|
|
|
Сенковский Осип Иванович |
1800-1858 |
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ |
XPOHOCВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТФОРУМ ХРОНОСАНОВОСТИ ХРОНОСАБИБЛИОТЕКА ХРОНОСАИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИБИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫСТРАНЫ И ГОСУДАРСТВАЭТНОНИМЫРЕЛИГИИ МИРАСТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫМЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯКАРТА САЙТААВТОРЫ ХРОНОСАРодственные проекты:РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙДОКУМЕНТЫ XX ВЕКАИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯПРАВИТЕЛИ МИРАВОЙНА 1812 ГОДАПЕРВАЯ МИРОВАЯСЛАВЯНСТВОЭТНОЦИКЛОПЕДИЯАПСУАРАРУССКОЕ ПОЛЕ |
Осип Иванович Сенковский
Каверин В.А.Лицом к лицу с эпохой5Старый и опытный журналист, испытанный деятель той эпохи, когда «школьнически-презренный девиз „кто не за нас — тот против нас“» (Дружинин) был единственным мерилом отношений, Сенковский, не теряя времени, делает ряд шагов, чтобы вновь завоевать самостоятельное положение в литературе. Избавиться от Старчевского с его «Сыном отечества» он мог, лишь опираясь на другое издание, которое поддержало бы его хоть некоторое время. Он пускает в продажу свое положение признанного шутника и остроумца и идет на участие в бульварном «Весельчаке» Плюшара, не обращая внимания на то, что этот шаг даже врагами расценивается как профанация его литературного имени и дарования. И не ошибается — потому что несколько тысяч подписчиков вырастают как [206] из-под земли, едва только в печати появляется его обращение к читателям нового журнала. Расценивая успех своих фельетонов как успех газетный, он берется за проект большой политической газеты и прежде всего — по испытанному методу — обезоруживает наиболее опасных недоброжелателей, предлагая им дружеский сговор. «В одно утро,— пишет Ахматова,— я была удивлена приездом Адели Александровны — она не бывала ни у кого,— которая приехала за мною по просьбе Осипа Ивановича, желавшего немедленно говорить со мною. Можно представить себе мое удивление, когда Осип Иванович, больной и слабый, но в тот день чувствовавший себя лучше, поручил мне съездить к А. А. Краевскому и предложить ему издавать вместе с ним большую политическую газету. Я не верила ушам. Я помнила, как „Отечественные записки“ преследовали не только „Библиотеку для чтения“, но и самого Осипа Ивановича, и сказала ему прямо, что не желаю подвергать его унизительному отказу. Он добродушно засмеялся. — Будьте спокойны, отказа не будет,— сказал он. Но я так мало знала закулисную сторону журнального дела, так простодушно верила в искренность нападок „Отечественных записок“ на Осипа Ивановича, что очень неохотно взялась за возложенное на меня поручение. Но и велико же было мое торжество, когда А. А. Краевский пришел в положительный восторг, хотел с большими пожертвованиями отказаться от издания „С.-Петербургских ведомостей“ и ответил мне, что согласен на все условия, каких ни пожелал бы Осип Иванович. Стало быть, велик был талант Сенковского, когда литературный враг так его ценил!» 42 «Свидание Наполеона и Александра», как шутил Сенковский, не состоялось — этому помешала смерть. Он решается, наконец, еще на один шаг — самый ответственный и трудный. Прекрасно зная, что издание политической газеты или даже участие в ней не может быть разрешено неблагонадежному журналисту, половина статей которого зачеркивается цензурой, он посылает министру народного просвещения А. С. Норову письмо, в котором просит доверия. Письмо это меньше всего похоже на капитуляцию. Правда, за доверие Сенковский дает обещания, очень [207] близкие к тому провокационному поведению, которое 25 лет тому назад он предложил в письме к Никитенко. Но и требует он немало — во всяком случае ровно столько, чтобы продолжать ту сложную и опасную игру, которую вел в «Библиотеке для чтения». Правда, карты совсем другие — тогда была контрабанда материализма, теперь контрабанда радикализма,— но требование «вольности», в границах которой он мог бы работать, остается в том же виде. Прикинуться верным слугою правительства — и ни с чем не согласиться, объяснить общее недовольство слепотой «небольшого сословия людей, отказавшихся от родного языка, родных нравов, родных интересов», потребовать полной гласности, как единственной поддержки пошатнувшегося самодержавия — все это вполне определяет ту политическую линию, которую вел бы в своей газете Сенковский. Программа газеты, точно так же, как и программа «Библиотеки для чтения», была «целиком взята из разговора Мефистофеля с студентом» (Герцен). Ну, речь педантская порядком мне приелась. Мне сатаной опять явиться захотелось... Издание это не состоялось. 4 марта 1858 года Сенковский умер. Некрологи, посвященные памяти Сенкивского, содержат не только полемические выпады, но и прямые оскорбления: читая их, трудно предположить, что человек, по адресу которого они направлены, действительно умер и лишен возможности отвечать. «Повторим собственную мысль Сенковского о смерти Роберта Пиля, — писал Ксенофонт Полевой. — Умный человек и умирает кстати. Ему больше ничего не оставалось, как упасть с лошади и умереть!» С Сенковским спорили и после смерти. У него было литературное имя, превращавшее некролог в полемическую статью. Таким образом, он и в гробу умудрялся изменять журнальные жанры. [208] Цитируется по изд.: Каверин В.А. Барон Брамбеус. История О. Сенковского. М., 1966, с. 206-208. См. Примечания. Вернуться к оглавлению статьи Каверина о Сенковском
Вернуться на главную страницу Сенковского
|
|
ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ |
|
ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,Редактор Вячеслав РумянцевПри цитировании давайте ссылку на ХРОНОС |
