Оруэлл Джордж
       > НА ГЛАВНУЮ > БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ > УКАЗАТЕЛЬ О >

ссылка на XPOHOC

Оруэлл Джордж

1903-1950

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
1937-й и другие годы

Джордж Оруэлл

Оруэлл Джордж (Orwell) (наст. имя Эрик Блэр, Blair) (1903-1950), английский писатель и публицист. Участник Гражданской войны в Испании 1936-1939 (книги «Памяти Каталонии», 1938, очерк «Вспоминая войну в Испании», 1942, полностью опубликован в 1953). В сатире «Скотный двор» (1945) показал перерождение революционных принципов и программ. В романе-антиутопии «1984» (1949) изобразил будущее мировое общество как тоталитарный иерархический строй, основанный на изощренном физическом и духовном порабощении, пронизанный всеобщим страхом и ненавистью.

+ + +

Оруэлл Джордж (наст. имя Эрик Блэр; 1903 – 1950) – британский писатель и публицист. Труды: повесть «Ферма животных» (1945), роман-антиутопия «1984» (1949), в которых изображается тоталитарное общество.

Использованы материалы кн.: Политическая мысль Новейшего времени. Персоналии, идеи, концепции: Краткий справочник / Сост. Михайлова Е.М. – Чебоксары: ЧКИ РУК, 2010, с. 24.


Оруэлл ДжорджХудожник острого, иронического ума Джордж Оруэлл (его настоящее имя — Эрик А. Бпэйр) прожил недолгую жизнь. Но самый знаменитый и лучший роман Оруэлла — «1984», - написанный четыре с лишним десятилетия назад, и сегодня сохраняет свою жгучую актуальность и остается итогом его жизненного и писательского пути. Важной вехой на этом пути было и другое не менее знаменитое его произведение — сатирико-аллегорическая повесть «Звероферма» (1945г.) — одно из первых художественных обличений сталинизма (есть несколько русских переводов повести и под другими заголовками — «Скотский хутор», «Ферма животных» и тому подобное).

Оруэлл никогда не принимал на веру расхожие, заемные теории. Свидетель драматических событий 30-40-х годов, он словно бы держал руку на пульсе времени, был бескомпромиссно привержен правде, не уставал воевать против лжи, откуда бы она ни исходила — «справа» или «слева». Его главным противником был тоталитаризм, в какие бы идеологические, пропагандистские одежды он ни рядился. В нем он видел угрозу свободе и демократии, высшим человеческим ценностям. Он до конца считал себя приверженцем демократического социализма, под которым разумел систему, основанную на свободе, социальной справедливости и уважении к человеку. Оруэллу была очень близка мысль, которую он не уставал повторять: демократия невозможна без просвещения народа, а просвещение народа - без демократии.

Оруэлл оставил обширное наследие, которое мы еще только начинаем осваивать. Помимо упомянутых произведений он написал пять романов. несколько книг очерков и эссе, мемуарные записки об испанской войне («Памяти Каталонии»). Статьи, заметки, рецензии, радиопередачи, письма составили три пухлых тома, примерно по 500—600 страниц каждый.

Оруэлл был одним из самых блестящих английских журналистов. Как газетный обозреватель и радиокомментатор он писал много, но в его материалах не было репортерской «скорописи», легковерной «злобы дня», что ставит Оруэлла в один ряд с классиками английской эссеистики — такими, как Свифт и Хэзлитт. Оруэлл хотел помочь своим читателям освободиться от ложных догм, шаблонов и мифов. Одним из самых опасных он считал «советский миф», укореняемый на Западе тоталитарно-сталинской пропагандой. Он считал своим долгом писать об этом даже тогда, когда его позиция отнюдь не была популярной, в период второй мировой войны. Ведь публикация «Зверофермы» была связана с немалыми трудностями — она пришлась на год Тегерана, апогей антигитлеровской коалиции.

В 1947 году Оруэлл написал предисловие к «Звероферме», переведенной на украинский язык и предназначенной для эмигрантов и так называемых «перемещенных лиц», оказавшихся на Западе. В нем Оруэлл — и это особенно существенно — рассказывает о генезисе своей политической философии.

Использован материал публикации Бориса Гиленсона


Оруэлл ДжорджВ застойные времена наши периодические издания с зарубежным «уклоном» всегда откликались на октябрьские годовщины подборками высказываний видный деятелей культуры и поли" тики Запада. Это были дежурные рубрики, обычно именуемые «Голоса друзей». А к «круглым» октябрьским датам выпускались целые сборники из соответствующих цитат, приводившихся зачастую в усеченном виде. В таких «поминальниках» были достаточно известные имена: Джон Рид и Барбюс, Роллан и Шоу, Уэллс и Фейхтвангер, Арагон и Драйзер. Только сейчс мы узнаем, что их отношение. — отношение даже тех, кто искренно верил в социализм, — к «коммунистическому эксперименту» отнюдь не было безоблачно-радужным. Что касается суждений об СССР целиком негативного характера, надолго похороненных в спецхранах, то о них говорилось не иначе как о «потугах фальсификаторов» и «клевете».

Но вот наступило время возвращенных имен. Среди тех, кто подвергался у нас остракизму за разные «несоответствующие» суждения,— Андре Жид; Андре Мальро, Артур Кёстлер, Генри Миллер, Джон Дос Пассос. И, конечно же, Джордж Оруэлл. Автору романа «1984», сатиры «Скотный двор», Испанских воспоминаний «Памяти Каталонии» принадлежит и огромный пласт'' публицистических выступлений, составивших четыре пухлых тома по 600-700 страниц каждый. Кое-что из них уже попало и в нашу рубрику («НВ» №31/91). Хотя Оруэлл не бывал в СССР, «советский фактор составляя важную сторону его размышлений и политического анализа. Он внимательно следил за работами тех писателей и журналистов, достаточно объективных. и честных, который рассказывали о своих «русских впечатлениях». Оруэлл полагал, что обличение тоталитаризма в любых его формах, обнажение лжи и техники «промывания мозгов», ниспроверже-ние коммунистических мифов будет 'эффективно содействовать укреплению демократии и свободы. Приведенные фрагменты из его выступлений в 30-40-е годы, впервые публикуемые в России, — наглядное тому свидетельство...

Использован материал публикации Ростислава Золотарева


Оруэлл (Orwell) Джордж [псевд.; наст. имя и фам. Эрик Артур Блэp (Blair)] (25.6.1903, Мотихари, Индия, — 21.1.1950, Лондон), английский писатель и публицист. Представитель современной антиутопии, оказавший после 2-й мировой войны значительное влияние на западную общественную мысль и буржуазную социологию. В конце 20-х годов сблизился с мелкобуржуазными радикалами; в рядах анархистской организации ПОУМ участвовал в гражданской войне 1936—1939 годов в Испании, был ранен и, разочаровавшись в революционных идеалах, перешёл на позиции либерального реформизма и антикоммунизма. Большое влияние на творчество Оруэлла оказали Дж. Свифт, С. Батлер, Дж. Лондон, Д. Лоренс, Е. И. Замятин. Известность Оруэллу принесли очерки о бедственной жизни английских шахтёров, воспоминания о войне в Испании, литературно-критические и публицистические работы. Однако литературная и политическая репутация Оруэлла связана почти исключительно с его сатирой «Ферма животных» («Aniinal farm», 1945), проповедующей бессмысленность революционной борьбы, и с романом-антиутопией «1984 год» (1940), в котором изображается общество, идущее на смену капитализму и буржуазной демократии. Непосредственной целью этого романа было развитие до логического абсурда концепции Дж. Бёрнхема о так называемой революции управляющих и её социологическая и литературно-художественная критика. Будущее общество, по Оруэллу,— тоталитарный иерархический строй, покоящийся на изощрённом физическом и духовном порабощении масс, полном попрании свободы и достоинства личности; это общество материальных лишений, всеобщего страха и ненависти.

С субъективно-идеалистических позиций Оруэлл рассматривает проблемы отчуждения, свободы и необходимости, истинности знания, манипуляции, сознанием и поведением личности, пытается обосновать волюнтаризм в политике. Предостережение о некоторых опасных тенденциях и протест против подавления свободы личности сочетаются с проповедью бесперспективности освободительной борьбы трудящихся за лучшее будущее, что позволило идеологам реакции воспользоваться творчеством Оруэлла для широкой антикоммунистической пропаганды. Многие образы, метафоры и афоризмы Оруэлла широко употребляются в современной буржуазной социологии, политологии, журналистике и пр. В 60—70-х годах на Западе возрос интерес к идейному наследию Оруэлла, за которое ведут острую борьбу как реакционные, ультраправые силы, так и мелкобуржуазные радикалы, усматривающие в Оруэлле предшественника «новых левых» и считающие, что многие тенденции современного западного общества предвосхищены в оруэлловских описаниях 1984 года,

Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983.

Сочинения: Down and out in Paris and London, L., 1933; Burmese days, Ν, Υ., 1934; The road to Wigan Pier, L., 1937;Нопище to Catalonia, L., 1938; Coming up for air, L., 1939; The collected essays, journalism and letters of G. Orwell, ed. by S. Orwell and J. Angus, v. 1—4, Ν. Ϋ., 1968 (библ.).

Литература: Мортон А. Л., Англ. утопия, пер. с англ., Μ., 1956, гл. 7; Семенов Ю. Н., Обществ. прогресс и социальная философия совр. буржуазии, М., 1965, гл. 2, § 2; Ша х н а з а-р о в Г., Этот прекрасный новый мир в этом пресловутом 1984 г., «Иностр. лит-ра», 1979, № 7; R e e s R., George Orwell fugitive from the camp of victory, Carbondale, 1962; The world of George Orwell, ed. M. Gross, N. Y., 1972; Stansky P., Abrahams W., The unknown Orwell, L.. 1972; Burgess A., 1985, Boston, 1978; Crick В., Orwell George: A life, L., 1980. Э. А. Араб-Оглы.


Оруэлл (Orwell) Джордж (настоящее имя - Эрик Артур Блэйр, псевдоним Оруэлл принят в 1933) (1903- 1950) - британский мыслитель и писатель, классик современной антиутопии. Окончил колледж Итона (1921). Участник гражданской войны в Испании на стороне республиканцев. Основные сочинения: "1984" (1949), "Скотный двор" ("Звероферма") (1945), "Собачья жизнь в Париже и Лондоне" (1933), "Дочь священника" (1935), "Пусть цветет аспидистра" (1936), "Дни в Бирме" (1934, 1936), "Дорога на Уиган-Пирс" (1937), "Памяти Каталонии" (1939), "За глотком свежего воздуха" (1939), "Во чреве кита" (1940), "Лев и единорог" (1940), "Уэллс, Гитлер и Всемирное Государство" (1941), "Литература и тоталитаризм" (1941), "Подавление литературы" (1945-1946), "Политика против литературы. Взгляд на "Путешествия Гулливера" (1946), "Рецензия на "Мы" Е.И. Замятина" (1946), "Англичане" (1947), "Писатели и Левиафан" (1948) и др.

Смысловой и аксиологической несущей конструкцией всего творчества О. выступала предельно жесткая критика тоталитаризма в любых его формах и проявлениях. В сатирическом произведении "Звероферма", навеянным О. мотивами событий в СССР 1917-1945 и практиками революционистских режимов в Европе между первой и второй мировыми войнами, демонстрируется неизбежное перерождение касты профессиональных революционеров, ставшей правящим классом. Стремление последнего с целью удержания власти формулировать перед народными классами постоянно меняющиеся и абсолютно неразрешимые для данного поколения задачи, порождает, по О., особый цинизм властвующей элиты, приходящей к тоталитарному господству насильственным путем. (По убеждению О., "новизна тоталитаризма - в том, что его доктрины не только неоспоримы, но и переменчивы. Человеку надлежит принимать их под страхом отлучения, однако, с другой стороны, быть всегда готовым к тому, что они в одну минуту могут перемениться... Тоталитаризм... сулит нам не столько эпоху веры, сколько эпоху шизофрении... Если когда-нибудь где-нибудь бесповоротно восторжествует тоталитарное общество, оно, вероятно, учредит некий шизофренический образ мышления, допускающий опору на здравый смысл в повседневной жизни и в некоторых точных науках и предполагающий отказ от здравого смысла в политике, истории и социологии... Общество превращается в тоталитарное, когда его структуры становятся вопиюще искусственными, то есть когда его правящий класс утрачивает свое назначение, но силой или обманом продолжает цепляться за власть. Подобное общество... никогда не сможет себе позволить терпимости или интеллектуального равновесия".) О. одним из первых почувствовал, что представители социальных групп-аутсайдеров, стремящихся к силовому овладению механизмами государственного управления и перераспределения материальных благ, изначально в массе своей ориентированы на легитимацию абсолютной бесконтрольности своего пребывания у власти. Идеи "Зверофермы" и других произведений О. 1940-х впоследствии трансформировались в грандиозную антиутопию "1984" - культовый текст мировой гуманистической традиции (тираж англоязычных изданий только в первый год существования - около полумиллиона экземпляров; переведен на 60 языков мира; неоднократно экранизирован и телеэкранизирован), посвященный многомерной критике тоталитаризма.

В философско-социологическом и культурологическом контекстах интерпретационный потенциал центральных идеологем "1984", выступавших и продолжающих выступать предметом планетарных интеллектуальных полемик на протяжении всей второй половины 20 в., безусловно сопоставим с "Левиафаном" Гоббса. Главными несущими конструкциями "1984" выступили: а) идея, которой твердо придерживался О. и согласно которой "...социализм, если он значит только централизованное управление и плановое производство, не имеет в своей природе ни демократии, ни равенства"; б) тезис О. о том, что интеллектуалы, ангажированные идеологией, "в большинстве своем готовы к диктаторским методам, тайной полиции, систематической фальсификации...". Вопреки вере представителей социалистических и лейбористских движений середины 20 ст. в собственную исторически-прогрессивную миссию, вопреки их убежденности в том, что тирания порождается институтами частной собственности и стремлением правящих классов к неограниченному обогащению, О. предположил (в известном смысле под влиянием Бернхэма), что "последняя в мире олигархическая революция" может быть осуществлена не столько классом крупных собственников, сколько репрезентантами "воли и интеллекта", сторонниками "рационального, планового общества" - "новой аристократией", рекрутирующейся во второй половине 20 в. из "бюрократов, ученых, инженеров, профсоюзных руководителей, специалистов по обработке общественного мнения, социологов, преподавателей и профессиональных политиков". Именно эти люди и "верхний слой рабочего класса", соединенные вместе "выхолощенным миром монополистической промышленности и централизованной власти", оказались, согласно версии "1984", "менее алчны, менее склонны к роскоши", но в отличие от "нерешительных и расхлябанных" тираний прошлого они "сильнее жаждали чистой власти" и "настойчивее стремились сокрушить оппозицию".

(По мнению О., именно они освоили в полном объеме программную мысль, что "цель репрессий - репрессии, цель пытки - пытка, цель власти - власть".)

Архитектоника и исполнение "1984" по классическим канонам романа, фундированные концептуально-метафорическими реконструкциями идеологии, теории и практики современных О. тоталитарных режимов, а также формулировка в его рамках ряда значимых социально-философских, социологических, политологических и социально-психологических гипотез обусловливают разноуровневую и перманентную эвристическую нагруженность этого произведения. Разнокачественные характеристики вымышленного государства Океания (со столицей в Лондоне) - цитадели тоталитарной версии социализма (по версии "1984" "ангсоца", или "английского социализма"), формулируемые О., могут быть сведены к следующим: 1. Фиксация и обобщение типичных репертуаров государственной деятельности социалистических СССР и Германии; культур-философские "провокации" против сакральных идеалов и ментальности англо-саксонского типа первой половины 20 ст. Так, весьма узнаваемыми выступали атрибутивные для Океании: А) Структура государственного аппарата, включавшего в себя "министерство правды", ведущее вопросы информации, образования, досуга и искусств; "министерство мира", отвечающее за ведение войн; "министерство любви", курирующее общественный порядок; "министерство изобилия", занимающееся экономикой. Б) Атмосфера тотального слежения и взаимного доносительства ("...приходилось жить - и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, - с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают... детей же систематически настраивают против родителей, учат шпионить за ними и доносить об их отклонениях"). В) Псевдоправовое поле, когда "противозаконного не существует, ибо нет самих законов". Г) Эстетизация насильственной смерти "врагов" народа и государства в масс-искусстве (особенно - в кинопроизводстве и в сценариях массовых манифестаций). Д) "Двухминутки ненависти" - образ милитаристских "политических информаций". Е) Безвозвратное исчезновение (обозначение "1984" - "распыление") миллионов людей (ср. "десять лет без права переписки" в системе ГУЛАГа) и "выселение целых народов".

Согласно представлениям О., нравственные запреты и сексуальные табу, обусловленные викторианской моралью, были не только полностью сохранены в условиях тоталитаризма, но и санкционированы всей мощью репрессивной государственной машины. Распространяемые на повседневную жизнь членов Партии данные поведенческие ограничения, конечной целью которых было "лишение полового акта удовольствия", "уничтожение эротизма", воспроизведение детей в первую очередь для нужд армии, исполняли роль дополнительных средств социального контроля: согласно О., "...между воздержанием и политической правоверностью есть прямая и тесная связь. Как еще разогреть до нужного градуса ненависть, страх и кретинскую доверчивость, если не закупорив наглухо какой-то могучий инстинкт, дабы он превратился в топливо?". 2. Предвосхищение и концептуализация универсальных процедур конституирования и легитимации тоталитарных механизмов в обществах постиндустриального и информационного типов. Осознанно ориентированными в будущее (что диктовалось как самим жанром антиутопии, так и представлениями О. о планетарном масштабе угрозы тоталитаризма) выступили акценты "1984", согласно которым: А) "Единственной надежной основой для олигархии" является коллективизм. Б) Ангсоц выполнил "главный пункт социалистической программы" - "экономическое неравенство было закреплено навсегда". В) Была достигнута и легитимизирована высокая степень стратифицированности общества Океании: 85% людей составляют "пролы", или пролетариат, располагающиеся вне сферы выработки и осуществления каких-либо социально значимых действий ("пролы и животные свободны"); "внешняя партия", осуществляющая исполнение исполнительских решений (функция "рук Партии"); "внутренняя партия" (ср. партийная номенклатура), или "мозг Партии", составляющая "чуть меньше двух процентов населения" во главе со "Старшим Братом" (являющим собой "вершину пирамиды", "непогрешимым и всемогущим", "которого никто не видел", - "его лицо - на плакатах, его голос - в телеэкране", он "никогда не умрет, и уже существует значительная неопределенность касательно даты его рождения"; "назначение его - служить фокусом для любви, страха и почитания, чувств, которые легче обратить на отдельное лицо, чем на организацию").

Принципиальный для европейской культуры 20 в. философско-нравственный поворот, представленный О. в "1984", был связан с подчеркнуто нетрадиционной трактовкой роли пафосного рационализма в процедурах организации общественной жизни и разработке средств и методов социального контроля: если у Достоевского, Замятина, М.Пруста и др. формула "2x2=4" олицетворяла "тиранию рассудка" ("человек Подполья" у Достоевского противопоставляет социуму, где "2x2=4", некий желаемый "мир свободы", в котором "дважды два пять - премилая иногда вещичка"), то О. неоднократно посещал мысленный образ "кошмарного мира, где дважды два будет столько, сколько скажет вождь. Если он скажет "пять", значит, так и есть, пять". Данная идеологема "1984" отвергает ориентацию на мятеж против естественных смыслов, усматривая в ней, согласно О., иррационально-разрушительную реакцию индивида, не способного "жить в согласии с обычной порядочностью". О. отмечал, что формулы "Пятилетка в четыре года" и "2x2=5" постоянно привлекали его внимание: в них он усматривал "и вызов, и парадокс, и трагический абсурд советской драмы, ее мистическую простоту, ее алогичность, редуцированную к шапкозакидательской арифметике". По одной из центральных максим "1984", "свобода - это возможность сказать, что дважды два - четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует".

В рамках концепции "1984" социальные механизмы тоталитарного режима, соответствующим образом трансформирующие личность, в условиях, когда они приобрели планетарный масштаб, не оставляют индивиду никакой возможности для личных предпочтений и свободного поведенческого выбора: по О., заповедью старых деспотий выступал постулат "не смей"; лозунгом традиционных тоталитарных режимов - "ты должен"; максимой общества "1984" стало "ты есть". Важнейшей компонентой "1984" как литературно-философского произведения, обусловливающей его статус перманентно эволюционирующей и высоко эвристичной мыслительной модели, выступает постмодернистская по сути трактовка О. "главного догмата ангсоца" - идеи об "изменчивости прошлого". Самые различные интерпретации лозунга внутренней партии из "1984", согласно которому "кто управляет прошлым - тот управляет будущим; кто управляет настоящим - тот управляет прошлым", занимают особое место в истории интеллектуализма второй половины 20 ст.

Теоретическая осуществимость программы лишения подавляющего большинства людей исторической памяти; перспектива неограниченного манипулирования даже теми фрагментами ушедшего и наличного бытия, которые традиционно полагались "абсолютными истинами"; достижимость элиминации всех ценностно- и смыслообразующих межличностных связей индивидов; превращение социального мира в виртуальное пространство произвольно трансформируемых текстов и квазиисторических свидетельств упреждающе обозначили потенциальный горизонт расчеловечивающих технологий - возможного продукта деятельности новой общественной категории 20 в. - "социальных инженеров". Как утверждал О., "роман не направлен против социализма или британской лейбористской партии (я за нее голосую), но против тех извращений централизованной экономики, которым она подвержена и которые уже частично реализованы в коммунизме и фашизме. Я не убежден, что общество такого рода обязательно должно возникнуть, но я убежден (учитывая, разумеется, что моя книга - сатира), что нечто в этом роде может быть. Я убежден также, что тоталитарная идея живет в сознании интеллектуалов везде, и я попытался проследить эту идею до логического конца. Действие книги я поместил в Англию, чтобы подчеркнуть, что англоязычные нации ничем не лучше других и что тоталитаризм, если с ним не бороться, может победить повсюду". "1984" - роман-предупреждение не столько обществам с "переходной экономикой", сколько цивилизациям постиндустриального типа: превращение процедур производства и распределения информации в основополагающее начало социальности фундировало появление принципиально новых средств и репертуаров отчуждения и порабощения людей. Ведущий акцент "1984" - обличение завершенного тоталитарного строя, фундирующегося на многомерном духовном и физическом порабощении человека, абсолютном и открытом попрании свободы, достоинства и индивидуальности личности, на всеобщем и универсальном шпионаже и взаимном доносительстве, на узаконенной борьбе государства и его карательных органов против любой инакости - основы человеческого творчества. (Согласно О., "...есть вещи, со славословием несовместимые, и тирания - одна из них. Не написано ни единой хорошей книги во славу инквизиции. Поэзия может уцелеть в тоталитарные времена; некоторым искусствам или полуискусствам типа архитектуры тирания могла бы даже пойти на пользу; но прозаику остается единственный выбор - между молчанием и смертью.

Проза, какой мы ее знаем, - это дитя разума, протестантской эпохи, независимой индивидуальности. Умерщвление свободы мысли парализует журналиста, социолога, историка, романиста, критика и поэта - именно в такой последовательности... Если либеральной культуре, в условиях которой мы существуем с эпохи Возрождения, придет конец, то вместе с ней погибнет и художественная литература".) Несмотря на то, что метафоры и образы О. использовались в 20 в. преимущественно для характеристики и отображения функционирования сталинского СССР и гитлеровской Германии, социальные и политические технологии, описанные им, в модернизированном виде потенциально применимы к любой нелиберальной общественной системе постиндустриального типа, в границах которой монополизируется право на свободную содержательную интерпретацию и распределение информации, отрицаются права человека как таковые и - таким образом - общество искусственно стратифицируется на правящую элиту и бесправное население.

По О., "...католики и коммунисты имеют одно общее - считают противную сторону неспособной быть одновременно честной и умной". Как полагал О., "шанс избежать такого будущего ничтожен, если мы не восстановим доверие к идеалу человеческого братства, значимому и без размышлений о "грядущей жизни". С точки зрения О., "тоталитаризм уничтожает возможность согласия, основывающегося на том, что все люди принадлежат к одному и тому же биологическому виду. Нацистская доктрина особенно упорно отрицает существование этого вида единства. Скажем, нет просто науки. Есть "немецкая наука", "еврейская наука" и т.д.". Весомое значение, уделенное О. социальной роли адаптированных и лишенных смысловых нюансов и содержательных разночтений словоформ межчеловеческого общения ("новояз"), оказалось созвучным распространенной в философии 20 в. идее о высокой степени зависимости бытия человека в обществе от вербальных средств его описания и концептов его понимания, осуществляемых им самим. Оставаясь до конца дней безусловным приверженцем идеалов демократического социализма и справедливости, О. во всем своем творчестве стремился органично совмещать их пафос с борьбой за свободу и достоинство каждого человека. (См. также Новояз.)

А.А. Грицанов

Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998.


Оруэлл Джордж (Эрик Блэр) (1903-1950). Английский писатель и публицист. Родился в Индии. Окончил Итон — один из самых привилегированных колледжей Англии. В 1922-1927 гг. служил в колониальной полиции в Бирме. Вернувшись в Англию с подорванным здоровьем, решил стать писателем. Несколько лет до публикации своих первых произведений жил в бедности, сначала в Париже, затем в Лондоне. В 1933 г. вышла в свет его первая книга — «Собачья жизнь в Париже и Лондоне» (о жизни обездоленных). Бирманские впечатления нашли свое отражение в книге «В Бирме» (1934), явившейся, по существу, обвинительным актом против британского империализма.

С 1936 г. Оруэлл — участник национально-революционной войны испанского народа (1936-1939). Его книга «Памяти Каталонии» (1938) — одно из лучших произведений мировой литературы о войне. Очерк «Вспоминая войну в Испании» (1942) был полностью опубликован лишь в 1953 г.

Однако наиболее известные книги писателя — сатирическое произведение «Скотный двор» (1947) и роман-антиутопия «1984» (1949). В «1984» Оруэлл изобразил будущее мировое общество («Океания») как тоталитарный иерархический строй, основанный на изощренном физическом и духовном порабощении. Строй, пронизанный всеобщим страхом и ненавистью, где обыватели не живут, а существуют под неусыпным наблюдением «Старшего брата».

О конкретном прообразе мира, встающего со страниц «1984», спорили, и трудно сказать, согласился ли бы сам Оруэлл придать Старшему Брату физическое сходство со Сталиным, как поступили экранизаторы романа в 1989 г.1 Сталинизм имеет, конечно, самое прямое отношение к тому порядку вещей, который установлен в Океании, но не только сталинизм.

Как и в «Скотном дворе», говорить надо не столько о конкретике, сколько о социальной болезни, глубоко укорененной в атмосфере XX столетия и по-разному проявляющейся, хотя это все та же самая болезнь, которая методически убивает личность, укрепляя идеологию и власть. Это может быть власть Старшего Брата, глядящего с тысячи портретов, или власть анонимной бюрократии. В одном варианте это идеология сталинизма, в другом — доктрина расового и национального превосходства, а в третьем — комплекс идей агрессивной технократии, которая мечтает о всеобщей роботизации. Но все эти варианты предполагают ничтожество человека и абсолютизм власти, опирающейся на идеологические концепции, которым всегда ведома непререкаемая истина и которые поэтому не признают никаких диалогов.

Личность по логике этой системы необходимо обратить в ничто, превратить в лагерную пыль, даже если формально оставлена свобода. А власть ни при каких условиях не может удовлетвориться достигнутым могуществом. Она обязана непрерывно укрепляться на все более и более высоких уровнях, потому что таков закон ее существования: ведь она не создает ничего, кроме рабства и страха, как не знает ценностей или интересов, помимо себя самой. По словам одного оруэлловского персонажа, ее представляющего, «цель репрессий — репрессии. Цель пытки — пытка. Цель власти — власть».

Сегодня, осмысляя феномен сталинизма, мы говорим о насильственном единомыслии, ставшем знаком сталинской эпохи, об атмосфере страха, ей сопутствовавшей, о приспособленчестве и беспринципности, которые, пустив в этой атмосфере буйные побеги, заставляли объявлять кромешно черным то, что вчера почиталось незамутненно белым. О беззаконии, накаленной подозрительности, подавлении всякой независимой мысли и всякого неказенного чувства. О кичливой парадности, за которой скрывались экономический авантюризм и непростительные просчеты в политике. О стремлениях чуть ли не буквально превратить человека в винтик, лишив его каких бы то ни было понятий о свободе. Обо всем этом говорил Оруэлл еще полвека назад — и отнюдь не со злорадством реакционера, напротив, с болью за подобное перерождение революции, мыслившейся как начало социализма, построенного на демократии и гуманности. С опасением, что схожая перспектива ожидает все цивилизованное человечество.

Возвращаясь к произведениям Оруэлла в наши дни, нельзя не оценить главного: суть сталинской системы как авторитарного режима, который и в целом, и в конкретных проявлениях враждебен коренным принципам демократии и гуманности, понята Оруэллом с точностью, для того времени едва ли не уникальной.

Трагедию сталинизма он считал необратимой катастрофой Октября.

(Использованы материалы А. Зверева из кн.: Оруэлл Док. 1984 и эссе разных лет. М., 1989. С. 5-21).

Примечания

1. Роман Дж. Оруэлла «1984» был экранизирован в Англии дважды. Первый фильм был снят в 1956 г. режиссером Майклом Андерсоном. Во второй киноверсии романа, осуществленной в 1984 г. режиссером Майклом Редфордом, роль Старшего брата сыграл актер Боб Флэг. В роли Уинстона Смита снялся Джон Харт; в роли О'Брайена — английский актер Ричард Бартон (его последняя роль; в том же году он скончался).

Использованы материалы кн.: Торчинов В.А., Леонтюк А.М. Вокруг Сталина. Историко-биографический справочник. Санкт-Петербург, 2000.


Далее читайте:

Оруэлл Джордж. Англичане.

Оруэлл Джордж. Обаяние зверя. Предисловие к повести "Звероферма".

Оруэлл Джордж. В ожидании Большого Брата.

 

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС