Николай Николаевич
       > НА ГЛАВНУЮ > БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ > УКАЗАТЕЛЬ Н >

ссылка на XPOHOC

Николай Николаевич

1856-1929

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА


Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ХРОНОС. Всемирная история в интернете

В двух словах

Николай Николаевич Романов (младший) (1856-1929) - великий князь, генерал-адъютант, генерал от кавалерии. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг., в 1905-1914 гг. - командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, одновременно (в 1905-1908 гг.) - председатель Совета государственной обороны. В 1914 г. - августе 1915 г. - верховный главнокомандующий: с августа 1915 г. по март 1917 г. - главнокомандующий войсками Кавказского фронта. В марте 1919 г. эмигрировал в Италию, затем во Францию. Считался одним из претендентов на российский императорский престол.

+ + +

Николай Николаевич (6.11.1856—5.01.1929), вел. князь, сын вел. кн. Николая Николаевича. Образование получил в Академии Генерального штаба. Принимал участие в русско-турецкой войне 1877—78. С 1895 состоял генерал-инспектором кавалерии. В первую мировую войну был верховным главнокомандующим, ответственным за многие поражения русской армии. С н. XX в. связан с масонскими ложами.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru

+ + +

Николай Николаевич (Н., Николаша), 1856-1929, Великий князь, внук Николая I, дядя Николая II, генерал-адъютант, генерал от кавалерии, верховный главнокомандующий (июль 1914 - август 1915), позднее наместник Его Величества на Кавказе, главнокомандующий Кавказской армией, войсковой наказной атаман Кавказского войска. Интриговал против Николая II, по-видимому, стремясь занять его место. Ненавидел Г. Распутина, постоянно разоблачавшего его интриги против Царя. С 1907 г. женат на Анастасии Николаевне (Стане), урожденной княжне Черногорской, член ордена мартинистов.

Указатель имен Окружение Николая II


Советский взгляд:

Николай Николаевич (Младший) [6(18).11.1856, Петербург,-5.1.1929, Антиб, Франция], русский генерал от кавалерии (1901), великий князь. Окончил Николаевское инженерное училище (1873) и Академию Генштаба (1876). Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов состоял для особых поручений при своём отце - главнокомандующем. Затем командовал последовательно лейб-гвардии гусарским полком, бригадой и кавалерийской дивизией. В 1895-1905 годы генерал-инспектор кавалерии. В 1905-1914 командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа и одновременно в 1905-1908 годы председатель Совета государственной обороны. Во время 1-й мировой войны с 20 июля (2 августа) 1914 года по 23 августа (5 сентября) 1915 года верховный главнокомандующий. С августа 1915 года по 2 (15) марта 1917 года главнокомандующий войсками Кавказского фронта. 2(15) марта 1917 года Николай II при отречении назначил H. H. верховным главнокомандующим, но ему пришлось под давлением Советов и Временного правительства отказаться от этого поста. Жил в Крыму, откуда в марте 1919 года эмигрировал в Италию, а затем во Францию. Среди белой эмиграции считался претендентом на российский престол, слыл высшим руководителем всех русских заграничных военных организации, но участия в политической деятельности не принимал.

Использованы материалы Советской военной энциклопедии в 8-ми томах, том 5.


Николай Николаевич (Младший) (6.XI.1856 - 5.I.1929) - русский великий князь, сын Николая Николаевича (Старшего), генерал-адъютант (1894), генерал от кавалерии (1901). Окончил Николаевское инженерное училище (1873) и Академию Генштаба (1876). В русско-турецкой войне состоял для особых поручений при своем отце - главнокомандующем, затем служил в гвардейской кавалерии. В 1895-1905 годы - генерал-инспектор кавалерии. Во время революции 1905-1907 годов поддержал проект С. Ю. Витте о необходимости конституционных уступок буржуазии. В 1905-1914 годы - командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, одновременно в 1905-1908 годы - председатель Совета государственной обороны. Во время 1-й мировой войны с 20 июля 1914 года - верховный главнокомандующий. Смещен 23 августа 1915 года по настоянию Г. Распутина и императрицы Александры Федоровны, опасавшихся усиления его влияния, и назначен наместником Кавказа и командующим Кавказским фронтом. 2 марта 1917 года при отречении Николай II вновь назначил Николая Николаевича верховным главнокомандующим, но под давлением Советов и Временного правительства он был вынужден отказаться от этого поста. Жил в Крыму, откуда в марте 1919 года эмигрировал на английском крейсере в Италию, а затем во Францию, где и умер. Полководческого таланта не имел, хотя и обладал энергией и известными организаторскими способностями. Пользовался популярностью среди октябристской буржуазии и кадрового офицерства. В эмиграции считался высшим руководителем всех русских военных организаций, но участия в политической жизни не принимал.

А. А. Залесский. Москва.

Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973—1982. Том 10. НАХИМСОН - ПЕРГАМ. 1967.


Николай II и великий князь Николай Николаевич. 1913 год.

Участник Первой мировой

Николай Николаевич (Младший) Романов (6.11.1856, Петербург-5,1.1929, Антиб, Франция), великий князь, русский генерал от кавалерии (6.12.1900), генерал-адъютант (1904). Сын великого князя Николая Николаевича (Старшего), внук императора Николая 1. Женат на Анастасии Николаевне (урожденная Стана, дочь короля Черногории Николая 1, сестра королев Италии и Сербии). В детстве записан в лейб-гвардии Гусарский полк и гвардейский саперный батальон. Образование получил в Николаевском инж. училище (1873) и Николаевской академии Генштаба (1876). Участник русско-турецкой войны 1877-78. За участие в форсировании Дуная награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, а за отличия, проявленные при штурме Шипки, -золотым оружием. С 1878 служила лейб-гвардии Гусарском полку, командовал эскадроном, дивизионом. С 6.5.1884 командир лейб-гвардии Гусарского полка. С 10.11.1890 командир 2-й бригады 2-й гвардейской кав. дивизии, в 11..12.1890-2-й гвардейской кав. дивизии. 6.5.1885-8.6.1905 генерал-инспектор кавалерии. Под руководством Н. принят ряд мер по реорганизации конницы и улучшению ремонтирования армии. Был одним из инициаторов реорганизации в 1896-97 офицерской кавалерийской школы. С 8.6.1905 председатель Совета Государственной обороны, созданного по инициативе Н. Совет предназначался для координации деятельности высшего военного и морского управления, ее согласования с деятельностью др. правительственных учреждений. Совет имел права надведомственной организации. При нем была учреждена Высшая аттестационная комиссия, рассматривавшая кандидатов на должности командующих армиями, корпусами, дивизиями и отдельными бригадами. Совет, под руководством Н., провел пересмотр Положения о полевом управлении войсками и провел разработку нового устава (1908). С 26.10.1905 главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского ВО и одновременно с 28.2.1909 попечитель Офицерского собрания Армии и Флота. 25.6.1905 Н. добился выделения Генштаба из состава Военного министерства, при этом во главе Генштаба был поставлен протеже Н., бывший его начальник штаба ген. Ф.Ф. Палицын. Находясь во главе Совета, Н. постоянно вмешивался в компетенцию военного и морского министров, что создавало разнобой в управлении войсками. 26.7.1908 Совет был распущен, в чем немалую роль сыграло отрицательное отношение к нему Государственной думы. С этого момента резко возросло влияние ген. В.А. Сухомлинова, у которого с Н. сложились неприязненные отношения. С началом войны указом 20.7.1914 назначен Верховным главнокомандующим. При Н. создана Ставка и штаб. Местом Главной квартиры выбраны Барановичи, начальником штаба Ставки назначен ген. Н.Н. Янушкевич, а генерал-квартирмейстером ген. Ю.Н. Данилов. Развертывание рус. армии осуществлялось по варианту «А» мобилизационного плана № 19, который предусматривал сосредоточение основных сил против Австро-Венгрии. Войска были объединены в два фронта - Северо-Западный ген. Я.Г. Жилинского и Юго-Западный ген. Н.И. Иванова, кроме того, в Петербургском ВО сформирована отдельная 6-я армия ген. К.П. Фан-дер-Флита, а в Одесском ВО - 7-я армия ген. Н.А. Никитина. В распоряжении Ставки остались в районе Варшавы гвардейский корпус ген. В.М. Безобразова, 1 АК ген. Л.К. Артамонова, XVIII АК ген. Н.Ф. фон Крузенштерна, 1-я стрелковая бригада и Кавказская казачья дивизия. Основную роль в планировании операций рус. армии на первом этапе войны играл ген. Данилов. Кампания 1914 началась Восточно-Прусской операцией Северо-Западного фронта, план которой, разработанный еще в мирное время, был изложен в письме Янушкевича на имя Жилинского от 28.7.1915. Начавшаяся успешно операция завершилась тяжелым поражением рус. войск фронта и полным разгромом 2-й армии ген. А. В. Самсонова. Немногим позже начата операция Юго-Западного фронта, получившая название Галицийской битвы. 10.10.1914 «в воздаяние мужества, решительности и непреклонной настойчивости в проведении планов военных действий, покрывших неувядаемой славой рус. оружие», награжден орденом Св. Георгия 3-й степени. 9.3.1915 за взятие крепости Перемышль награжден орденом Св. Георгия 2-й степени. 12.4.1915 награжден Георгиевской саблей, украшенной бриллиантами с надписью «За освобождение Червоной Роуси». 23.8.1915 император Николай II принял на себя званием Верховного главнокомандующего, а Н. получил назначение Наместником на Кавказе, главнокомандующим Кавказской армией и войсковым наказным атаманом Кавказских казачьих войск. Снятие Н. вызвало большое возбуждение в политических кругах, видевших в этом усиление позиций императрицы Александры Федоровны и Г.Е. Распутина. Не только думские круги, но и правительство неодобрительно отнеслось к смене командования. На Кавказе Н. попытался поставить под свой контроль Кавказскую армию, но все равно руководство ею осталось в руках ген. Н.Н. Юденича, а на Н. возложено, в основном, руководство тылом армии и администрацией. В нояб., по требованию Великобритании, сформировал Персидский отряд ген. Н.Н. Баратова. Одновременно с подписанием акта об отречении Николай П 2.3.1917 назначил Н. Верховным главнокомандующим. 11.3.1917 отчислен от должности и уволен от службы (так и не приступив к обязанностям). Жил в Крыму, в марте 1919 эмигрировал на англ. крейсере «Мальборо» в Италию, затем переехал во Францию.

Использован материал из кн.: Залесский К.А. Кто был кто в первой мировой войне. Биографический энциклопедический словарь. М., 2003


Свидетельство очевидца

...Николай Николаевич Младший был, вероятно, единственным из великих князей, кто пытался играть важную роль в политической жизни государства. Он был также единственным, кто при определенных обстоятельствах мог бы возглавить оппозицию Николаю II. Должен сказать, что мое доверие к этому великому князю было сильно подорвано после событий 1905 года; мне всегда не нравилось его назначение главнокомандующим Российской армией в 1914 году; да простит ему Бог те ошибки, которые мы, его современники, простить ему не можем!
Его мать — потомок одной из дочерей императора Павла, вышедшей замуж за принца Ольденбургского. Этот император был известен своей психической неуравновешенностью. Николай унаследовал болезненную нервозность от обоих родителей. Как и его мать, он был умен, но легко возбудим и агрессивен, а также подвержен неконтролируемым вспышкам гнева. Он был личностью крайне загадочной. Его мать оставила своего мужа до 1880 года и переехала в Киев, где окружила себя монашками и фанатичными священниками; в конце концов она сама постриглась в монахини.

Мое первое впечатление от этого великого князя подтвердило то, что я знал о его дурной наследственности. Это было в 1988 году на больших маневрах в Ровно.

Главными участниками этих учений были тридцать кавалерийских эскадронов с обеих сторон. «Противником» великого князя был генерал Струков. Я без труда получил разрешение наблюдать финальный этап сражения со стороны великого князя.

Он был явно обеспокоен важностью своей задачи, а более того, присутствием своего отца, фельдмаршала. В его распоряжении было с десяток ординарцев, и он то и дело посылал их с указаниями. Они должны были мчаться галопом, хотя в этом не было ни малейшей необходимости. Если великому князю казалось, что офицер недостаточно резво исполняет приказание, он кричал ему: «Ну, давай, давай!» — при этом постоянно хлестал своего коня, который уже и так был покрыт пеной.

Учения продолжались в соответствии с законами военного искусства и производили хорошее впечатление.

В конце дня кавалерия Струкова появилась в дальнем конце долины, разделявшей войска «противников». Наступил момент решающей атаки. Наши войска энергично разворачивались, однако великий князь считал, что они запаздывают.

— Ординарец! — крикнул он.

Но все ординарцы были им уже разосланы. Я приблизился к великому князю, и он сказал мне:

— Видите эту группу? Они разворачиваются слишком медленно. Скачите туда и велите им перейти на галоп.

— Осмелюсь доложить, что ординарец уже скачет к ним, а за ним отправлен и второй офицер. Но я весь к услугам вашего высочества.

— Нет, вы правы, оставайтесь.

Его лицо исказила гримаса — он досадовал, что потерял контроль над собой.

— Не прикажете ли мне отправиться к резервам? — спросил я. — У них не будет времени, чтобы заполнить прорыв в середине фронта.
— Вы правы! Скачите быстрее туда.

После маневров генерал Струков рассказал обо мне великому князю. Он отметил, что я сражался вместе с ним в Русско-турецкую войну (во время штурма Адрианополя). Его высочество произнес:

— Опыт боевых действий всегда себя проявит. Мосолов был единственным человеком, который напомнил мне о резервах. Благодаря ему я и стал победителем.

+ + +

Моя вера в великого князя пошатнулась, как я уже говорил, во время событий 1905 года.
Месяц октябрь был отмечен большими беспорядками. На улицах столицы происходили демонстрации и бунты, и император собирался принять одно из самых важных политических решений в своей жизни. 9 октября он принял графа Витте, который, по слухам, посоветовал государю даровать стране конституцию и пообещал лично проследить, чтобы эта мера сработала. Некоторые добавляли, что Витте сказал царю, будто бы у него есть только два пути — либо созыв парламента, либо установление военной диктатуры.
В то же самое время все узнали, что великого князя Николая (который охотился в своем поместье Першино, в Тульской губернии) срочно вызвали в Петергоф, резиденцию императорской семьи.
Консерваторы ликовали: они видели в великом князе диктатора, который положит конец всем беспорядкам. Граф Фредерикс тоже надеялся, что Николай Николаевич прижмет революционеров к ногтю; после этого можно будет подумать о даровании политических свобод.
Я был у министра двора, когда объявили о приходе великого князя (это было 15 октября).
Я провел Николая Николаевича в кабинет Фредерикса и удалился в соседнюю комнату. Почти сразу же раздались громкие голоса — великий князь кричал. Чуть позже он выскочил из дворца, запрыгнул в свой автомобиль и уехал. Фредерикс вышел за ним и сказал, садясь в свою машину:
— Кто бы мог в это поверить!
Позже он рассказал мне, что произошло.
Он обрадовался приезду великого князя и сказал, что все с нетерпением ждут его, надеясь, что он возьмет на себя ответственность и установит диктатуру. Услышав это, великий князь неожиданно и совершенно необъяснимо потерял над собой контроль; он выхватил револьвер и закричал:
— Если император не примет программу Витте, если он захочет заставить меня стать диктатором, то я застрелюсь в его присутствии вот из этого самого револьвера. Я иду к царю; я заехал к вам только для того, чтобы сообщить о своих намерениях. Вы должны помочь Витте во что бы то ни стало! Это необходимо для блага России и для всех нас.
После этого он выскочил из комнаты, словно сумасшедший.
Фредерике добавил:
— Это у него наследственная черта Ольденбургов — вспыльчивость.
Я был поражен столь необычным поведением великого князя, и мне было интересно узнать, почему он проникся такой симпатией к Витте. Я расспросил приближенных великого князя.
Выяснилось, что в день приезда в столицу великий князь долго разговаривал с рабочим Государственной типографии, человеком по фамилии Ушаков. Он считался лидером тех рабочих, которые оставались верны монархическому принципу. Его слова произвели на великого князя огромное впечатление и заставили выступить в поддержку Витте.
17 октября 1905 года Витте одержал полную победу — в соответствии с разработанным им планом был опубликован манифест о созыве народного представительного органа.
Решающим фактором в принятии манифеста 17 октября стала поддержка великого князя, но он не долго оставался сторонником Витте и его либеральной политики. Пришел день, когда он стал, не знаю как и почему, лидером крайне правых и яростно выступал против всего, что делал Витте, и всего, что было связано с манифестом 1905 года.
Крайне правые заявляли, что манифест был вырван у государя силой, по этой причине он не имеет законной силы и ни в чем не умаляет самодержавной власти царя. Думе следует отвести роль совещательного органа, который не имеет права оказывать никакого влияния на государственные дела. При необходимости государь может применить силу.
Великий князь Николай Николаевич по складу своего характера был склонен к насилию и первым посовето-
вал царю поступать вразрез с конституцией, которую он сам же и даровал. Если бы царь прислушивался к его советам, пропасть между представителями народа и государем расширялась бы еще быстрее и катастрофа наступила бы раньше.
Великий князь находился под влиянием своей жены Анастасии (Станы) Николаевны, бывшей жены князя Георгия Лейхтенбергского. Она окружала себя ясновидящими и верила, что предназначена для славных дел. Она убедила в этом и своего мужа, внушила ему агрессивные идеи во внешней политике и чуть было не завлекла императрицу в кружок шарлатанов спиритов. Это под ее непосредственным влиянием великий князь занялся тем, что он называл высшей политикой.
Влияние великой княгини Станы на двор царя сказывалось, конечно, только через великого князя. Я не знаю, собиралась ли эта честолюбивая княгиня претворять в жизнь свои планы, или ей было достаточно влиять на своего мужа.
Когда царь отрекся от престола, великий князь написал ему письмо, о чем он, наверное, очень жалел после гибели династии. В эмиграции, во Франции, Николай Николаевич безуспешно пытался собрать вокруг себя русских монархистов и отказывался признавать главенство великого князя Кирилла. Его политика привела к тому, что русские легитимисты оказались совершенно беспомощными, ибо у них не было единого центра.

Цитируется по кн.: Мосолов А.А. При дворе последнего царя. Воспоминания начальника дворцовой канцелярии. 1900-1916. М., 2006.


Взгляд родственника:

Из всех членов императорской семьи великий князь Николай Николаевич, старший сын моего дяди великого князя Николая Николаевича-старшего, имел самое большое влияние на наши государственные дела. Два важнейших акта в истории России — Манифест 17 октября 1905 года и отречение императора Николая 2 марта 1917 года — следует приписать полнейшей аберрации политического предвидения великого князя Николая Николаевича. Когда я пишу эти строки, мною руководят отнюдь не горькие чувства. Вражда между ним и моим братом великим князем Николаем Михайловичем относится к потонувшему уже миру. Оба они умерли и вошли в историю, и я далек от мысли умалять его редкую честность и добрые намерения. Людьми типа великого князя Николая Николаевича можно было бы пользоваться с большим успехом в любом хорошо организованном государстве, но при условии, что монарх сознавал бы ограниченность ума этого рода людей.

Мой двоюродный брат Николаша был превосходным строевым офицером. Не было равного ему в искусстве поддерживать строевую дисциплину, обучать солдат и готовить военные смотры. Тот, кому случалось присутствовать на парадах Петербургского гарнизона, имел возможность видеть безукоризненное исполнение воинских уставов в совершенстве вымуштрованной массой войск: каждая рота одета строго по форме, каждая пуговица на своем месте, каждое движение радовало сердце самых закоренелых любителей шагистики. Если бы великий князь Николай Николаевич оставался на посту командующего войсками гвардии и Петроградского Военного округа до февраля 1917 года, он оправдал бы все ожидания и сумел предотвратить февральский солдатский бунт.

Оглядываясь на двадцатитрехлетнее правление императора Николая II, я не вижу логического объяснения, почему государь считался с мнением Николая Николаевича в делах государственного управления. Как все военные, привыкшие иметь дело со строго определенными заданиями, Николай Николаевич терялся во всех сложных политических положениях, где его манера повышать голос и угрожать наказанием не производила желаемого эффекта. Всеобщая забастовка в октябре 1905 года поставила его в тупик, так как кодекс излюбленной им военной мудрости не знал никаких средств против коллективного неповиновения. Нельзя же было арестовать несколько миллионов забастовщиков! По его мнению, единственное, что можно было сделать, — это выяснить требования «командиров восстания». Попытка объяснить Николаю Николаевичу, что восстание 1905 года носило анархический характер и что не было «командиров», с которыми можно было вести переговоры, оказалась бы безрезультатной. С тех пор как существует мир, все армии, в том числе и революционные, находились под предводительством командиров. И вот 17 октября 1905 года, перед угрозой всеобщей забастовки, руководимой штабом большевистской секции социал-демократической партии, и аграрных беспорядков крестьян, которые требовали земельного передела, Николай Николаевич убедил государя подписать злополучный манифест, который мог бы удовлетворить только болтливых представителей русской интеллигенции. Манифест этот не имел отношения ни к большевикам, ни к крестьянам.

Забастовки продолжались, и крестьяне, недовольные созывом первой Государственной Думы, которая состояла из никчемных говорунов, продолжали сжигать имения своих помещиков. Государь должен был отдать приказ подавить восстание вооруженной силой, но русский монархический строй уже никогда более не оправился от унижения, порожденного тем фактом, что российский самодержец капитулировал перед толпой.

«Николай II никогда бы не подписал октябрьского Манифеста, — пишет Витте в своих мемуарах, — если бы на этом не настоял великий князь Николай Николаевич».

Печальный опыт 1905 г. не отучил императора Николая II обращаться в критические минуты за советом к великому князю Николаю Николаевичу. Двенадцать лет спустя, готовясь принять одно из самых важных решений в истории России, государь снова обратился к автору знаменитого Манифеста 17 октября 1905 г. Если бы великий князь посоветовал государю 2 марта 1917 года остаться на фронте и принять вызов революции, товарищ Сталин не принимал бы в 1931 году в Кремле мистера Бернарда Шоу! Но бывший Верховный Главнокомандующий искал по-прежнему «командиров революции», и ему казалось, что он нашел одного из них в лице г. Керенского. Всю истинную трагедию создавшегося положения Николай Николаевич понял только неделю спустя, когда, приехав в Ставку в Могилев, чтобы занять свой высокий пост, он узнал, что Петроградский Совдеп запретил г. Керенскому пользоваться его услугами.

Можно только удивляться простодушию этого человека, который проезжает по России, охваченной восстанием от Кавказа до Могилева, и не замечает ни толп народа, ни демонстраций, ни мятежей и остается непоколебимым в своей вере, что «новые командиры» оценят его безупречный патриотизм и военный опыт!

Александр Михайлович [Романов]. Воспоминания Великого князя. Москва, 2001. (Книга 1, Глава IX Царская фамилия).


Самый талантливый в императорской фамилии

А.В.Колчак"У Николая Николаевича я был в первый раз в 1915 году, во второй год войны, когда я был послан адмиралом Эссеном для доклада ему о положении дел в Балтийском море и о возможности совместных действий с армией на берегах этого моря. Ставка была тогда в Барановичах, и я ездил туда. В Барановичах я пробыл двое-трое суток. С Николаем Николаевичем я говорил очень мало и работал главным образом по этим вопросам в его Штабе. Второй раз я виделся с ним в Батуме. Как раз первое известие о революции в Петрограде я получил в Батуме. Николай Николаевич в это время был командующим Кавказской армией, и я был вызван туда для решения вопроса об устройстве портов побережья, устройства Трапезундского порта, где была главная база снабжения Кавказской армии, и вопросов перевозки по Черному морю. Я тогда, как и раньше, считал Николая Николаевича самым талантливым из всех лиц императорской фамилии, поэтому считал, что раз уже назначение состоялось из императорской фамилии, то он является единственным лицом, которое действительно могло нести обязанности главнокомандующего армией, как человек, все время занимавшийся и близко знакомый с практическим делом и много работавший в этой области.

Таким образом, в этом отношении Николай Николаевич являлся единственным в императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии, и везде. Что касается до его смены, то я всегда очень высоко ценил личность генерала Алексеева и считал его, хотя до войны мало встречался с ним, самым выдающимся из наших генералов, самым образованным, самым умным, наиболее подготовленным к широким военным задачам. Поэтому я крайне приветствовал смену Николая Николаевича и вступление Государя на путь Верховного Командования, зная, что - Начальником Штаба будет генерал Алексеев. Это для меня являлось гарантией успеха в ведении войны, ибо фактически Начальник Штаба Верховного Командования является главным руководителем всех операций. Поэтому я смотрел на назначение Государя, который слишком мало занимался военным делом, чтобы руководить им, только как на известное знамя, в том смысле, что верховный глава становится вождем армии. Конечно, он находился в центре управления, но фактически всем управлял Алексеев. Я считал Алексеева в этом случае выше стоящим и более полезным, чем Николай Николаевич".

А.В. Колчак.

Протокол заседания чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака. (Стенографический отчет). Заседание Чрезвычайной Следственной Комиссии 24 января 1920 г. Цит. по кн.: Окрест Колчака: документы и материалы. Составитель доктор исторических наук, профессор А.В. Квакин. М., 2007. С. 320-321.


Хамоват был

Полковник Лазарев (Париж) также часто доставлял интересные сведения. Однажды в середине 1903 года он представил нам секретную аттестацию наших главных начальников, составленную французским генеральным штабом. Полковнику Лазареву, как он сам написал об этом, эту аттестацию дал под секретом один из офицеров генерального штаба Франции, с которым он был в дружеских отношениях. Надо думать, что французский офицер дал русскому военному агенту такой секретный документ не по своей инициативе. Скорее всего, она исходила от высшего начальства союзной нам армии, которая имела право желать, чтобы во главе Российской армии стояли способные, даровитые начальники. Французы предполагали, что их аттестация дойдет до сведения Государя. Иначе какой же смысл был давать ее Лазареву?

В этой аттестации давалась убийственно отрицательная оценка как военачальников, так и всех наших высших генералов, за исключением одного, Драгомирова, который признавался выдающимся. Особенно доставалось военному министру Куропаткину, который оценивался как бездарный, мелочный, совершенно не способный быть полководцем. Так же оценивался и великий князь Николай Николаевич.

К великому несчастью нашей Родины, все последующие события — Японская война, Великая война, революция — в полной мере подтвердили это мнение французов.

...

Печатается по кн.: Никольский Е.А. Записки о прошлом. Сост. и подгот. текста Д.Г. Браунса. М., Русский путь, 2007. с. 87-88.

+ + +

Однажды я был с докладом у генерала Палицына. Вдруг дверь из приемной с шумом открылась, и в кабинет большими шагами вошел великий князь Николай Николаевич. Генерал и я быстро встали и низко ему поклонились. Николай Николаевич прошел вперед и через письменный стол протянул Палицыну руку. Я стоял рядом в одном шаге от него за тем же столом. Великий князь на мой поклон не обратил никакого внимания, даже не бросил в мою сторону взгляда, как будто вместо меня было пустое место.

Я собрал свои бумаги, медленно отошел от стола и, проходя, вторично низко поклонился. Николай Николаевич вторично не ответил на мой поклон, не обращая, видимо, на меня совершенно никакого внимания.

Такое пренебрежение ко мне, офицеру Российской императорской армии, произвело на меня удручающее впечатление. Я как бы получил совершенно незаслуженно пощечину от проходившего мимо меня незнакомца.

При следующем моем докладе генералу Палицыну, который был крайне воспитанным и деликатным в личных отношениях, он, здороваясь со мною, сказал:

— На вас, кажется, произвело сильное впечатление, что великий князь не ответил на ваши поклоны — не придавайте этому никакого значения, с ним это случается, когда он бывает чем-либо взволнован.

Когда Николай Николаевич был генерал-инспектором кавалерии, то он часто производил инспекторские смотры кавалерийским полкам. Особенно педантично, с секундомером в руке проверял он скорость движения каждого всадника на измеренном расстоянии определенным аллюром. Если всадник не проходил это расстояние в установленное время, то великий князь выходил из себя. Если же этот недочет повторялся несколькими кавалеристами одного эскадрона, особенно офицерами, то он очень часто в припадке раздражения разражался площадной руганью, обращаясь иногда непосредственно к офицерам. Бывали случаи, что более или менее обеспеченные офицеры, получившие подобное, немедленно уходили с военной службы.

Печатается по кн.: Никольский Е.А. Записки о прошлом. Сост. и подгот. текста Д.Г. Браунса. М., Русский путь, 2007. с. 129-130.


Ненавидел Распутина

Николай Николаевич (младший) (1856-1929) - великий князь, первый сын в. к. Николая Николаевича (старшего) и в. к. Александры Петровны Ольденбургской, внук Николая I. В 1907 г. в Ялте женился на Анастасии (Стане) Николаевне, третьей дочери короля Черногории Николая I, бывшей жене Георгия Максимилиановича де Богарне, князя Романовского, шестого герцога Лейхтенбергского. В 1876 г. окончил Николаевскую академию Генштаба. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Наместник на Кавказе. В 1905 г. главнокомандующий войсками гвардии и СПб военного округа и председатель Совета государственной обороны. Генерал-адъютант, генерал от кавалерии, генерал-инспектор кавалерии. Провел разработку нового устава в 1908 г., постоянно вмешивался в работу военного и морского министров, что создавало разнобой в управлении войсками. 20.07.1914 г. назначен Верховным главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами. 09.03.1915 г. награжден орденом Святого Георгия 2-й степени. 23.08.1915 г., после того как Николай II стал главнокомандующим, назначен наместником на Кавказе, наказным атаманом Кавказского казачьего войска и главнокомандующим русскими военными силами на Кавказском фронте. Данное решение царя вызвало раздражение в общественных и политических кругах, увидевших в этом признак усиления влияния императрицы Александры Федоровны и Г.Е. Распутина, которого ненавидел Николай Николаевич (ранее он и его супруга Стана являлись горячими поклонниками «старца» и способствовали его знакомству с царской четой). 2(15) марта 1917 г. Николай II при отречении назначил Николая Николаевича верховным главнокомандующим, но под давлением Советов и Временного правительства великий князь отказался от этого поста. Член масонского ордена мартинистов (1909), состоял в масонской «Великокняжеской Ложе» (после 1907 до 1917). В эмиграции с апреля 1919 г. Проживал под фамилией Борисов в Шуаньи под Парижем и в Антибе. Среди Белой эмиграции считался претендентом на российский престол. Умер в Антибе.

Использованы материалы книги: Дневник Распутина. М., ЗАО "Олма Медиа Групп". 2008. (Этот текст принадлежит составителям книги - канд. ист. н. Д.А.Коцюбинскому и канд. ист. н. И.В. Лукоянову).


Ю.Н. Данилов про Николая Николаевича

Авторитет Великого Князя при царе достиг своего апогея к 1905 году, когда внутреннее положение страны ухудшилось настолько, что порядок мог быть сдерживаем в ней только войсками. Великий Князь Николай Николаевич, всегда считался одним из самых твердых военачальников, и потому Императору Николаю II-му естественно было видеть в нем для себя опору и защитника династии, принимая тем более во внимание его принадлежность к Императорской Фамилии.

При таких исключительных условиях неудивительно, что когда над Россией нависли черные тучи первой революции, Великому Князю Николаю Николаевичу пришлось сыграть выдающуюся роль в истории России.

Наступила осень 1905 года. — Внутреннее положение становилось донельзя напряженным. В войне с Японией одна неприятность следовала за другой: Ляоян, Шахэ, сдача Порт-Артура, Мукден — таковы печально звучавшие имена сухопутных поражений. Наконец, на море — трагическая Цусима. — Всем было ясно, что маленькая Япония победила Русского Великана. Спешно открылись в Портсмуте морально тяжелые для России, мирные переговоры.

Хотя в русско-японской распре приняла участие едва третья часть русских вооруженных сил, тем не менее, война эта внесла полное расстройство в организацию всей армии. Это обстоятельство явилось результатом неправильной системы комплектования Маньчжурских армий, для которых из войсковых частей, оставшихся в России, бессистемно выхватывались офицеры, кадровые нижние чины и разного рода специалисты; из запасов же военного времени бралось для пополнения материальной части все то, в чем оказывалась нужда на театре войны. Под конец же войны, по настоянию начальства Маньчжурских армий, для коренного улучшения состава последних, изо всех частей войск остававшихся в России, были выделены и отправлены на Дальний Восток все люди младшего возрастного призыва, что окончательно расстроило эти части и свело многие полки к столь ничтожному составу, при котором стало невозможным ни правильное обучение, ни несение гарнизонной службы.

Между тем, как я уже говорил, случаи вмешательства вооруженной силы во внутреннюю жизнь страны, значительно возросли, вследствие все разраставшейся революционной пропаганды. — В сущности, к указанному времени вся Россия была объята волнениями; некоторые же окраины находились в открытом возмущении. — Жестокое восстание разразилось в Москве. — К сожалению, революционная пропаганда не ограничилась населением; она стала проникать и в казарму. — Особенно неспокойно становилось во флоте; команды на берегу и на кораблях были почти полностью захвачены революционным брожением.

В начале октября стало останавливаться железнодорожное движение; забастовали телеграф, почта. В Петербурге потухло электричество и явилась угроза остановки даже водопровода… Страну охватило состояние паралича.

Рядом с безвластным правительством, авторитет которого стал неизменно падать, выросло новое учреждение: «Совет рабочих депутатов», который успел в самое короткое время укрепиться и разрастись в своем значении. Его исполнительный орган, по объему власти, становился день ото дня все сильнее и потому опаснее для правительства.

В столь трудное время в оперативную часть Главного Штаба стал все чаще захаживать, для сбора различного рода справок, часто секретных, генерал Палицын, занимавший должность начальника штаба генерал-инспектора кавалерии. — Занимая в то время должность начальника оперативного отделения, я вынужден был, в конце концов, испросить у своего начальства указаний, могу ли я удовлетворять пожелания генерала Палицына. Получив утвердительный ответ я из него мог усмотреть, что генерал Палицын выполняет какое-то поручение, остающееся пока секретным. — Я не выразил потому особого удивления, когда вскоре прочел в одном из Высочайших приказов об учреждении должности начальника Генерального Штаба, о чем много говорили тогда, и о назначении на эту должность генерала Палицына, с выделением в его ведение нескольких отделений Главного Штаба, ведавших вопросами оперативными, железнодорожными и топографическими. Несколько позднее в Главное Упраление Генерального Штаба перешла также мобилизационная часть.

Здесь кстати будет сказать, что, вместе с учреждением должности начальника Генерального Штаба, последний, по примеру Германии, был изъят из подчинения военного министра и, таким образом, по вопросам подведомственным начальнику Генерального Штаба, он являлся прямым докладчиком у Государя Императора. — Порядок этот, однако, не дал у нас в России ожидавшихся результатов и весьма скоро начальник Генерального Штаба, выделенный из состава военного министерства, оказался совершенно оторванным от жизни и бессильным в проведении тех мер, которые казались ему необходимыми. Настоящим хозяином дела продолжал оставаться военный министр, в ведении которого оставалось распоряжение бюджетом. Вместе с тем, наличие двух докладчиков по военным делам лишь излишне должно было стеснять Государя, в особенности в случае разногласий между ними. По этим соображениям, уже в 1908 году Главное Упраление Генерального Штаба было вновь введено в состав военного министерства. Начальник Генерального Штаба был подчинен военному министру и за ним было оставлено лишь право личного доклада Государю в отдельных случаях, в присутствии военного министра. В таком именно виде положение о начальнике Генерального Штаба проделжалось в Росии до войны 1914 года.

Назначение в должности начальника Генерального Штаба, генерала Палицына, многолетнего сотрудника Великого Князя Николая Николаевича, ясно указывало, что в гору идет влияние последнего. И, действительно. — Почти одновременно с новым назначением генерала Палицына был учрежден Совет Государственной Обороны, во главе которого оказался Великий Князь Николай Николаевич. Вместе с тем, спешно вызванный из деревни в Петербург он заменил одновременно и Великого Князя Владимира Александровича, дядю Императора Николая II-го на посту Главнокомандующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа. — Этот последний пост, в виду положения, создавшегося в России, в частности в Петербурге, получил к тому времени исключительную важность, так как в руки лица, находившегося во главе войск столичного округа, по существу, передавалась судьба столицы, а с нею и всей империи.

Общеизвестно, что граф Витте, недавно вернувшийся из С. Америки, после заключения мира с Японией, усиленно советовал в интересах общего успокоения даровать стране конституционные начала, во изменение никого не удовлетворившего закона о «Булыгинской Думе», которым предусматривалось «непременное сохранение основных законов Империи». Названное лицо, таким образом, являлось вдохновителем идей, положенных в основу манифеста 17-го октября и новых основных законов, приуроченных к нему. И хотя, установленные новые положения заключали в себе много неопределенностей, недомолвок и даже противоречий, тем не менее, едва ли однако серьезно можно оспаривать то положение, что с утверждением их, — Россия должна была считаться Государством, вступившим на конституционный путь.

«Никакой закон, говорилось в одной из статей новых основных законов, не может восприять силы без одобрения Думы».

Правда, граф Витте намечал также возможность другого пути, заключавшегося в предоставлении особо доверенному лицу диктаторских полномочий, для подавления всяких попыток к установлению более свободного образа жизни. Но в прочность этого пути, как я уже говорил, сам Витте не верил.

«Казни и потоки крови, выражался он в одной из своих записок, только ускорят взрыв. За ними наступит дикий разгул, неизменный спутник человеческих страстей».

Конституционные идеи, проводившиеся С.Ю. Витте, вначале не встретили особого сочувствия при Дворе. Они шли вразрез также интересам правящих кругов, хранивших убеждение в том, что только самодержавие есть наилучший способ управления Россией. Поэтому, довольно многочисленные записки графа Витте, касавшиеся данного вопроса, подвергались неоднократной критике в разного рода высших заседаниях и совещаниях, в состав которых даже не всегда привлекался сам автор названных записок. — Наиболее горячим противником идей графа Витте явился И.Л. Горемыкин, бывший министр внутренних дел — старый государственный деятель, явившийся, как мы увидим дальше, и в будущем верным стражем всех охранительных тенденций. И если, тем не менее, в 1905 году победило либеральное течение, то этой победе, несомненно, способствовала та позиция, которую занял в данном вопросе Великий Князь Николай Николаевич. Призванный в это время на пост главнокомандующего войсками столичного округа, он, по-видимому, и предназначался на роль того диктатора, который, в случае отказа от дарования стране конституции, должен был подавить в народе «до корня» всякое стремление к установлению более современных начал жизни.

Великий Князь Николай Николаевич, однако, на себя эту роль не принял. Он твердо заявил, что лично находит уступки необходимыми, и, вместе с тем, предупредил, что военная диктатура вообще неосуществима, вследствие недостаточности войск и полного расстройства их, явившегося результатом только что закончившейся войны с Японией..

Говорят, что и другое, приближенное к Государю лицо, Д. Трепов, рекомендовавший вначале политику: «Патронов не жалеть», — посоветовал царю «уступки».

Эти уступки выразились в изданном манифесте 17-го октября, каковым актом имелось ввиду придать дарованным свободам характер лично исходившим от Государя Императора.

Рассказывают, что у Великого Князя, в дни предшествовавшие 17-му октября, было свидание, имевшее решающее значение, с одним из видных представителей рабочего движения, неким Ушаковым. — Ушаков был сам рабочим экспедиции заготовления государственных бумаг. Наблюдая все, происходившее кругом, он вынес твердое убеждение в необходимости уничтожения самодержавия, путем дарования «самим Царем» стране конституции. В таком акте он усматривал наиболее действительный способ замирения русского народа и борьбы с республиканскими влияниями.

— Русский народ за сотни лет привык к монархическому принципу, говорил он, и едва ли желает в этом смысле изменения, но он не удовлетворен существующими способами управления Россией и стоит за то, чтобы ему была дана возможность принимать участие в выработке законов и вообще в решении государственных дел.

Об этом Ушакове упоминает в своих воспоминаниях С.Ю. Витте, который также свидетельствует о факте свидания названного рабочего с Великим Князем.

Будучи вызван в Петербург Императором, Великий Князь только что приехал в столицу. Зная, что ему предстоит с Царем вести беседу о происходящих событиях и желая поближе познакомиться с их сущностью, он выразил согласие на свидание с Ушаковым, приобревшим довольно громкую известность своей осведомленностью и положением в рабочих кругах. Приглашенный в дом Великого Князя, на Михайловской площади, Ушаков стал развивать перед Великим Князем свои взгляды и убеждать его повлиять на царя пойти на уступки.

Вначале Великий Князь выразил полное несогласие со взглядами своего собеседника.

— Я старый солдат и верный слуга своего Государя; только самодержавный образ правления, по моему мнению, может России гарантировать пользу. — При этом Великий Князь, по рассказу Ушакова, проявлял крайнее возбуждение, и даже с сердцем откинул стул, мешавший его обычной нервной жестикуляции. Но с развитием беседы и доводов в пользу уступок, он стал успокаиваться. Ушаков говорил, что вода в реке не стоит на месте, а течет вперед, что против ее напора ничто не устоит, что расчеты на солдатский штык не надежное средство, ибо солдат — тот же крестьянин или рабочий, а офицеры, будучи преданы монарху, все же видят недостатки существующего управления, и еще в начале 19-го столетия наиболее передовые из них стали проявлять склонность к конституции. Великий Князь, как лицо, близко стоящее к Верховному Главе Государства и пользующееся его доверием, обязан при таких условиях открыть Царю глаза, чем может быть спасен самый монархический принцип, к которому русский народ привык в течении многих веков.

После некоторого молчания, Великий Князь, по существующему рассказу, в глубоком раздумье произнес:

— Все это гладко на словах, но как провести эти идеи в жизнь!.. Хорошо, добавил он, наконец, решительно, я попытаюсь сделать, что могу. Я всегда счастлив служить Государю и Отечеству…

Я не могу, конечно, ни отрицать, ни утверждать достоверность этой беседы. Но я могу с полным убеждением отметить, что, если этой беседы и не было, то она «могла быть», до такой степени она соответствует внутреннему облику Великого Князя. Тут все есть: и его доступность, и бесконечная преданность монархическому принципу, как таковому, и его горячность в начале разговора, и его отзывчивость к убежденно сказанному разумному и логическому слову и, наконец, его беспредельная любовь к отечеству, которая превалировала над всеми остальными чувствами, как бы эти последствия в нем ни были заложены.

Факт несомненен, что под влиянием внешних и внутренних событий 1905 года, в Великом Князе Николае Николаевиче совершился весьма значительный внутренний политический сдвиг: из сторонника крайнего, мистически-религиозного самодержавного монархизма или даже «царизма», он стал на путь «конституционализма». Этот сдвиг стоил ему, конечно, большой внутренней борьбы; его религиозно настроенная натура, быть может и впоследствии вела его в этом вопросе зигзагами, но несомненно, что, в общем, он наметил для России дальнейший политический путь, указывавшийся ей народным желанием.  — Это-то обстоятельство, несомненно, и дало ему впоследствии популярность в народе.

В воспоминаниях графа Витте, касающихся обстоятельств, сопровождавших подписание Императором Николаем II манифеста 17-го октября, говорится, что при обратном возвращении на пароходе из Петергофа в Петербург, Великий Князь Николай Николаевич, обратившись к автору воспоминаний, сказал: «Сегодня 17-е число — это знаменательное число. Второй раз в это число спасается Императорская семья!..» Этой фразой Великий Князь определенно указывал на чудесное избавление всей Императорской семьи от железнодорожной катастрофы близ станции Борки и на его убеждение в том, что дарованный в этот день конституционный акт был единственным в то время средством спасти в России монархию и династию.

Но безбрежный разволновавшийся океан никогда сразу не входит в берега. В декабре разразилось восстание в Москве. — Весной 1906 года — волнения охватили Прибалтийский край. — В усмирении этих местностей приняли решительное участие войска, подведомственные Великому Князю. — Страну необходимо было оберечь от крайностей.

Решившись на уступки, власть должна была поставить им предел. Этим объясняется та твердость, с которою действовали, после манифеста 17-го октября, войска при подавлении дальнейших беспорядков. Эта непреклонность действий вызвала со стороны социалистов-террористов организацию ряда покушений на Великого Князя. Особенно угрожающ был акт, подготовлявшийся так называемой «группой семерых», пресечением которого полиция обязана, как говорят, деятельности Азефа, известного в свое время провокатора. Между тем, только проявленной твердостью более чем на десятилетие была отсрочена гибель страны. Падение России быть может было бы окончательно предупреждено, если бы, рядом с этой твердостью, шло разумное использование данной передышки путем укрепления и развития однажды дарованных свобод.

К несчастью, события в России пошли другим путем.

Ю.Н. Данилов. Великий князь Николай Николаевич. сс. 50-57. Электронная версия текста с сайта http://community.livejournal.com/1905_1907_ru/20584.html


Далее читайте:

Династия Романовых (биографический указатель)

Романовы после Николая I (генеалогическая таблица)

Великие князья Михайловичи, их потомки (генеалогическая таблица)

Первая мировая война (хронологическая таблица)

Судьба лиц императорской фамилии после революции 1917—1918 г. (Справка к 1 июля 1953 г.)

Письмо великому князю Николаю Николаевичу, 27 января 1908 г.

Литература:

Данилов Ю. Н., Вел. князь Николай Николаевич, Париж, 1930.

 

 

 


ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС