Сенковский Осип Иванович

1800-1858

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Осип Иванович Сенковский

О.И. Сенковский.

Каверин В.А.

Лицом к лицу с эпохой

2

В течение семи лет — с 1842 по 1849 год — он строил свой оркестрион, и «никогда еще,— как пишет его жена,— деятельность его не высказывалась с такой силой, как в эти годы. Он нанял и поместил в своей квартире известного фортепианного мастера, его помощника, органиста и четырех мастеровых. Он проломал пол второго этажа или потолок первого, потому что его оркестрион в одном этаже не помещался. Он поместил в оркестрион десятки скрипичных, клавиатурных и духовых инструментов, особым образом переделанных, потому что в своем натуральном

[192]

виде они не лезли в шкаф, служивший вместилищем оркестриона. Он превратил свой дом в фортепианную фабрику и, добившись в конце концов цели, построил свой, ни с чем несравнимый инструмент, издававший, по свидетельству некоторых современников, „неподражаемые звуки, возможно близкие к человеческим голосам“» 26. У этого инструмента был только один недостаток — на нем никто не умел играть, кроме жены Сенковского, которая и на простом рояле играла чрезвычайно плохо 27. Но, быть может, это было даже к лучшему для строителя оркестриона.

Старчевокий передает, что, «когда в одну ночь, часов около двух, вздумали, наконец, испробовать сей инструмент, то он издал такие потрясающие звуки, что разбудил и поставил на ноги жителей всех соседних домов. Дали знать в квартал, что в доме Усова, на набережной, находится какой-то страшный зверь, которого рыкание страшит весь околодок. Явился в дом квартальный и, услышав, действительно, какой-то необыкновенный рев, принял нужные предосторожности и вошел в квартиру О. И., который в свою очередь был поражен появлением у него в такое время необыкновенного гостя. Дело объяснилось; квартальный удалился, заявив, что, для избежания ответственности, он, по долгу службы, обязан доложить об этом г. обер-полицеймейстеру (Кокошкину) завтра же в 11 часов. Сенковский рассмеялся и расстался с квартальным, но на другой же день, говорят, дал расписку полиции в том, что пробовать свой инструмент в полном составе не будет, а лишь по частям, чтобы не беспокоить жителей соседних домов» 28. Разумеется, это совершенно неважно, рычал ли оркестрион Сенковского или издавал «невыразимо сладостные» звуки. Важно другое. Важно то, что Сенковский построил его только потому, что был не согласен с роялем.

Он был не согласен и со скрипкой, прибавив к ее четырем струнам пятую и добившись полного успеха своего нового изобретения. Он первый стал ставить под ножки рояля стеклянные подставки, он построил пианино со стеклянной клавиатурой. Он был не согласен с устройством мебели, ниш, ламп, печей; купив в 50-х годах дом в Свечном переулке, он все переделал по-своему. О печах его конструкции он даже писал одному из полицеймейстеров. Он переделывал всю мебель, «и не из скупости,— пишет в цитированных воспоминаниях Старчевский,— и не потому,

[193]

что не было денег, но чтобы убедиться: может ли он обить мебель не хуже, но даже лучше обойщика».

Он переделывал печи и лампы точно так же, как рукописи, попадавшие ему в руки при руководстве «Библиотекой для чтения». Он все еще редактировал, если не журнал, то предметы домашнего обихода. Он готов был отредактировать по-своему весь мир, в целесообразном устройстве которого далеко не был уверен.

Все эти затеи, которых не перечислил я и половины, сопровождались учеными изысканиями, исследованиями, экспериментами, наконец, статьями, очень живыми, резкими, полемическими и имевшими значение в развитии тех научно-прикладных отраслей, которыми он занимался. Это относится, разумеется, не к изобретению печей и обивке мебели, но к фотографии, гальванопластике, музыке, акустике, механике и астрономии. Каким-то непостижимым, ему одному понятным способом он умел придавать единство своим научным трудам, — так, последние годы его жизни были посвящены изучению связи между теорией музыки и астрономией. К сожалению, немногие свидетели этой работы — его жена, Савельев и Старчевский — сообщают три равно непохожие друг на друга и равно фантастические теории, без сомнения, не имеющие ничего общего с тем, что было задумано Сенковским.

Вся эта деятельность, граничащая со стариковским чудачеством и оставившая тем не менее некоторые следы в каждой дисциплине, над которой он работал 29, вероятно, продолжалась бы до самой смерти, если бы по причинам материального характера он не вынужден был снова возвратиться в литературу.

Но это было печальное возвращение. Он не хотел писать. Он был болен, литература давно уже его не занимала.

«Я могу умереть над работой, — так передает его слова Дружинин, — но не в силах писать по клочкам, писать понемногу, писать, хворая и откладывая работу, день за день» 30.

Разумеется, у него не было ни сил, ни надежды на восстановление «Библиотеки для чтения», давно превратившейся в литературно-научный сборник, выходивший нерегулярно, составлявшийся небрежно, брошенный на произвол судьбы и на волю бездарных помощников Сенковского, окончательно уронивших издание.

[194]

«Великие злые духи, точно так же, как великие люди, редко оставляют достойных наследников,— писал Герцен.— Сын Кромвеля, сын Богдана Хмельницкого и „Библиотека“, урожденная Сенковская, показывает, что это случается не только в Великобритании и Малороссии, но и в Петербурге. Главное намерение — быть злым духом — осталось у новой редакции — но без остроты в крови, а с одной золотушной хилостью, с дурными привычками эстетического жеманства...» 31

Цитата эта относится к более позднему времени — после смерти Сенковского, — но тем не менее она прекрасно определяет состояние и мнения «Библиотеки для чтения», после его журнальной смерти, наступившей в 1848 году. Уход Сенковского отозвался даже на организационной стороне издания.

«...Несколько слов о „Библиотеке для чтения“, — писал в 1848 году Дружинин. — Вот уже двадцатое декабря, а мы не получили еще и одиннадцатой книжки этого журнала, не говоря уж о двенадцатой. Это дурной признак. Мы не можем не пожалеть о журнале, которого заслуги будут «помнить в нашей словесности» 32.

«Два месяца,— писал он в другом письме иногороднего подписчика,— я не могу попасть в ногу с „Библиотекой для чтения“, благодаря особенной, разнообразной прихотливости в выпуске ее книжек. Подписчики получают этот журнал совершенно неожиданно... Я не смотрю на „Библиотеку для чтения“, как на журнал, а скорее — как на учено-литературный сборник, выходящий довольно неправильно» 33.

Но упадок журнала сказался, разумеется, не только с этой стороны. У Сенковского не было учеников, хотя ряд крупных ученых и журналистов — Грановский, Савельев, Григорьев, Дружинин, Корш — прошли через школу «Библиотеки для чтения». Но зато у него всегда было множество подражателей — и, как правило, совершенно бездарных. «Легкость и живость изложения, пересыпанного эпитетами, шутками и парадоксами, которым придан вид истины, и истинами, выраженными так шутливо, что верить им не хочется» (Дружинин) — все это превратилось в скучное, несмешное самодовольство.

«Желчевая, закусившая удила насмешка Сенковского была месть, была досада, отражение обстоятельств, отрицательное раскаяние в своей слабости, была маской, но

[195]

никогда не была убеждением, — писал Герцен, — почтительная дочь его, принимая за в самом деле эту лихорадку мысли и слов, начала проповедовать воздержание от сердца, действительное статское равнодушие к людям и делам и легкий эстетический эпикуризм. Это уже не ирония, а доктрина» 34. Но с 1848 года «Библиотека для чтения» переходит под руководство Старчевского; с его появлением начинается последний и самый тягостный период литературной деятельности Сенковского. Мало-помалу он начинает играть печальную роль сотрудника в собственном журнале.

[196]

Цитируется по изд.: Каверин В.А. Барон Брамбеус. История О. Сенковского. М., 1966, с. 192-196.

См. Примечания.

Вернуться к оглавлению статьи Каверина о Сенковском

Вернуться на главную страницу Сенковского

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС