой дороги, нового путешествия все сильнее охватывала его. Но, должно быть, старея, мечтатель теперь и во время путешествия не хотел порывать полностью с родным домом — спутником для восьмого похода он избрал своего старшего сына Джека.

Был ли он таким же мечтателем, как сам отец? Неизвестно, но,во всяком случае, Перси Фосетту удалось увлечь его своей бесконечной верой в древнейшую цивилизацию Земли. А лучшего спутника для путешествия он, пожалуй, не мог бы и желать. «Все, кто пошел бы со мной, должны были бы обладать отличной тренировкой, а таких найдется из тысячи один, не больше», — написал отец. Но именно как раз этим «одним из тысячи и был его сын.

Крепкий, тренированный молодой человек — ему едва перевалило за двадцать, для которого физическая форма была превыше всего, отличный спортсмен. Не следует, однако, думать, что каких-то других способностей у него не было: еще в школе, если какой-либо предмет его всерьез заинтересовывал, Джек легко опережал в учении всех своих товарищей. Способности его были разносторонни - это подтвердилось и во время подготовки к экспедиции.

Джек легко освоил португальский язык, которому учил его отец, и столь же легко научился владеть инструментами для топографической съемки. Вдобавок, он имел недюжинные способности художника, и перед началом экспедиции усердно тренировал руку. А в довершение всего ему не составило никакого труда привыкнуть к вегетарианской пище - зная, что на трудном пути придется, может быть, голодать, Перси Фосетт стал приучать к этому своего сына заранее.

А третьим участником экспедиции - по плану полковника экспедиция была совсем малочисленной — стал школьный товарищ Джека Фосетта - Рэли Раймел.

Накануне восьмого путешествия Фосетта в Южную Америку остро встала проблема денег. Прежде, когда он вел чисто географические исследования, их финансировали государственные учреждения, теперь же приходилось рассчитывать на себя. Но Фосетт - все-таки его имя было достаточно известно к 1925 году - сумел заинтересовать идеей своей новой экспедиции различные научные общества, а кроме того, продал право публикации всех посылаемых им известий Североамериканскому газетному объединению. Теперь он был не только исследователем, но еще и специальным корреспондентом ряда американских газет, который должен был посылать корреспонденции о своей собственной экспедиции. Можно было отправляться в неизведанное.

[122]

Впрочем, сначала путь проходил по хорошо изученным, освоенным местам. Лишь после города Куяба экспедиция должна была попасть в «затерянный мир».

Осталось немало свидетельств о том, как проходило начало восьмого путешествия Фосетта, — многие подробности сохранили письма, адресованные Брайну Фосетту, младшему сыну путешественника, или жене Перси Фосетта. Их писали и сам полковник, и Джек. Стоит привести некоторые из них, чтобы живо представить, что чувствовали путешественники в эти первые дни.

Джек Фосетт 5 марта 1925 года написал из Куябы: «Вчера мы с Рали опробовали винтовки. Они бьют очень точно, но производят страшный шум...

Говорят, что, покинув Куябу, мы войдем в местность, покрытую кустарником, и через день пути достигнем плато. Потом пойдет низкорослый кустарник и трава — и так всю дорогу, до поста Бакаири. Через два дня пути от поста нам попадется первая дичь».

14 апреля полковник Фосетт не скрывает своей радости: «После обычных задержек, свойственных этой стране, мы наконец готовы отправиться через несколько дней. Мы выходим, глубоко веря в успех...

Чувствуем себя прекрасно. С нами идут две собаки, две лошади и восемь мулов. Наняты помощники...

До нашего приезда тут стояла чудовищная жара и шли дожди, но теперь становится прохладнее - близится сухой сезон.

...Не так давно, когда я впервые привлек внимание к Мату-Гросу своей деятельностью, образованному бразильцу совместно с армейским офицером было поручено нанести на карту одну из рек. Работавшие у них индейцы рассказали, что на севере существует какой-то город, и вызвались провести их туда, если они не боятся встречи с ужасными дикарями. Город, как рассказали индейцы, состоит из низких каменных зданий и имеет много улиц, пересекающихся под прямым углом; там будто бы есть даже несколько крупных зданий и огромный храм, в котором находится большой диск, высеченный из горного хрусталя.

На реке, которая протекает через лес, расположенный у самого города, есть большой водопад, и грохот его разносится намного лиг вокруг; ниже водопада река расширяется и образует огромное озеро, воды которого стекают неизвестно куда. Среди спокойных вод ниже водопада видна фигура человека, высеченная из белого камня (может быть, кварца или горного хрусталя), которая ходит взад-вперед на месте под напором течения.

Это похоже на город 1753 года (т. е. на город, о котором шла речь в старинной португальской рукописи, найденной Фосеттом. - В. М.), но место, указываемое индейцами, совершенно не совпадает с моими расчетами...»

17 мая 1925 года Джек Фосетт написал: «Сегодня мы сфотографировали несколько индейцев племени мехинаку, разумеется,

[123]

снимки будут отосланы Североамериканскому газетному объединению. На одном из них четверо индейцев стоят с луками и стрелами у небольшого ручья, протекающего недалеко от джунглей.

Я стою вместе с ними, чтобы показать разницу в росте. Они едвадоходят до моего плеча. На другой фотографии индейцы нацеливают стрелы на рыбу в реке. Луки здесь больше, чем те, что были у нас дома в Ситоне, и имеют в длину свыше семи футов, стрелы - шесть футов; но этот народ не отличается особой силой — я легко натягиваю тетиву вровень со своим ухом».

20 мая 1925 года Перси Фосетт рассказывал в письме о тех первых трудностях, что подстерегали экспедицию: «Мы добрались сюда (до поста Бакаири. - В. М.) после нескольких необычных перинетий, которые дали Джеку и Рали отличное представление о радостях путешествия... Мы трижды сбивались с пути, имели бесконечные хлопоты с мулами, которые падали в жидкую грязь на дне потоков, и были отданы на съедение клещам. Как-то раз я далеко оторвался от своих и потерял их. Когда я повернул назад, чтобы их найти, меня захватила ночь, и я был вынужден лечь спать под открытым небом, использовав седло вместо подушки; меня тотчас же обсыпали мельчайшие клещи...

Джеку путешествие идет впрок. Беспокоюсь за Рэли — выдержит ли он наиболее трудную часть путешествия. Пока мы шли по тропе, одна нога у него от укусов клещей вся опухла и изъязвилась...»

Наконец, 29 мая 1925 года Перси Фосетт отправляет вместе с одним из индейцев, возвращающимся в цивилизованные места, еще одно письмо: «Писать очень трудно из-за мириадов мух, которые не дают покоя с утра до вечера, а иногда и всю ночь. Особенно одолевают самые крошечные из них, меньше булавочной головки, почти невидимые, но кусающиеся, как комары. Их тучи почти не редеют. Мучения усугубляют миллионы пчел и тьма других насекомых. Жалящие чудовища облепляют руки и сводят с ума. Даже накомарники не помогают. Что касается противомоскитных сеток, эта чума свободно пролетает сквозь них!

Через несколько дней мы рассчитываем выйти из этого района, а пока расположились лагерем на день-другой, чтобы подготовить возвращение индейцам, которым больше невмоготу и не терпится выступить в обратный путь. Я на них за это не в обиде. Мы идем дальше с восемью животными — три мула под седлами, четыре вьючных и один вожак, заставляющий остальных держаться вместе. Джек в полном порядке, с каждым днем он крепнет, хотя и страдает от насекомых. Сам я весь искусан клещами и этими проклятыми пиум, как называются самые мелкие из мушек. Рэли внушает мне тревогу. Одна нога у него все еще забинтована, но он и слышать не хочет о том, чтобы вернуться назад. Пока у нас достаточно пищи и нет необходимости идти пешком, но как долго

[124]

это будет продолжаться — не знаю. Может случиться так, что животным нечего будет есть. Едва ли я выдержу путешествие лучше, чем Джек и Рели, но я должен выдержать. Годы берут свое, несмотря на все воодушевление.

Сейчас мы находимся в Лагере мертвой лошади, в пункте с координатами 11°43′ южной широты и 54°35′ западной долготы, где в 1920 году у меня пала лошадь. Теперь от нее остались лишь белые кости. Здесь можно искупаться, только насекомые заставляют проделывать это с величайшей поспешностью. Несмотря ни на что, сейчас прекрасное время года. По ночам очень холодно, по утрам свежо; насекомые и жара начинают наседать с полудня, и с этого момента до шести часов вечера мы терпим настоящее бедствие.

Нечего опасаться неудачи...»

И это письмо, еще полное оптимизма, несмотря на все описываемые невзгоды, оказалось последней вестью о восьмом путешествии мечтателя Перси Фосетта. Вместе со своими молодыми спутниками полковник Фосетт бесследно затерялся в непроходимыхбразильских джунглях.

Вот и все, что можно было бы рассказать о последнем путешествии искателя древнейшей цивилизации Земли. Потому что ни одна из многочисленных экспедиций, правительственных или же снаряженных на свой страх и риск, не смогла добавить к этойистории ни одного достоверного факта. И по сей день в глухих бразильских лесах не найдено хоть какого-нибудь следа путешественника и мечтателя Перси Фосетта.

Время от времени, правда, появлялись сенсационные слухи о том, что кому-то случалось видеть самого Фосетта или его спутников в какой-либо глухой индейской деревушке, всплывали на свет и записанные кем-нибудь рассказы самого Фосетта о том, что помешало ему продолжить путешествие - чаще всего пленение индейскими племенами. Увы, проверка таких слухов каждый раз устанавливала, что они не имеют под собой никакой достоверной почвы. Человек, безраздельно поверивший легендам, и самоказался окруженным легендами, в которых крупицы реальных сведений причудливо мешаются с вымыслом.

Найдут ли когда-нибудь его след? Сам он накануне своего последнего путешествия говорил: «Если нам не удастся вернуться, я не хочу, чтобы из-за нас рисковали спасательные партии.

Это слишком опасно. Если при всей своей опытности мы ничего не добьемся, едва ли другим посчастливится больше нас. Вот одна из причин, почему я не указываю точно, куда мы идем.

Пробьемся ли мы, возвратимся ли назад или ляжем там костьми, несомненно одно: ключ к древней тайне Южной Америки и, возможно, доисторического мира будет найден тогда, когда эти

[125]

старые города будут разысканы и открыты для научного исследования. Что эти города существуют — я знаю...»

Он - последний из замечательных путешественников, след которых оборвался. Он - последний из исследователей, пропавших без вести, из тех, чья судьба волновала и будет волновать все новые и новые поколения людей. Давайте верить: несмотря на все прежние неудачи поисков Фосетта, придет все-таки день, когда где-нибудь, возможно в одном из индейских племен, будет найден дневник путешественника, другие материалы его последней экспедиции, тогда во всех подробностях можно будет восстановить историю его оборвавшегося путешествия. Пока же бесспорным остается только одно: древнейшую цивилизацию мира он не нашел, - современные исследования доказали, что ее и не могло быть в Бразилии, — но зато навсегда оставил свое имя в истории изучения внутренних областей Южной Америки и в истории географии.

[126]

Цитируется по изд.: Малов В.И. Затерянные экспедиции Школьникам об истории геогр. открытий. — М.: Просвещение, 1980, с. 112-126.

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС