> XPOHOC > БИОГРАФИИДЕКАБРИСТЫ >
ссылка на XPOHOC

Поджио 1-й Александр Викторович

1798-1873

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Поджио 1-й Александр Викторович (14.4.1798 — 6.6.1873). Отставной подполковник.

Родился в Николаеве. Католик. Отец — итальянец Виктор Якавлевич (Витторио Амадео) Поджио (Poggio, ум. 29.8.1812 в Одессе), переселившийся в Россию и вступивший в службу подлекарем (1783), затем секунд-майор (в отставке с 1796), синдик городского магистрата Одессы — 1797; мать — Магдалина Осиповна Даде (ум. после 1842); в 1826 за матерью в с. Яновке Чигиринского уезда Киевской губернии 398 душ, заложенных в Государственном банке. До 13 лет воспитывался в Одесском училище, а после, до вступления в службу, находился дома. В службу вступил подпрапорщиком во вновь сформированный гвардейский резерв — 1.3.1814, причислен к л.-гв. Преображенскому полку — 27.8.1814, портупей-прапорщик — 14.12.1815, прапорщик — 1.10.1816, подпоручик — 26.7.1818, поручик — 1.2.1820, штабс-капитан — 13.3.1823, переведен в Днепровский пехотный полк майором — 30.10.1823, уволен в отставку по домашним обстоятельствам с чином подполковника — 31.3.1825. Член Южного общества (1823). Приказ об аресте — 27.12.1825, арестован в своем имении — с. Яновке — 3.1, доставлен в Петербург на главную гауптвахту — 11.1, 12.1 переведен в Петропавловскую крепость («содержать под строжайшим арестом, где удобнее») в №7 бастиона Трубецкого, 30.1 показан в №12 Невской куртины, в мае — там же в №40.

Осужден по I разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорен в каторжную работу вечно. Отправлен в Кексгольм — 27.7.1826 (приметы - рост 2 аршина 7 вершков, «лицом бел, чист, волосом черн, глаза желто-карие, нос продолговат, с горбиною»), срок сокращен до 20 лет — 22.8.1826, отправлен в Шлиссельбург - 24.4.1827, отправлен в Сибирь — 8.10.1827, доставлен в Читинский острог — 4.1.1828, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830, срок сокращен до 15 лет — 8.11.1832 и до 13 лет — 14.12.1835. По отбытии срока по указу 10.7.1839 обращен на поселение в с. Усть-Куда Иркутской губернии, в 1841 и 1849 лечился на Туркинских минеральных водах. По амнистии 26.8.1856 восстановлен в правах, оставался некоторое время в Сибири и неудачно занимался поисками золота. 2.5.1859 выехал из Иркутска в Псковскую губернию, где поселился у своего племянника Александра Иосифовича Поджио в с. Знаменском Торопецкого уезда. Вследствие конфликта с племянником, отказавшимся выделить Поджио принадлежавшую ему часть имения, выехал из Знаменского — декабрь 1859. В начале 1860 поступил на службу управляющим подмосковным имением Никольским своего иркутского знакомого К.Я. Дарагана, с 21.9.1861 управлял имением сына Е.С. Волконской от Д.В. Молчанова Шуколово Дмитровского уезда Московской губернии. Разрешено жить в Москве под надзором — 22.3.1861, с июня 1862 до осени 1863 жил в с. Воронках Черниговской губернии, затем ездил в Италию, сопровождая Е.С. Волконскую (разрешено выехать — 26.6.1863), вернулся в Воронки весной 1864. С конца 1864 жил в Швейцарии (с января 1865 встречался в Женеве с А.И. Герценом), летом 1868 приезжал в Россию, с 1870 жил во Флоренции. В 1873 вернулся в Россию. Умер в имении декабриста кн. С.Г. Волконского — в с. Воронках Черниговской губернии, похоронен рядом с ним. Мемуарист.

Жена (с 1851) — Смирнова Лариса Андреевна.

ВД, XI, 29-88; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 33.

Использованы материалы с сайта Анны Самаль "Виртуальная энциклопедия декабристов" - http://decemb.hobby.ru/


Из воспоминаний ученика

Учитель этот был Александр Викторович Поджио, также декабрист, но которого мы до сих  пор  ни  разу  не  видали у Юшневских. С этим наставником связали меня впоследствии самые теплые и дружеские отношения, продолжавшиеся до самой его смерти, постигшей его в 1878 году, а потому я имею возможность привести о нем более подробные сведения.

Длинные черные волосы, падавшие густыми прядями на плечи, красивый лоб, черные выразительные глаза, орлиный нос, при среднем росте и изящной пропорциональности членов, давали нашему новому наставнику привлекательную внешность и вместе с врожденною подвижностью в движениях и с живостью характера ясно указывали на его южное происхождение. Под этой красивой наружностью скрывался человек редких достоинств и редкой души. Тяжелая ссылка и испорченная жизнь только закалили в нем рыцарское благородство, искренность и прямодушие в отношениях, горячность в дружбе и тому подобные прекрасные свойства итальянской расы, но при этом придали ему редкую мягкость, незлобие и терпимость к людям, которые до конца его жизни действовали обаятельно на всех, с кем ему приходилось сталкиваться. Я много странствовал по свету, много знавал хороших людей, однако другого такого идеального типа альтруиста мне не приходилось встречать, хотя, веруя в человечество, не сомневаюсь, что, быть может, пока в редких экземплярах, он существует везде. С безукоризненной чистотой своих нравственных правил, с непоколебимой верностью им и последовательностью во всех своих поступках и во всех мелочах жизни, с неподкупною строгостью к самому себе — он соединял необыкновенную гуманность к другим людям и снисходительность к их недостаткам, и в самом несимпатичном человеке он умел отыскать хорошую человеческую сторону, искру добра и старался раздуть эту искру; делал он это как-то просто, безыскусственно, в силу инстинктивной потребности своей прекрасной натуры, не задаваясь никаким доктринерством, никакою преднамеренною тенденциозностью. Оттого-то, будучи человеком среднего, невыдающегося ума, он производил сильное впечатление на окружающих, главное — своею нравственной чистотой и духовной ясностью, и всякий в беседе с ним ощущал, как с него постепенно сходила черствая кора условных привычек и ходячей морали, и  в  его  присутствии  всякий  чувствовал  себя чище и становился примиреннее с людьми. Зато все знавшие его не только к нему сильно привязывались, но у многих любовь эта доходила до боготворения. Таким вспоминается мне Поджио и в своей сибирской обстановке, в сношениях с темным миром сибирского населения, таким же я знал его впоследствии вольным человеком, и в Швейцарии, и в Италии, родине его предков, куда он попал уже дряхлеющим стариком; но и в этот последний период своей жизни, когда старость и недуги часто приковывали к постели его изнуренное тело, он продолжал сохранять юношескую веру в человека, чуткую отзывчивость к чужому горю и живо интересоваться мировыми событиями. Хотя в жилах его текла итальянская кровь и к Италии он чувствовал естественную нежность, однако в душе он был чисто русский человек и безгранично любил Россию, но не тою слепою любовью, которая закрывает глаза на теневые стороны и на кричащие недостатки и возводит грубость понятий и нравов в идеал самобытности, а тем просвещенным чувством истинного патриота, которое видит первое условие для благоденствия родины в правильном и постепенном прогрессе, жертвует собственною личностью для достижения этого благоденствия и не разочаровывается и не падает духом, когда его самопожертвование не приносит явного результата. Казалось бы, этому полуитальянцу следовало возненавидеть Россию, где лучшая половика его жизни прошла в тюрьме и в сибирском изгнании, в борьбе с суровым климатом, невежеством и чуть не бедностью, но тот духовный патриотизм, который обыкновенно противопоставляется квасному, только растет и закаляется от всяких лишений и личных жертв, принесенных для блага родины,— и 75-летний Поджио был искренен, как всегда, когда, любуясь со мной изумительной панорамой Флоренции с S. Miniato, говорил мне: «Что за роскошь, что за рай! И мечтал ли я, что когда-нибудь увижу все это собственными глазами? Но не думайте, любезный друг, что я желал бы здесь закрыть навеки мои глаза и быть похороненным в этой чудной и живописной могиле: нет, я желал бы умереть непременно в России и там оставить мои кости». Он сдержал и это свое слово; на следующее же лето его умирающим перевезли в Россию, где он через несколько недель и скончался.

Белоголовый Н.А. Из воспоминаний сибиряка о декабристах. В кн.: Русские мемуары. Избранные страницы. М., 1990.

Портрет прислал Владимир Леонидович Чернышев, доцент НТУ «ХПИ», г. Харьков.


Здесь читайте:

Декабристы (биографический справочник).

Нечкина М.В. Декабристы

Движение декабристов (Список литературы).

Румянцев В.Б. И вышли на площадь...  (Взгляд из XXI века).

"Русская Правда" П. И. Пестеля

Поджио (Смирнова) Лариса Андреевна (1823-1892), жена декабриста А.В. Поджио.

Белоголовый Н.А. Из воспоминаний сибиряка о декабристах. Русские мемуары. Избанные страницы. 1826-1856 гг. М., 1990.

 

 

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ


Rambler's Top100 Rambler's Top100

 Проект ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

на следующих доменах:
www.hrono.ru
www.hrono.info
www.hronos.km.ru,

редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС