Гюго, Виктор Мари

1802 - 1885

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Виктор Мари Гюго

Виктор Гюго в 17 лет.
Портрет кисти П. Гаварни.

Риза-Заде Ф.

По поводу романа Гюго «Бюг Жаргаль»

Виктор Гюго был романтиком.

Явившись на смену классическому направлению, господствовавшему во французской литературе XVII и XVIII веков как выражение вкусов и идей помещичьей аристократии, романтизм был отражением в литературе того сдвига, который пережило французское общество с революцией 1789 года. Романтизм таким образом явился буржуазным завоеванием литературной арены, где в течение двух веков буржуазии, как сословию низшему, был закрыт доступ к официальной и .высшей' литературе. Однако то, что ей приходилось ютиться на литературных задворках, отнюдь не означало, что буржуазия не имела своей литературы и даже высоко художественной, в которой нередко встречались произведения огромной значимости.

В XVI веке, в эпоху воцарения торгового капитала и крушения феодализма, буржуазия уже обладала высоко - художественной литературой и даже занимала во всей литературной жизни эпохи почти господствующее положение. Уже в XVI веке Франсуа Раблэ, автор бессмертного произведения мировой литературы „Гаргантюа и Пантагрюэль", был представителем именно буржуазных течений в литературе. Оттесненная в XVII и XVIII веках на задний план расцветом аристократическо-дворянской литературы, буржуазная литература продолжала однако свое развитие. Так, на ряду с ложноклассической трагедией и пастушеским романом мы имеем в XVII веке творчество таких ярко выраженных буржуазных писателей, как Скаррон („Комический роман"), Сорель (Франсов") и др.; в XVIII веке буржуазные тенденции в литературе все более и более разрастаются и приходят к настоящему триумфу с творчеством Руссо и окончательно завоевывают литературу вместе с буржуазной перестройкой общества. Вот почему романтизм не есть какое-то случайное и абсолютно новое явление для французской литературы. Наоборот, он явился в некоторых отношениях возвратом к традициям литературы XVI века и более ранних эпох, когда буржуазные тенденции еще не изгонялись из литературы засильем аристократическо-дворянской литературы эпохи абсолютизма.

[129]

Романтики отталкивались от классицизма, как социально чуждого аристократического течения. Романтизм был искусством буржуазным. Он стремился показывать нового человека во всем богатстве его страстей, чувствований, переживаний. Аристократическому искусству было свойственно давать отвлеченные, застывшие схемы, в которых запечатлевались омертвевшие представления феодального класса. Феодальная культура была отцветающей, исчерпавшей свои силы культурой — в феодальном искусстве торжествовала слепая верность прошлому; оно было сухим и бездушным. Романтизм опрокидывает это старое искусство, чтобы на новой основе построить искусство жизненное, волнующее, кипящее многообразием красок. Романтики тяготели к преувеличениям, к грубым и резким краскам, они не любили полутонов и мягких оттенков. Можно сказать, что романтическое искусство содержало в себе что-то стихийное, полу варварское. Буржуазный класс утверждал себя в искусстве с грубой прямотой; в этом сказывалась его самоуверенность.

Виктор Гюго был крайне разносторонним художником. С одинаковым успехом он выявлял себя в области поэзии, драмы и прозы. Блестящийпоэт, он — не менее блестящий драматург и романист. Достаточно для примера назвать его сборники стихов и поэм: „Осенние листья", „Легенды веков -  „Созерцания", .Возмездия" и другие, его драмы: „Рюи Блаз", ,Эрнани", „Кромвель", .Король веселится", „Марион Делорм", его романы, „Отверженные", „Собор Парижской Богоматери", „Человек, который смеется", „Труженики моря".

Действие романов и драм Гюго относится обычно к историческим эпохам, богатым народными волнениями, заговорами и смутами. Таков XVII век в Англии („Человек, который смеется", „Кромвель"), ХѴІІ век во Франции („Марион Делор"), эпоха Возрождения („Лукреция Борджиа",„Король веселится", „Собор Парижской Богоматери"), эпоха Великой французской революции („93-й год", „Бюг Жаргаль") и т. д. Он любил рисовать необычайные по своей яркости фигуры героев и злодеев, любил грозные события и потрясающие драмы. Так, в драме „Король веселится" отец по ошибке убивает свою единственную дочь; так, в „Соборе Парижской Богоматери" мать узнает свою давно пропавшую дочь в ту минуту, когда толкает ее на гибель; так, в „Тружениках моря" герой медленно погружается в воду, видя, как навсегда удаляется его возлюбленная со счастливым соперником.

Элементы фантастики в творчестве Гюго переплетаются с социальными мотивами. Они выступают в его творчестве с самых ранних произведений и по мере его развития звучат в них все отчетливее и ярче, достигнув

[130]

завершения в „Отверженных", этой грандиозной социальной эпопее, явившейся вершиной всего художественного творчества Гюго.

В этом сказалась связь творчества Гюго с наиболее передовыми и революционно настроенными элементами общества, каковыми в то время являлась мелкая и отчасти средняя буржуазия. Отсюда насыщенность творчества Гюго идеями гуманности и социального равноправия, к которым стремилась мелкая буржуазия. Эти идеи мы встречаем у Гюго не только в тех произведениях, которые по самой теме своей посвящены их защите и разработке, как в романе .Последний день приговоренного", этой горячей проповеди против смертной казни, или „Отверженных", где он рисует картины жуткого разложения мелких ремесленников, обедневших крестьян, подонков больших городов. В основе романа .Отверженные" лежит трагическая судьба Жана Вальжана, укравшего булку, чтобы накормить свою изголодавшуюся семью, пойманного на месте преступления и сосланного на каторгу за эту кражу. Глубокая симпатия к обездоленным социальной несправедливостью людям сквозит у Гюго решительно во всех его произведениях, даже если они написаны не в плане социальных, а авантюрно-исторических романов.

Иллюстрация к роману «Бюг Жаргаль»

Сознание неустойчивости социального бытия все время поддерживало недовольство в рядах средних сословий, делая их очагом революционных брожений первой половины XIX века. Гюго являлся выразителем этих социальных слоев, все его творчество проникнуто симпатиями к ним, и все его положительные герои являются представителями и выходцами из этих слоев: Жилиат из „Тружеников моря", Гуинплен и Урсус из „Человека, который смеется", Жан Вальжан из „Отверженных" и мн. др. Аристократов и крупных буржуа Гюго неизменно рисует в самых непривлекательных тонах. Таковы все лорды в „Человеке, который смеется", зажиточные буржуа в „Отверженных", дворяне и король в „Соборе Парижской Богоматери", судохозяин в „Тружениках моря" и целый ряд других образов. Эти социальные тенденции проявляются и в первом его романе, „Бюг Жаргаль", который был написан им на школьной скамье, в возрасте 16 лет.

Разбирая это произведение, мы убеждаемся, что в нем уже заложены все идеологические и художественные элементы, из которых развилось последующее творчество Гюго. В этом первом, еще далеко не совершенном, но замечательном во многих эпизодах своих романе мы находим всего Гюго со всеми присущими ему особенностями.

Действие романа протекает в обстановке стихийного восстания африканских негров-невольников, вспыхнувшего непосредственно после революции восемьдесят девятого года.

[131]

Герои подразделяются на две резко противоположные друг другу группы— на группу героев положительных и на группу героев отрицательных. Как мы уже говорили, романтизм не любил полутонов — он всегда стремился к полным и ярким краскам. Все положительные герои решительно во всем являются настоящими образцами честности, чувства долга, храбрости и верности. Зато герои отрицательные отрицательны тоже во всем: они — настоящие чудовища коварства, вероломства, хитрости и жестокости. Всеми этими чертами наделены отрицательные герои романа — карлик Хабибра, его господин, владелец плантаций в Сан-Доминго, вождь негров Биассу и другие крупные рабовладельцы. Всеми положительными качествами в не меньшей степени наделены герои положительной группы — Мария, ее жених, от лица которого ведется рассказ (д'Овернэ), сержант Тадэ, но в особенности главный герой романа — негр и вождь негритянского восстания Бюг Жаргаль. Его благородство проявляется в романе с наибольшей полнотой— оно проявляется в дружбе к д'Овернэ, в любви к любящей его друга Марии, в беззаветной преданности делу своих обездоленных братьев, рабов-негров. Роман так и заканчивается картиной его гибели: он освобождает осужденных невинно негров и становится на их место, жертвуя своей жизнью для их спасения. Впрочем, все положительные герои буквально соперничают друг с другом в благородстве. Сержант Тадэ, рискуя своей жизнью, отправляется в стан врагов, чтобы выручить любимую собаку своего начальника, д'Овернэ неоднократно спасает жизнь Бюг Жаргалю и ни на минуту не поступается своей честью для спасения своей жизни.

Иллюстрация к роману «Бюг Жаргаль»

После того, как его освобождает Бюг Жаргаль из ужасного плена Биассу, он все же добровольно возвращается в этот плен, потому что дал слово Биассу, что вернется, хотя знал, что вернется на верную и мучительную смерть, Мария беззаветно любит своего жениха и, даже считая его погибшим, ни на минуту не остывает ни я своем чувстве, ни в своей верности. В обрисовке положительных героев этого романа уже сказались социальные симпатии Гюго. Интересно, что герои эти принадлежат к угнетенным слоям.  Бюг Жаргаль -невольник, Тадэ - простой солдат, д'Овернэ, правда— дворянин, но дворянство его выражается только в наличии титула. Жизнь его по существу ничем не отличается от жизни того же самого Тадэ. Кроме того, он и сам очень резко отмежевывается от дворян-рабовладельцев, восстает против своего дяди и осуждает всю систему рабовладельческого хозяйства, хотя сам по своему происхождению принадлежит к классу угнетателей.

В сущности, д'Овернэ как образ очень мало отличается от самого Бюг Жаргаля. Он обладает всеми теми же качествами, но в менее ярко выраженной форме. Бюг Жаргаль более глубок и ярок, хотя бы потому, что он

[132]

трагичнее. Он страдает за свое поруганное человеческое достоинство, но, как Гюго особенно старается подчеркнуть, страдает еще более как отвергнутый любовник, страдает от неразделенности своей любви к Марии. В нем больше всего Гюго достигает той огромной напряженности в борьбе страстей своих героев, той безмерности и грандиозности, к которым так стремились в своем творчестве все романтики.

То, что мы утверждали относительно д'Овернэ, целиком приложимо и к положительной героине, дворянке Марин. Ее дворянство тоже чисто внешнего порядка. Она ни в чем не проявляет себя как дочь помещика и рабовладельца. Она тоже стоит на стороне рабов против их угнетателей. Наконец она тоже по существу решительно ничем не отличается от других положительных героинь Гюго, маленьких буржуазен и мещанок, как Козетта из „Отверженных", Деа из „Человека, который смеется" или Фантина, тоже из „Отверженных". Это — все тот же, часто встречающийся в творчестве Гюго образ беззаветно преданной и безукоризненной женщины, женщины-идеала, не знающей никаких сомнений в своей любви и никаких ограничений в своем самопожертвовании.

Если мы о положительных героях Гюго утверждали, что они целиком принадлежат к угнетаемым слоям общества, то про его отрицательных героев можно сказать как-раз обратное. Так, наиболее отрицательные образы романа — помещики, рабовладельцы, отец Марии, плантатор-филантроп" и др. Это утверждение нисколько не ослабляется тем, что наиболее отрицательный образ романа — карлик Хабибра — невольник. С самых первых слов, характеризуя Хабибру, Гюго подчеркивает, что он был фаворитом барина, не нес никакой работы и очень враждебно относился к своим братьям поневоле — к работникам-неграм. Хабибра прежде всего — шут, существо не столько социально, сколько физически озлобленное. Он отличается необычайным физическим уродством, которое не могло не озлобить его, даже если бы он и не был рабом. В нем Гюго создал первый слепок того образа чудовищно яркого физического уродства, который стал в последующем его творчестве одним из наиболее типических его образов. От Хабибры путь идет к Квазимодо, знаменитому уроду-звонарю Собора Парижской Богоматери.

Гюго не психологичен. Ему лучше всего удаются картины внешней жизни. Так, описания пожаров, битв, лагерей восставших негров, наконец исступленный танец старух-негритянок, бесспорно, принадлежат к наиболее удачным эпизодам всего романа. Значительно слабее Гюго там, где он пытается изобразить внутреннюю жизнь героев.

„Бюг Жаргаль", как мы уже говорили — первый роман Гюго. В нем содержится не только вся шероховатость, неуклюжесть первого произведе-

[133]

ния, но и вся яркая жизнерадостность молодого искусства. Особенно понятным и близким оно будет для молодого поколения. Мы показывали, в каких обстоятельствах выросло это произведение и чем было все романтическое искусство, частью которого „Бюг Жаргаль" является. Это позволит читателю понять юношеский роман Гюго в его историческом значении, увидеть в нем определенное классовое выражение, оценить его верно. Как уже говорилось, всего меньше этот роман можно принимать за точное воспроизведение истории.

Ф. Риза-Заде

[134]

Цитируется по изд.: Гюго В. Бюг Жаргаль. Роман. М.-Л., 1930, с. 129-134.

Вернуться на главную страницу Гюго

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС