Шаламов Варлам Тихонович

1907 - 1982

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Варлам Тихонович Шаламов

Шаламов Варлам Тихонович (1907/1982) — русский писатель, поэт, известный прежде всего как автор «Колымских рассказов» (в нескольких сборниках). За свою жизнь писатель дважды подвергался репрессиям и был обречен испытать все тяготы лагерной жизни. На страницах его произведений автобиографические мотивы переплетаются с глубокими размышлениями о внутренних человеческих качествах, душе, об окружающем мире и т.д. Помимо всего, в его произведениях нередки символические и поэтические образы.

Цитируется по изд.: Гурьева Т.Н. Новый литературный словарь / Т.Н. Гурьева. – Ростов н/Д, Феникс, 2009, с. 340.

Злотников Н.

Был оклеветан и несправедливо осужден

Тяжело читать прозу Шаламова. В ней много пространства, которое одинаково способно и увлечь взгляд, и остановить его. Сейчас колымские рассказы прочли многие и почувствовали, что холод вечной мерзлоты, тюрем и лагерей, вся свинцовая тяжесть муки мученической как-то неожиданно преодолеваются путем чтения. Совершается, — если уместно в трезвое наше время произнести это, — некое таинство, волшебство. Да, писательство — это путь из неволи.

В предлагаемых читателю «Огонька» очерках преступный мир, точно так же как и глубоко родственный ему сановно-репрессивный бюрократический аппарат сталинщины, нашли в Шаламове бесстрашного исследователя и неподкупного судью.

Скоро люди прочтут страницы «Четвертой Вологды» и Вишеровского анти-романа, блестящие статьи о литературе, рецензии, письма. Однако с начала 60-х и до середины 80-х годов Шаламова знали только как поэта, и чаще всего виделись мы с ним в отделе поэзии журнала «Юность», где все эти годы печатались его стихи, вплоть до последней в августе 1981 года прижизненной публикации. (Умер В. Т. Шаламов в январе 1982 года.)

У него была легкая походка. Это казалось невероятным для человека едва ли не двухметрового роста, с могучим разворотом плеч, с той совершенно богатырской статью, которой природа все реже наделяет людей; но в этот раз она щедра была не понапрасну — то, что выпало Варламу Тихоновичу Шаламову, было неимоверно тяжело, трагично.

Он появлялся всегда внезапно, неслышно проходя редакционными коридорами, — я уже говорил, как легок был его шаг, —усаживался, закидывая ногу на ногу и сплетая пальцы рук на остром колене. И все же в этой его, казалось бы, совершенно статичной позе таилось много движения. Иногда подолгу молчал. Но всем в его присутствии было хорошо и спокойно, как будто по соседству с большим и сильным деревом. Говорил мало, преодолевая некоторую затрудненность речи, с застенчивостью, свойственной прямодушным натурам. И каждая фраза странным образом походила на него, и стихи были похожи на него: строгость, аскетичность и, может быть, даже суровость слога сопутствовали достоинству глубокой оригинальной мысли, отваге и бесстрашию сердечного порыва.

Варлам Тихонович Шаламов родился в Вологде в 1907 году. Отец поэта Тихон Николаевич после  окончания семинарии был православным миссионером на Алеутских островах. Он памятен как человек широких прогрессивных воззрений. Его возвращение в Вологду в 1905 году пришлось на мятежные дни первой русской революции. За отправление панихиды по жертвам черносотенцев, которая явилась открытым вызовом реакции, был временно лишен права священнослужения. Важно, думается мне, вспомнить эти обстоятельства, чтобы лучше представить неслучайность тех черт характера поэта, которые не без основания иногда называют врожденными: чувства справедливости и необоримого стремления доискаться истины. Впрочем, это родовые черты русской интеллигенции.

Окончив школу, В. Т. Шаламов с 1924 года работал дубильщиком на кожевенном заводе в Кунцеве. В 1926—1929 годы учился на факультете советского права в МГУ. (Об этой поре жизни повествуют «Записки студента университета», которые опубликованы в «Юности» с предисловием Дмитрия Сергеевича Лихачева.)  Потом грянул первый арест и за ним тяжелые работы на строительстве Березниковского химкомбината. Через четыре года вернулся в Москву, чтобы активно заниматься журналистикой; его рассказы, очерки, стихи широко печатаются. Это счастливое время обретения первых читателей, время первого литературного признания. Оно предшествовало иному времени. Поэт не только призван, но и способен защитить от беды, однако сам нередко беззащитен. Подобно многим в 1937 году он был оклеветан и несправедливо осужден. Он сполна испил горестную чашу страданий и мук и только чудом выжил. Пятидесятые годы принесли освобождение и полную реабилитацию. Варлам Шаламов с головою погружается в литературную жизнь столицы, много и жадно работает. Сближается с Б. Л. Пастернаком, который высоко ценил его поэтическое дарование. В издательстве «Советский писатель» выходят книги его стихов: «Огниво», «Шелест листьев», «Дорога и судьба», «Московские облака», «Точка кипения». И все же основной материк шаламовских дум и трудов оставался закрытым. Сейчас мы приближаемся к нему. У В. Шаламова были особые отношения со словом, он верно и строго служил слову, и оно служило ему. В этой взаимности не было и тени компромисса, а всегда присутствовала готовность к самопожертвованию — так друг служит другу.

Н. Злотников

Цитируется по изд.: Шаламов В. «Сучья» война Очерки преступного мира. [Библиотека ОГОНЕК, №51]. М., 1989.

Шаламов Варлам Тихонович (1907 - 1982), прозаик. Родился в Вологде в семье священника, человека прогрессивных взглядов, поддерживавшего связи с местными ссыльными. Юношеским идеалом Шаламова были народовольцы. После окончания школы уезжает в Москву, где в течение двух лет работает дубильщиком на кожевенном заводе в Сетуни.

В 1926 поступает в Московский университет на факультет советского права, активно участвует в жизни столицы: митинги и литературные диспуты, демонстрации и чтение стихов.

19 февраля 1929 арестован за распространение так называемого завещания Ленина ("Письмо к съезду") и приговорен к трем годам лагерного заключения, которое отбывал на Вишере (Северный Урал).

В 1932 возвращается в Москву, работает в журналах, публикует статьи, фельетоны, очерки. В 1936 рассказ "Три смерти доктора Аустино" был напечатан в журнале "Октябрь". Очень много пишет: стихи и рассказы.

1 января 1937 снова арестован, приговорен к пяти годам колымских лагерей: работал на золотых приисках, в тайге, на угольных разработках Магаданской области.

В 1942 получил новый срок - 10 лет - за то, что назвал Бунина русским классиком (было расценено как антисоветская агитация). Снова прошел через побои, голод, холод, унижения...

В 1946 врач А.Пантюхов, рискуя собственной "карьерой" заключенного-врача, направил Шаламова на курсы фельдшеров, в центральную больницу. Это спасло ему жизнь.

В 1949 впервые стал записывать стихи. В 1951 был освобожден из лагеря, но уехать не смог. Только в ноябре 1953 приезжает в Москву, встречается с семьей, но жить здесь еще не имеет права (не был реабилитирован). Уезжает в Калининскую область, работает мастером на торфоразработках, затем агентом по снабжению и... пишет колымские рассказы. После реабилитации, в 1956, вернулся в Москву, работал в журнале "Москва" внештатным корреспондентом, печатал очерки.

В 1957 журнал "Знамя" публикует его стихи. В 1961 выходит первый сборник стихов "Огниво", в 1964 - "Шелест листьев", в 1967 - "Дорога и судьба". Однако рассказы Шаламова никто не решается написать, редакции их возвращают, и он тяжело это переживает, но продолжает работать.

В 1971 закончена повесть "Черная Вологда", в 1973 - повести "Вишера", "Федор Раскольников".

Работал до последних дней, даже в интернате, куда в 1979 поместил его Литфонд. 17 января 1982 В.Шаламов умер. В 1987 появились первые публикации его прозы, стихов из колымских тетрадей. "Новый мир" в 1988 дал подборку из колымских рассказов. Колымская эпопея Шаламова включает сборники рассказов и очерков: "Колымские рассказы", "Левый берег", "Артисты лопаты", "Очерки преступного мира", "Воскрешение лиственницы" и др.

Использованы материалы кн.: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.

Шаламов Варлам Тихонович [18.6(1.7).1907, Вологда — 17.1.1982, Москва] — прозаик, поэт.

Родился в семье священника, человека европейски образованного, позитивного склада мышления, придерживавшегося достаточно свободных и независимых взглядов. Твердый в убеждениях, бескомпромиссный в нравственных вопросах, отец и религиозность понимал более широко, чем это предписывалось каноном. Именно от него, по словам самого писателя, он унаследовал страстность характера. Мать Шаламова была женщиной с тяжелой долей, полностью прикованная к хозяйству, но душевная, тонкая, любившая поэзию и бывшая много ближе младшему сыну, чем отец. Героями детских и юношеских лет Шаламова были русские революционеры; любимое чтение — повести эсера-террориста Бориса Савинкова (Ропшина) «Конь бледный» и «То, чего не было». Именно они помогли сформироваться главному жизненному принципу будущего писателя — соответствию дела и слова. Однако горячее пристрастие к людям, посвятившим себя революционной деятельности, сочеталось у Шаламова с трезвым пониманием средств борьбы этих людей и трагических результатов их деятельности.

В 1924 Шаламов покидает Вологду и 2 года работает дубильщиком на кожевенном заводе в Сетуни, а в 1926 становится студентом факультета советского права МГУ. В период учебы принимает участие в литературной жизни, сближается с группой ЛЕФ (влияние лефовской эстетической концепции — «литературы факта» — ощутимо в зрелом творчестве Шаламова). Жажда познания и действия переполняют юного Шаламова: митинги, демонстрации, литературные и философские диспуты. В февр. 1929 за распространение «завещания» Ленина — письма к XII съезду — арестован и приговорен к 3 годам лагерного заключения, которое отбывал в Вишере. «Что мне дала Вишера?.. Испытанный тяжелой пробой... я выдержал... Я крепко стоял на ногах и не боялся жизни».

В 1932 Шаламов возвращается в Москву, работает в ведомственных журналах, печатает статьи, очерки, фельетоны. Тогда же публикует первые рассказы — «Три смерти Аустино», «Пава и древо». Несмотря на романтическую приподнятость, и в этих рассказах ощутимы мотивы зрелого творчества Шаламова.

В янв. 1937 Шаламов снова арестован (5 лет с отбытием на Колыме). Однако эти 5 лет превратились в 15, т.к. в 1943 ему добавили еще 10 лет за антисоветскую пропаганду: назвал эмигранта И.А.Бунина русским классиком.

В 1951 освобожден из лагеря, начинает писать рассказы и стихи. Реабилитирован в июле 1956, возвращается в Москву, работает внештатным корреспондентом журнала «Москва».

В 1957 в журнале «Знамя» напечатаны его стихи, в 1961 выходит первый поэтический сб. «Огниво», затем сб. «Шелест листьев» (1964), «Дорога и судьба» (1967), в 1972 — «Московские облака». Однако проза Шаламова к печати в СССР не принималась.

С 1966 рассказы Шаламова начинают публиковать на Западе.

Колымская проза Шаламова самим писателем разделена на 6 книг: «Колымские рассказы», «Левый берег», «Артист лопаты», «Очерки преступного мира», «Воскрешение лиственницы», «Перчатка, или КР-2». К ним примыкают «Воспоминания» о Колыме и «Антироман» — цикл рассказов о лагерях Вишеры. Работа над колымской «эпопеей» продолжалась с 1954 по 1982.

Шаламов подчеркивал «абсолютную достоверность», даже документальность своих новелл, иногда называл их очерками. В сборнике его прозы (особенно в завершающем цикле «Перчатка, или КР-2») немало текстов откровенно мемуарного, очеркового характера, не преследующих иной цели, кроме максимально достоверного воспроизведения какого-либо эпизода лагерной жизни автора. Но преобладает, говоря словами самого Шаламова, «не проза документа, а проза, выстраданная как документ». Шаламов с дотошностью этнографа описывает уклад лагерной жизни, в рассказах очень велик удельный вес деталей и подробностей бытового обустройства. Но при всей конкретности и «физиологической» точности описаний перед читателем высокохудожественная проза, в которой колымская жизнь предстает гротесково-абсурдной и ирреальной.

Шаламов называл «Колымские рассказы» «новой прозой», имея в виду как идейно-концептуальную, так и чисто эстетическую новизну. «Новая проза» должна была, по мысли писателя, стать отражением и осмыслением опыта XX в., опыта кровавых войн, революций и прежде всего лагерей — фашистских и советских. XX век поставил под сомнение многие накапливавшиеся столетиями духовно-нравственные ценности. По определению Шаламова, в его рассказах человеческая природа исследуется «в крайне важном, не описанном еще состоянии, когда человек приближается к состоянию, близкому к состоянию зачеловечно-сти». Лагерная жизнь разрушает привычные нравственные и культурные механизмы, остается голая человеческая суть. «Проза моя,— писал Шаламов,— фиксация того немногого, что в человеке сохранилось; каково же это немногое? И существует ли предел этому немногому, или за этим пределом смерть — духовная или физическая?»

Стремление добраться до сути, безжалостно отметая все внешнее, необязательное, весьма характерно для эстетики Шаламова. Этим не в последнюю очередь объясняется и лаконичность его текстов. По собственному признанию Шаламова, он любил читать русских прозаиков XX в. с карандашом в руке, вычеркивая все, что считал лишним. При этом «от Бабеля оставалось немного, а от Ларисы Рейснер и совсем ничего не оставалось». Русскую классическую литературу Шаламова постоянно критиковал за присущий ей гиперморализм и гуманистический пафос. Подчеркивал, что «искусство лишено права на проповедь», «не имеет права учить». В особенности нетерпимо относился к толстовскому нравственному учительству, утверждал даже, что «все террористы были толстовцы и вегетарианцы». Отвергая толстовскую традицию, ориентировался на опыт Пушкина и Чехова. Высоко ценил Достоевского, но на страницах колымской прозы постоянно вел с ним полемику.

Спор с гуманистической литературой прошлого, прежде всего с русской классикой, составляет основу содержания многих произведений Шаламова. Первая фраза рассказа «На представку» (1956): «Играли в карты у коногона Наумова» — отсылает читателя к «Пиковой даме», невольно заставляя соотносить изображаемое с проблематикой пушкинской повести, а через нее — с «роковыми» для лит-ры XIX в. вопросами о цели и средствах, о праве на кровь, о гармонии, купленной ценой детской слезинки. На литературном фоне (блатари играют в карты, вырезанные из томика Виктора Гюго; у одного из них на груди вытатуирована цитата из Есенина: «Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок») разворачивается страшный рассказ о том, как, ни секунды не раздумывая, человека убивают из-за шерстяного свитера. «Не могли, что ли, без этого!»— восклицает один из зэков, но возмущение вызвано не убийством, а ущербом, нанесенным выигранной вещи. Новеллу завершает бесстрастное резюме героя-рассказчика: «Игра была окончена, и я мог идти домой. Теперь надо было искать другого партнера для пилки дров».

Повествование в колымских рассказах всегда остается эпически спокойным, нет нагнетания чувствительности, авторский комментарий лаконичен и беспристрастен. Лагерный беспредел увиден глазами человека, обладающего недоступным простому смертному опытом, он — «не Орфей, побывавший в аду, а Плутон, поднявшийся из ада». Шаламовский персонаж видел и знает то, что «человек не должен знать, не должен видеть, а если видел — лучше ему умереть».

«Я вне правды, вне лжи»,— говорит о себе герой «Сентенции» (1965). В таком же состоянии — вне правды и лжи, вне добра и зла — существуют, как правило, и остальные шаламовские персонажи. «Не жизнью была замещена смерть, а полусознанием, существованием, которому нет формул и которое не может называться жизнью». В художественном мире колымских рассказов утрачена всякая временная перспектива, практически отсутствует связь с эпохой. В рассказе «Июнь» авторский персонаж Андреев слушает сообщение о нападении Германии на Советский Союз с полным равнодушием — «так, как известие о войне в Парагвае или Боливии». Опыт, приобретенный в царстве мертвых, учит, что «Бог умер» и «разумного основания у жизни нет». В отличие от А.Солженицына, который в сталинских застенках пришел к религии, Шаламов был убежденным атеистом. «Веру в Бога я потерял давно, лет в шесть,— писал он.— ...И горжусь, что с шести лет и до шестидесяти я не прибегал к его помощи ни в Вологде, ни в Москве, ни на Колыме». В своих рассказах Шаламова в противоположность Солженицыну почти не касается конкретных социально-исторических, политических причин террора, для него колымский беспредел стал прежде всего чудовищным разливом зла, глубоко укорененного в самой природе человека. Лагерь — не нарушение законов обычной жизни, а сгусток их, «слепок нашей жизни». Шаламов не делит своих героев на жертв и палачей; палачи у него всегда либо вчерашние, либо завтрашние жертвы: «Суть в том, что тебя судят вчерашние (или будущие) заключенные... Отбывшие срок берут винтовки — охранять, берут палку — командовать». Злоба в шаламовских рассказах выступает как «самое долговечное человеческое чувство» («Сухим пайком»), это последнее, что остается перед смертью. Многие персонажи Шаламова, подобно герою «Поезда», живут «только равнодушной злобой».

В рассказе «Сентенция», одном из лучших у Шаламов, речь идет о возвращении человека из духовного небытия в человеческий облик. Постепенно герой обретает «равнодушие-бесстрашие», потом страх, зависть — к мертвым, жалость — сначала к животным, затем к людям. Самое высшее — и последнее — восстановление Слова: герой вспоминает забытое им слово «сентенция», что изображено как символический акт приобщения к культуре, акт духовного воскресения. Именно культура для Шаламова занимает главное место в иерархии ценностей. Он убежден, что «есть один род бессмертия — искусство», хотя искусство, по мысли Шаламова, вряд ли способно исправить человечество.

Умер Шаламов в психоневрологическом доме инвалидов. Похоронен на Кунцевском кладбище.

А.О. Большев

Использованы материалы кн.: Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь. Том 3. П - Я. с.676-678.

Далее читайте:

Геннадий СТАРОСТЕНКО. Достали с полки достали Шаламова. 09.07.2007

Русские писатели и поэты (биографический справочник).

Сочинения:

Колымские рассказы: в 2 т. / сост., подгот. текста, вступ. статья И.Сиротинской. М., 1992;

Колымские рассказы. М., 1990;

Колымские рассказы. М., 1991.

Литература:

Тимофеев Л. Поэтика лагерной прозы: Первое чтение «Колымских рассказов» В.Шаламова // Октябрь. 1991. №3;

Лейдерман И. «...В метельный, леденящий век»: О «Колымских рассказах» В.Шаламова // Урал. 1992. №3;

Дарк О. Миф о прозе // Дружба народов. 1992. №5;

Шкловский Е. Варлам Шаламов. М., 1991;

Шаламовский сб. / сост. В.Есипов. Вологда, 1994.

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС