|
|
|
Мусоргский Модест Петрович |
1839-1881 |
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ |
XPOHOCВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТФОРУМ ХРОНОСАНОВОСТИ ХРОНОСАБИБЛИОТЕКА ХРОНОСАИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИБИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫСТРАНЫ И ГОСУДАРСТВАЭТНОНИМЫРЕЛИГИИ МИРАСТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫМЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯКАРТА САЙТААВТОРЫ ХРОНОСАРодственные проекты:РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙДОКУМЕНТЫ XX ВЕКАИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯПРАВИТЕЛИ МИРАВОЙНА 1812 ГОДАПЕРВАЯ МИРОВАЯСЛАВЯНСТВОЭТНОЦИКЛОПЕДИЯАПСУАРАРУССКОЕ ПОЛЕ |
Модест Петрович Мусоргский
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович (1839—1881) - российский деятель культуры, композитор. Первое музыкальное произведение издал в 1852 г. Входил в творческое объединение российских музыкантов «Могучая кучка», оказавших большое влияние на его формирование как художника-реалиста, близкого демократическим идеям. В конце 1850 — нач. 1860-х гг. создал ряд романсов и инструментальных произведений, в которых отразилась оригинальная творческая манера композитора. Особую известность приобрел монументальными оперными сочинениями, наполненными подлинным драматизмом, красочными массовыми народными сценами, сильными историческими образами и характерами, подлинно русскими народными напевами («Борис Годунов», 1869—1874; «Хованщина», 1872; «Сорочинская ярмарка», 1874—1880). В те же годы создал вокальные циклы («Без солнца», 1874; «Песни и пляски смерти», 1875—1877), сюиту для фортепиано «Картинки с выставки» (1874). Некоторые его пес/1и и романсы представляют собой подобие небольших драматических сценок, Которые отличаются подлинным реализмом, тонкостью и многообразием психологических оттенков. Орлов А.С., Георгиева Н.Г., Георгиев В.А. Исторический словарь. 2-е изд. М., 2012, с. 335-336.
В 1852 было издано первое музыкальное сочинение Мусоргского — полька “Подпрапорщик”. В 1856 — 57 Мусоргский познакомился с А. С. Даргомыжским и вошел в кружок молодых музыкальных деятелей, впоследствии составивших творческое объединение “Могучая кучка”. Под руководством М. А. Балакирева Мусоргский изучал технику композиции. В 1863-1866 Мусоргский работал над созданием оперы “Саламбо” (по одноименному произведению Г. Флобера), в 1868 над оперой “Женитьба” (по пьесе Н.В. Гоголя, опера не завершена). Мусоргский создал монументальные музыкальные драмы — “Борис Годунов” (1871-72) и “Хованщина” (завершена в 1883, после смерти Мусоргского, Н.А. Римским-Корсаковым). Одновременно с “Хованщиной” Мусоргский создал оперу “Сорочинская ярмарка” (по Н. В. Гоголю). Мусоргский отразил в музыке образы народной жизни, сильные исторические характеры. В.А. Федоров
Мусоргский Модест Петрович (1839, с. Карево Псковской губ. - 1881, Петербург) - композитор. Род. в помещичьей семье. Мечтая о военной карьере сына, отец привез его в Петербург. Мусоргский учился в Петропавловской школе, затем в Школе гвардейских подпрапорщиков. Наряду с занятиями брал уроки игры на фортепиано у известного педагога А.А. Герке. В 1856 Мусоргский стал офицером Преображенского полка. Сблизившись с А.С. Даргомыжским, М.А. Балакиревым, Ц.А. Кюи, В.В. Стасовым, вскоре составившими творческое содружество музыкальных деятелей под именем "Могучая кучка", Мусоргский осознал свое истинное призвание и в 1858 вышел в отставку, потому что "соединить военную службу с искусством дело мудреное". В конце 50-х - нач. 60-х гг. Мусоргский написал ряд романсов, делал попытки сочинить музыкально-драматические произведения (музыка к трагедии Софокла "Царь Эдип", опера "Саламбо" по Г. Флоберу), работал над комедией Н.В. Гоголя "Женитьба" и др. Хотя эти произведения так и не были закончены, они сформировали Мусоргский как композитора. Посмертную славу ему принесли оперы: "Борис Годунов" (1872), "Хованщина" (была завершена Н.А. Римским-Корсаковым в 1883), "Сорочинская ярмарка" (была окончена Ц.А. Кюи в 1916). Мусоргский также автор вокальных циклов: "Без солнца" (1874), "Песни и пляски смерти" (1877) и др. Стремясь к новизне и принадлежа к группе музыкальных деятелей, работавших в реалистической манере, Мусоргский искал в музыке ответы на вопросы современности. Подобно передвижникам, Мусоргский старался оживить пеструю галерею современных ему типов людей. Клод Дебюсси, на творчество к-рого Мусоргский оказал большое влияние, писал: "Мусоргский чудесен своей независимостью, своей искренностью, своим очарованием. Он некий бог музыки". Непризнанный при жизни, Мусоргский испытывал жестокую материальную нужду, страдал от одиночества, следствием чего стали болезни. Друзьям удалось поместить его в солдатский госпиталь, где И.Е. Репиным был написан его портрет в последний месяц жизни. Р.К. Ширинян - исследовательница творчества Мусоргского - написала о нем: "Трагический парадокс: одарив мир бесценными духовными сокровищами, Мусоргский ушел из жизни нищим и бездомным". Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.
Медаль, отчеканенная во Франции в честь М.П. Мусоргского. Абызова Е.Н.Концертное турне. Последние годыВеликое воспитание для меня это обновляющая и освежившая меня поездка.
М. П. Мусоргский, из письма к Л. И. Шестаковой В какой степени я послужил искусству, — не знаю; М. П. Мусоргский, из письма к Л. И. Шестаковой Удивительной нежностью и сердечным теплом полны письма Мусоргского к немногим, но близким друзьям. Чувствуется, как он нуждается в них. «Голубушка моя дорогая, Людмила Ивановна, — пишет он Шестаковой, — как лучший друг, как сердце родное, звучит каждая строка Вашего чудесного письма. Вы бережете и голубите Вашего Мусиньку немножко, быть может, не по заслугам; но тем более сильно будет относиться Ваш Мусинька к любимому, избранному делу русской музыки, дабы овладеть этим делом и не прожить непрошенным на белом свете». «Что таить, голубушка, от Вас. В каждом Вашем письме столько светлого живящего чувства, что, имея такую нравственную помощь, миришься, того гляди, с бесчеловечными наростами на современном обществе». Растет привязанность Мусоргского к радушной семье Петровых; Осип [133] Афанасьевич и Анна Яковлевна в конце 70-х годов становятся первыми ценителями творческих находок композитора. Именно О. А. Петров вдохновил Мусоргского на сочинение комической оперы по Н. В. Гоголю, «Сорочинская ярмарка», над которой Модест Петрович начал работать с 1874 года (параллельно с «Хованщиной»); для него писал композитор характерную роль Солопия Черевика. Со всей энергией включился Мусоргский в подготовку юбилея О. А. Петрова, посвященного 50-летию артистической и художественной деятельности замечательного русского певца. Вместе с Л. И. Шестаковой Мусоргский отрабатывал программу чествования; добился от градоначальника разрешения устроить иллюминацию перед домом юбиляра, организовал подношение подарков. Чествование артиста состоялось 21 апреля 1876 года в Мариинском театре, на спектакле «Жизнь за царя», где «дедушка» пел партию Ивана Сусанина. Исполнение было настолько вдохновенным и сильным, что публика по окончании третьего, самого драматического действия устроила бурную овацию; венкам и букетам не было конца. Действительно, почти не верилось, что этот семидесятилетний титан присутствовал на заре рождения русской оперы и, по выражению Мусоргского, вынес «на своих гомерических плечах почти все, что создано в драматической музыке, — начать с 30-х годов XIX века». Творческий импульс композитора ставил перед ним новые задачи. Об этом Мусоргский писал Стасову: «Нынешнее мое желание —...жизненная, не классическая мелодия. Работою над говором человеческим я добрел до мелодии, творимой этим говором, добрел до воплощения речитатива в мелодии... И тешит меня работа; вдруг, нежданно-несказанно, пропето будет враждебное классической мелодии (столь излюбленной) и сразу всем и каждому понятное. Если достигну — почту завоеванием в искусстве, а достигнуть надо». В его творчестве намечается качественный переход—мелодическая линия вокальной партии приобретает большую пластичность, широту дыхания, простоту и ясность (эти черты проявились уже в «Хованщине»). Богаче [134] становится гармонический язык композитора: в палитре гармонических сочетаний он находит столько новых красочно-выразительных возможностей, что далеко опережает своих современников в новизне и свежести гармонии. Вокальный стиль Мусоргского, и раньше отличавшийся замечательной глубиной и чистотой эмоционального тона, достигает новых вершин в его романсах последних лет—«Не божиим громом ударило», «Горними тихо летела душа небесами», «Ой, честь ли то молодцу лен прясти?» на слова А. К. Толстого, «Видение» на слова А. Голенищева- Кутузова, «Странник» на слова Фр. Рюкерта в переводе А. Н. Плещеева. Для всех выбранных им текстов характерно печальное, элегическое настроение. В это время в жизни Мусоргского мало светлого. Правда, его поддерживают друзья, радуют удачи в творчестве; отдохнув летом 1876 года на даче в Царском Селе и продвинув «Хованщину» и «Сорочинскую ярмарку», Мусоргский чувствует удовлетворение. Однако после отпуска в Петербурге его ждут новые неприятности. Театральная дирекция, несмотря на постоянный успех «Бориса Годунова», поставила ультиматум: либо снять оперу с репертуара, либо изъять якобы механически присоединенную финальную сцену под К ромами. Автору пришлось согласиться на это «отсечение»; зато бурному возмущению Стасова не было предела. В своей статье «Урезки в „Борисе Годунове"» он гневно восклицает: «Наши оперы нечто в роде беззащитных цыплят перед всемогущим поваром. Какой-нибудь Терентий или Пахом имеет все права, в любой день или час, словить талантливейшую русскую оперу за крыло, отхватить ей лапы или хвост, перерезать горло и потом стряпать из нее какое только ему взбредет на ум фрикассе». Опера исполнялась в урезанном и драматургически искаженном виде. К концу 70-х годов относится создание хора «Иисус Навин», про который Мусоргский увлеченно пишет Голенищеву-Кутузову: «Я написал библейскую картину „Иисус Навин" совсем по библии и [135] даже руководился картою победоносных шествий Навина по Ханаану». Постоянно идет сочинение и переработка сцен «Хованщины» и «Сорочинской ярмарки», к которой уже готов финал второго действия — рассказ о красной свитке («...а сценариум весь готов — это важно и в высшей степени важно—при милейшей помощи гениальной А. Я. Воробьевой-Петровой», — пишет Мусоргский Голенищеву-Кутузову). У друзей—Стасовых, Петровых, Шестаковой — Модест Петрович бывает теперь реже, перерывы в письмах длятся месяцами — это при свойственной ему потребности делиться мыслями и планами! У него неважно со здоровьем: с октября 1877 года снова мучает нервная лихорадка («около 20-ти суток глаза не сомкнул и в таких мрачностях находился»). Но Мусоргский не унывает. Успешно выступая в качестве аккомпаниатора в благотворительных концертах, он пишет Стасову: «За это время, много действуя на клавикордах, я начинаю приходить к убеждению, что если велено будет снискивать насущный хлеб бряцанием, — сумеем». В 1878 году, в феврале, спустя два года после праздничного юбилейного торжества скончался «де-душка»—Осип Афанасьевич Петров. Чувство горького одиночества безраздельно овладело Мусоргским. Безутешно рыдая над гробом, он говорил: «С кончиною дедушки я все потерял. Я утратил опору моей горькой жизни. Последнее время в его доме я чувствовал себя родным. Я утратил незаменимого руководителя. Он вскормил меня художественной правдой и вдохновлял к творчеству. В этом гробе лежит судьба всей едва расцветшей русской оперы. Отныне она опять порастет иноземными злаками, и они надолго заглушат наши зелененькие всходы. Так будет!» В этом году Мусоргский почти ничего не пишет, «Хованщина» не движется, «Сорочинская ярмарка» отложена. С весны он заболевает какой-то странной болезнью, разыгравшейся в ноябре настолько сильно, что, как пишет он Голенищеву-Кутузову,— «доктор мой, хорошо знающий меня, приговорил было меня только к 2-м часам жизни». Болезнь [136] отпускает, но ненамного и ненадолго. Не спасает и отдых летом на даче у певицы Дарьи Михайловны Леоновой; нервная лихорадка не проходит. На службе Мусоргский удерживается еле-еле; над ним висит угроза увольнения. Благодаря хлопотам друзей осенью 1878 года удалось организовать переход Мусоргского на другую службу—младшим ревизором Государственного контроля. Его новый начальник, Тертий Иванович Филиппов, был большим любителем музыки, певцом и собирателем русских народных песен; талант Мусоргского он высоко ценил и поэтому не вменял в большую вину постоянные пропуски службы. В это время композитор жил уже в полной нищете; переехав от Наумова в комнатушку на Офицерской улице, он зачастую не имел возможности пообедать — весь кредит его был исчерпан. Летом 1878 года Мусоргский встретился с другом юности и лучших дней — Милием Балакиревым, понемногу выходящим из своего кризисного душевного состояния. Встреча обрадовала обоих, но по-разному: Мусоргский с грустью вспоминал прошлое, как лучшие и невозвратно ушедшие дни, Балакирев же, приятно обрадованный скромностью и прежней «ученической» покладистостью Мусоргского, снова, как прежде, «напустил» его на хорошую работу— переделку партитуры «Ночи на Лысой горе». Благотворное воздействие оказала на композитора поездка на юг России с концертным турне вместе с певицей Дарьей Михайловной Леоновой. Еще в 1873 году она пела партию Хозяйки корчмы в постановке трех сцен из «Бориса Годунова»; но личное их знакомство произошло в доме Наумова. Леонова в то время была энергичной пятидесятилетней женщиной, признанной и одаренной артисткой. Она училась еще у Глинки и с пятнадцати лет уже блистала на русской оперной сцене, затем совершенствовала мастерство за границей. Вернувшись на родину, пела в Петербурге и Москве, а рассорившись с театральной дирекцией, предприняла кругосветное путешествие через Сибирь, Дальний Восток, Китай, Японию и Северную Америку. Летом 1879 года она собралась в большое концер- [137] тное турне по югу России, предполагая посетить Украину и Крым, и пригласила Мусоргского как отличного аккомпаниатора. Вместе с гражданским мужем Леоновой, неким Гридниным, ведавшим деловой частью поездки, Леонова и Мусоргский дали концерты в Полтаве, Елисаветграде, Николаеве, Херсоне, Одессе, Севастополе и Ялте, и на обратном пути—в Ростове-на-Дону, Новочеркасске, Воронеже, Тамбове и Твери. В программе певицы были арии из опер и романсы Глинки, Даргомыжского, Серова, Мусоргского, Римского-Корсакова, Кюи, Шуберта, Шумана, Листа; Мусоргский же не только аккомпанировал, но и солировал, исполняя транскрипции из «Руслана» Глинки и из своих трех опер. Программы концертов часто представляли забавную смесь: по условиям антрепризы выступления концертантов соседствовали с короткими одноактными фарсами и водевилями типа «Бенгальский тигр, или Ревнивый муж и храбрый любовник» и т. п. Приходилось и для музыкальных номеров сочинять интригующие и вычурные названия вроде: «Венчание царя Бориса под великим колокольным звоном при народном славлении —картина из оперы „Борис Годунов"» или: «Торжественное шествие Преображенской роты потешных царя Петра из новой оперы г. Мусоргского „Хованщина"». Но несмотря ни на что, Мусоргскому эта поездка доставила большую радость: новые впечатления, новые знакомства, а главное—чувство необходимости людям. «Без всякого сомнения, наше артистическое путешествие должно иметь л имеет уже значение доброго служения, по искусству, добрым русским людям», — пишет он Наумовым. Пение Д. М. Леоновой вызывает восторженные отзывы у публики, голос ее звучит свежо и сильно, «а экспрессии ей не занимать стать», — считает Мусоргский. Пожинает лавры и Модест Петрович — как пианист и как композитор. Статья «Николаевского вестника», например, гласит: «Энергичная, отчетливая, полная художественного чувства игра М. П. Мусоргского доставила громадное удовольствие и была по достоинству оценена собравшейся [138] на концерт публикой». А херсонская газета относит Мусоргского к числу замечательных исполнителей фортепианной музыки и называет его — наряду с Чайковским и некоторыми другими — одним из виднейших русских реалистов в музыке. Сильное впечатление произвела на Мусоргского красота южной природы. Он пишет Наумовым: «...В Полтаве и ее окрестностях воздух мягок до примирения и забвения всякого зла. Краса Полтавы — пирамидальные тополи как стражи-великаны стерегут дома, холмы и долины и при мягком лунном освещении, отражающемся на беленьких хатах и в воздухе, как „vert de lumiere" *, эти тополи- великаны почти черного цвета: картина волшебная... Тишина, спокойствие, необозримые роскошные поля, чудное небо и чарующий воздух и по цвету, особенно под вечер, и по вкусу — вкусный животворный воздух. ...Если бы видели Вы необозримую даль украинских степей, видели бы звездное небо, все засеянное светилами и сквозь прозрачный воздух светлое и в то же время темное, как сапфир, если бы дышали южнорусским воздухом, зовущим легкие и сердце вон из груди, мягким до того, что жить хочется и жить как можно больше и долее!» Восторженным, молодым чувством наполнены письма Мусоргского с юга. И снова бурлят в нем творческие планы. На пароходе «от певуний» Мусоргский записывает греческую и еврейскую песни; задумывает большую сюиту для оркестра с арфами и фортепиано (на темы Закаспийского края): программа ее, по словам Мусоргского, «от болгарских берегов, через Черное море, Кавказ, Каспий, Ферган до Бирмы»: создает новые произведения—известную сатирическую «Песнь Мефистофеля в погребке Ауэрбаха» («Блоха»), фортепианные пьесы «Близ южного берега Крыма» («Байдары») и «Гурзуф у Аю-Дага». Композитора окрылил прием у публики его «Сорочинской ярмарки »:, Сорочинская ... везде вызы- ___ * Светящийся зеленый цвет (фр.). Кстати, украинские пейзажи А. И. Куинджи полны именно этого «светящегося зеленого цвета», замеченного Мусоргским. [139] вала в Украине полнейшую симпатию; украинцы и украинки признали характер музыки „Сорочин- ской" вполне народным, да и сам я убедился в этом, проверив себя в украинских землях». К тому времени для «Сорочинской ярмарки» были написаны: оркестровая прелюдия «Жаркий летний день на Украине», первое действие—«На ярмарке» (не хватало только последней сцены па- робка с цыганом). Был почти готов клавир второго действия, которое композитор считал ядром всей оперы. Вступление ко второму действию— Intermezzo «Сон паробка» — было переработкой «Шабаша» из «Ночи на Лысой горе» (паробку, наслушавшемуся рассказов о ведьмах и нечистой силе, снится всякая «чертовщина»). Из третьего действия была написана только «Думка Параси». Но сценарий, записанный еще в 1877 году, был драматургически продуманным и ясным. Вчитываясь в повесть Гоголя, Мусоргский пишет Голеншцеву-Кутузову: «Ты знаешь, друг, что твой скромный Модест* никак не может не отыскать у автора, его же дерзает музыкально воспроизводить, чего-то такого, что, может быть, ускользает от чувства и внимания иного, нескромного музыканта... С большой сцены надобно, чтобы речи действующих, каждого по присущей ему природе, привычкам и „драматической неизбежности , рельефно передавались в аудиторию,—надобно так устроить, чтобы для аудитории были легко чувствительны все бесхитростные перипетии человеческого насущного дела и чтобы вместе с тем они были художественно-интересны ». Но друзья-музыканты не одобрили его затеи. Композитор писал: «...На первом показывании 2-го действия „Сорочинской" я убедился в коренном непонимании музыкусами развалившейся „кучки" малорусского комизма: такою стужей повеяло от их взглядов и требований, что „сердце озябло", как говорит протопоп Аввакум. Тем не менее я приостановился, призадумался и не один раз проверил себя... Досадно, что с музыкусами развалившейся ____ * Модест — скромный (лат.). [140] „кучки" приходится толковать через „шлагбаум", за которым они остались». Мусоргского обвинили в том, что обыденную прозу текста действующие лица оперы передают с полной серьезностью и важностью в речах. Он возражал: «В том-то гоголевский комизм и заключается, что ничтожные для нас интересы чумаков да деревенских торговцев воплощены во всей искренней правде. „Сорочинская" — не буффонада, а настоящая комическая опера на почве русской музыки и притом по нумерации первая». Это действительно так, и если бы опера была закончена самим автором, она могла бы стать этапным явлением в русской музыке. Может показаться удивительным, что в самые тяжелые годы жизни Мусоргский пишет яркую, светлую, солнечную музыку: ведь в его жизни концертная поездка по югу России была последним радостным событием. В столице его ждала новая беда: с 1 января 1880 года Мусоргский был отчислен из Государственного контроля. Бороться с обстоятельствами он уже не мог. Жить было не на что. Помогли друзья: В. М. Жемчужников и Т. И. Филиппов вместе с В. В. Стасовым и М. Н. Островским (братом драматурга) организовали ежемесячную субсидию в 100 рублей для окончания работы над «Хованщиной». Благодаря этой помощи в августе 1880 года «Хованщина» была уже почти закончена в клавире. А еще одна группа друзей во главе с Ф. А. Ванлярским, независимо от первой, договорилась выдавать композитору по 80 рублей в месяц, но с его обязательством закончить «Сорочинскую ярмарку» приблизительно в течение года. Летом 1880 года Мусоргский жил на даче у Леоновой; а с осени по предложению певицы выполнял обязанности концертмейстера на ее частных курсах по обучению искусству пения. За работу он взялся с удовольствием, и не только аккомпанировал ученикам, но и сочинял для них трех- и четырехголосные хоры на русские тексты, в народном стиле. Но здоровье Мусоргского было окончательно подорвано, он стал болеть все чаще, и когда в феврале 1881 года его выставили из квартиры за неуплату, [141] вечером, на домашнем концерте у одной из учениц Леоновой с ним случился сильный приступ болезни — глубокий обморок. Когда Мусоргский пришел в себя, состояние его было ужасно; он умолял Леонову разрешить переночевать в ее доме — ему некуда было идти. Приехавшие наутро друзья — Стасов, Бородин, Римский-Корсаков—застали композитора почти без сознания, в бреду; его надо было устраивать в больницу. Друзья обратились к знакомому врачу Л. Б. Бертенсону, работавшему ординатором в Николаевском военном госпитале. Определить туда Мусоргского пришлось только записав его «вольнонаемным денщиком ординатора Бертенсона». Возражать не приходилось, и композитора 14 февраля, в бессознательном состоянии перевезли в госпиталь. Доктор Бертенсон поместил его в отдельную большую палату, приставил сестер для ухода, внимательно обследовал больного; он нашел у него болезнь печени, ожирение сердца и воспаление спинного мозга. Однако организм еще находил силы бороться, и в начале марта Мусоргскому стало лучше; он даже потихоньку ходил по палате. Старые друзья по балакиревскому кружку часто посещали его. Приходили А. Н. Молас (Пургольд), ее сестра Н. Н. Римская-Корсакова, А. А. Голенищев-Кутузов, Э. Ф. Направник, дирижировавший премьерой «Бориса Годунова», И. А. Мельников—первый исполнитель партии Бориса, поэт Я. П. Полонский, певец В. Н. Ильинский, композитор М. М. Ипполитов-Иванов. В атмосфере внимания и искренней заботы Мусоргский воспрянул духом; он говорил друзьям, что «никогда во всю жизнь не чувствовал себя так хорошо, как теперь». По воспоминаниям критика и композитора М. М. Иванова, «он уже мечтал поехать в Крым, в Константинополь. Весело рассказывал он разные анекдоты, припоминая события своей жизни. Он требовал непременно, чтобы его посадили в кресло. „Надо же быть вежливым, — говорил он, — меня навещают дамы; что же подумают обо мне". Это оживление ободрило отчасти и друзей...» Именно в это время И. Е. Репин по просьбе [142] В. В. Стасова написал ставший знаменитым портрет Мусоргского. Хотя портрет был написан всего за четыре сеанса, художник сумел выразить самое существенное в облике: не только усталость прожитых лет, следы тяжелой болезни и упадка, но и неугасшую внутреннюю силу. Вскоре Мусоргскому снова стало хуже; друзья скрывали, что врач признал его положение безнадежным. Скончался он ранним утром 16 марта. Ему было всего 42 года. «...Смерть Мусоргского явилась неожиданно для всех, как и смерть Н. Рубинштейна<... > Условия, при которых умер Мусоргский, — полное одиночество, больничная обстановка, в которой должен был угаснуть этот крупный талант, производили щемящее впечатление<...>Шевелилось невольно горькое чувство, невольно думалось о странной судьбе наших русских людей. Выть таким талантом, каким был Мусоргский (талант этот признавали все, хотя бы и не разделявшие тенденций покойного), иметь все данные стоять высоко и жить — и вместо того умереть в больнице, среди чужого люда... Что за фатум преследует наши дарования...» — писал в некрологе М. М. Иванов. Похоронили Мусоргского 18 марта на кладбище Александро-Невской лавры. В 1885 году друзья установили на могиле композитора памятник. [143] Цитируется по изд.: Абызова Е.Н. Модест Петрович Мусоргский. М., 1986, с. 133-143.
Памятник Мусоргскому в Великих Луках.
Далее читайте:Новиков Н.С. Молитва Мусоргского. Поиски и находки. Великие Луки. 2009.
Литература:Абызова Е.Н. Модест Петрович Мусоргский, М., 1986.
|
|
ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ |
|
ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,Редактор Вячеслав РумянцевПри цитировании давайте ссылку на ХРОНОС |
Мусоргский Модест Петрович
(9.03.1839-16.03.1881), русский композитор. Во время учебы в
петербургской школе гвардейских прапорщиков
(окончил в 1856) занимался музыкой под руководством
известного педагога А. А. Герке.
