Гашек Ярослав

1883-1923

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Ярослав Гашек

Копелев Л.З.

Бессмертие бравого солдата Швейка

4. СНОВА НА РОДИНЕ. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ

Возвращение на родину явилось для Гашека резким переходом из одного мира в другой.

Он уехал из мира героической революционной борьбы, величественных дерзких свершений и безудержной мечты, из мира гордой и суровой бедности быта и необычайного богатства замыслов, надежд и стремлений. А приехал в тесный тусклый мир буржуазного стяжательства и мелочно-суетливого политиканства, униженной нищеты и наглого обогащения, буднично-кропотливой и зачастую безнадежной борьбы за пособия безработным и самодовольного благополучия. Расставшись с боевыми друзьями и соратниками, которые верили ему, любили его и уважали, он оказался в гуще многочисленных ненавидящих яростных врагов, а многие товарищи были к нему недоверчивы или равнодушны, заняты своими заботами. Даже иные доброжелательные приятели казались только ласково снисходительными.

Вся реакционная буржуазия и правая социал-демократическая пресса встретила Гашека потоками злобной клеветы и издевательской брани. Не было, пожалуй, таких преступлений, которых не приписывали бы ему, как «большевистскому агенту», «чекисту», «советскому шпиону».

В те годы Советская страна была еще блокирована империалистами и подвластными им ублюдочными «лимитрофными» буржуазными государствами. По-

[33]

этому все виды связи и простое Получение информации из России были неимоверно затруднены. А беззастенчивые лжецы из буржуазной и социал-предательской печати не знали никакого удержу в своих «разоблачениях» Гашека. Даже в среде коммунистов находились люди, особенно некоторые сектантски настроенные партийные интеллигенты, которые относились к Гашеку настороженно и недоверчиво. Старых друзей довоенных лет осталось не так уж много, да они и принадлежали к иной среде и не могли защитить его от оскорбительного недоверия тех, в ком он, обновленный революцией, надеялся обрести боевых товарищей.

Не было покоя и в личной жизни. В России Гашек женился на Александре Львовне — «Шуриньке», — простой и доброй девушке, которая стала его верной боевой подругой в напряженной фронтовой работе. Она приехала с ним в Чехословакию. Враги писателя использовали то обстоятельство, что он не был официально разведен с первой женой, покинувшей его еще в 1912 году. Гашека начали злобно поносить в газетах и даже привлекли к суду как «двоеженца». Он презрительно отвергал все грязные обвинения, но горько и больно было наблюдать, как безнаказанно публично оскорбляют его жену.

Все эти большие и малые беды, жестокие грубые удары и мелкие, но болезненные уколы не могли пройти бесследно. Писатель не дал себя сломить идейно, ни в чем не уступил врагам, но его душевные силы были напряжены до предела. Так снова появилась потребность в хмельном угарном забвении. Гашек опять зачастил в трактиры.

Молодая Чешская компартия в ту пору только возникла, только формировала свои еще немногочисленные и нестройные ряды под непрерывным жестоким огнем вражеской клеветы, под ударами полицейских репрессий. Прошло немногим более года после того, как в соседних странах — в Венгрии и в Баварии — были кроваво подавлены революционные выступления пролетариата. О них так же, как о Советской России,

[34]

где еще продолжалась гражданская война, упорно распространяли самые дикие измышления буржуазные и социал-демократические газеты и «очевидцы» из числа контрреволюционных отщепенцев своих народов.

Одновременно газеты умильно расписывали радужные перспективы «чехословацкой демократии», сулили великие блага истомленному, еще не оправившемуся от недавно закончившейся войны народу.

Чехословацкая республика полностью унаследовала экономику, общественную структуру и государственный аппарат развалившейся империи. Оставались и благоденствовали почти все те же помещики, фабриканты, чиновники, полицейские. И только фамилии стали писать на чешский лад да избегали говорить по-немецки в официальной обстановке. Изменились лишь флаги и гербы, мундиры и министры, да во дворах казарм звучала чешская команда, хотя ее и рявкали такие же, как некогда, ражие фельдфебели.

В газетах и в журналах подвизались многие из прежних заслуженных борзописцев монархии, только вместо престарелого императора они стали славословить «великого пана президента». И если раньше они обличали как изменников монархии славянофилов-чехов, то теперь еще более люто поносили коммунистов за «измену республике».

Гашек почти ничего не рассказывал о своей боевой работе в России; никаких документальных подтверждений он не мог представить и, конечно, сознавал, что ему могут не поверить, сочтут хвастуном — уж слишком резок был контраст между Гашеком — политработником Красной Армии и тем Гашеком, которого знала Прага.

Вернувшись на родину, он, восторженный участник победоносной русской революции, не смог понять и ощутить героики повседневной будничной борьбы в условиях не побежденного еще буржуазного строя. Да к тому же и связей с настоящими пролетарскими кругами своей страны у него никогда не было прежде н он не смог их наладить в дальнейшем.

Так, переход из одного мира в другой оказался для него жестокой и во многом неожиданной, разительной

[35]

переменой. Одно за другим следовали горькие разочарования.

Однако закалка, полученная им в России, все же не была утрачена. Она сказалась в том, что Гашек ни на одно мгновение не поколебался в своих взглядах по общим социально-политическим вопросам.

Угар националистической пропаганды, велеречивая демагогия буржуазных и правосоциалистических» апостолов демократии затуманили в ту пору многие головы. Коммунисты были в меньшинстве и не могли помешать тому, что очень многие чешские рабочие и крестьяне, радуясь крушению австрийской империи, переоценивали республиканские «свободы» нового государства, искренне верили в иллюзорные возможности мирного демократического развития Чехословакии.

В то же время Гашек правильно и трезво судил о положении в стране.

Несмотря на то, что организационно он уже не был связан с партией, он оставался коммунистом в своем творчестве. Он печатал в центральном органе Компартии «Руде право» фельетоны и сатирические памфлеты, разившие буржуазную реакцию и лицемерную предательскую политику социал-демократии.

Его фельетоны: «Заметки», «Какие я писал бы передовицы, если б был редактором правительственного органа», «Что я посоветовал бы коммунистам, будь я главным редактором правительственного органа», «Чехословацкая республика» и др. — обнаруживали и неизменное изобретательное остроумие зоркого насмешника и новую политическую зрелость целеустремленного сатирика.

Этими же чертами отличаются и три сборника, изданные им в эти годы: «Две дюжины рассказов», «Трое мужчин и акула, и другие рассказы» (1921), «Мирная конференция и другие юморески» (1922). В те же годы он совместно с Э. Кишем написал пьесу «Вокруг Европы за 365 дней» (обнаруженную впервые в 1957 году), в которой также воплотились многие характерные особенности гашековской сатиры.

[36]

В 1921 году начали публиковаться отдельными выпусками «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны».

Эта книга явилась одним из первых литературных памятников войны. Взволнованный лирический монолог Барбюса «В огне» возникал еще непосредственно в чадном, кроваво-грязном кошмаре боев как порыв гневного протеста художника-гуманиста, который только становился революционером. Широкий и внешне такой спокойный сатирический эпос «Похождения Швейка» вырастал из воспоминаний писателя, который в течение трех лет сам участвовал в разрушении мира, породившего войну, познал историческую обреченность этого мира и гнилость его мнимой мощи.

Ни одно издательство в Чехословакии не решилось выпустить книгу Гашека. С помощью приятеля он наладил издание отдельных выпусков «Похождений бравого солдата» в небольшой типографии. Уже самые первые из них завоевали широкую читательскую аудиторию. Их расхватывали у продавцов, и, вопреки брюзгливой и злобной брани или нарочитому угрюмому молчанию буржуазных литературных критиков, «Швейк» находил все больше друзей.

Успех книги несколько облегчил трудное материальное положение Гашека. Это было тем более необходимо, что его здоровье, и без того основательно подорванное в годы войны, все больше расшатывалось в условиях беспорядочной жизни. Друзья заставили его купить дом в Липницах, чтобы жить на чистом воздухе, подальше от суеты и соблазнов Праги.

В небольшом доме, приобретенном Гашеком, жило несколько небогатых семей. Отремонтировав весь дом за свой счет, он, к радостному удивлению съемщиков, навсегда отменил квартирную плату. В Липницах он и провел последние месяцы жизни, писал «Швейка» и, вопреки суровым врачебным наказам и предписаниям, ел и пил все, что ему было по вкусу. Под конец ему уже трудно становилось писать, и он диктовал очередные главы — диктовал до самого последнего дня.

3 января 1923 года Ярослав Гашек умер, не дожив

[37]

четырех месяцев до 40 лет. За его гробом шло несколько друзей и одиннадцатилетний сын. Большинство газет буржуазной Чехословакии даже не отметили кончины великого национального писателя.

[38]

Цитируется по изд.: Копелев Л.З. Сердце всегда слева. М., 1950, с. 33-38.

Вернуться к оглавлению статьи Копелева

Вернуться на главную страницу Гашека

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС