Шишков Вячеслав Яковлевич

1873 - 1945

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Вячеслав Яковлевич Шишков

Изотов И.

«Угрюм-река» В. Шишкова

Имя советского писателя Вячеслава Яковлевича Шишкова тесно связано с Сибирью. Сибирь была колыбелью его творчества. Здесь он приобрел богатейший жизненный опыт, пристально вглядываясь в жизнь люден «во всем се любопытном и богатом разнообразии», откладывая, но собственному признанию, материалы наблюдений в «копилку памяти». Сибирь дала писателю впечатления и образы, которые надолго стали источником его вдохновения. Оглядываясь на прожитые годы, В. Шишков писал в 1926 году в автобиографии:

«Около двадцати лучших лет моей жизни я кровно был связан с людьми и природой Сибири, тайгой, степями, величественными реками, горным Алтаем. Здесь родилось и стало крепнуть мое литературное дарование, и до сих пор я люблю возвращаться к сибирским темам».

Действительно, став уже признанным писателем, В. Шишков продолжал любовно обращаться за материалом к своему прошлому, и можно сказать, что вещи, созданные па сибирские темы, стоят в ряду с произведениями, составляющими лучшую часть его творческого наследия.

Вячеслав Яковлевич Шишков родился 3 октября 1873 года в г. Бежецке, б. Тверской губернии, где отец его, Яков Дмитриевич, «незаконный» сын помещика Шишкова и крепостной крестьянки, занимался торговым делом Учился В. Шишков в Вышневолоцком строительном училище, окончив которое получил звание техника и в 1894 году был направлен па работу в Томский округ путей сообщения. В. Шишков надолго связал свою судьбу с Сибирью, полюбил этот суровый край и впоследствии называл его даже своей «второй родиной».

Выдержав в 1900 году испытания на право самостоятельного производства инженерных работ, В. Шишков возглавил экспедиции по техническому обследованию сибирских рек — Оби, Енисея, Иртыша, Лены, Нижней Тунгуски, Ангары и др.

Составленный им проект исправления Алтайского горного тракта, соединяющего Сибирь с Монголией, был осуществлен уже в советское время.

Постоянные и длительные экспедиции в разные концы Сибири дали В. Шишкову возможность увидеть величественную и многообразную природу края, познакомиться с его населением — крестьянством, политическими ссыльными, приисковыми рабочими, бродягами, с многочисленными сибирскими народностями — тунгусами, якутами, чукчами, алтайцами и другими.

Первое появление Шишкова в печати относится к 1908 году, — в томской газете «Сибирская жизнь» была помешена небольшая символическая сказка «Кедр». В последующие годы в сибирских журналах и газетах все чаще появляются его этюды, очерки, статьи. В них начинающий писатель горячо откликается на злободневные вопросы окружающей жизни. Он пишет о тяжелом положении переселенцев, о тунгусах, вымирающих от эпидемий, о закабалении рабочих на промыслах. Воспитанный на свободолюбивых и гуманных идеях русской литературы, на произведениях «любимых с детства» писателей — Гоголя, Пушкина, Л. Толстого, Г. Успенскою, Чехова, Короленко, В. Шишков с большим сочувствием описывает жизнь простых людей, терпящих и от произвола царских чиновников, и от хищничества жадных предпринимателей.

Эти первые пробы пера помогли Шишкову определить истинное призвание, найти самого себя как писателя. В затянувшихся поисках своего места в обществе — своеобразие писательской биографии В. Шишкова. Только на исходе четвертого десятилетия жизни он вступает на литературное поприще, хотя «необоримое влечение к писательству» чувствовал с детских лет.

Шишков хочет целиком отдаться творчеству. В поисках «надлежащего художественного руководства» он оставляет, хотя и не без сожаления, Сибирь и в 1915 году переезжает в Петроград.

К этому времени писательское дарование Шишкова было уже замечено М. Горьким, который по достоинству оценил первые его произведения, высказав и некоторые критические замечания: «Шишков может развернуться в крупного писателя, но до сих пор он пишет неуверенно, оглядываясь по сторонам, и чуточку под Ремизова, словно боится быть оригинальным».

Личное знакомство с Горьким и писателями его круга помогло В. Шишкову утвердиться на реалистических позициях.

С переездом в столицу начинается более планомерная и интенсивная творческая деятельность. В 1916 году выходит сборник рассказов «Сибирский сказ» и повесть «Тайга». В. Шишков полон еще сибирских впечатлений и обе книги посвящает бытовым и социальным явлениям в жизни Сибири.

Повесть «Тайга» — первое большое произведение В. Шишкова, представляющее значительный интерес в идейном и художественном отношении. По ее поводу Горький писал автору: «Тайга» очень понравилась мне, и я поздравляю Вас, — это крупная вещь». Показав глухую сибирскую деревушку, страдающую от темноты и отсталости, В. Шишков изображает ее в движении к лучшей, осмысленной жизни. Впервые в этой повести писатель ставит вопрос о революционном изменении действительности.

1917 год явился для Шишкова, как и для многих других русских писателей, началом нового творческого этапа. Страницы его произведений все явственнее отражают факты жизни и борьбы советских людей, преимущественно процессы, происходящие в перестраивающейся деревне. Наблюдая и осмысливая грандиозные перемены, которые принесла Октябрьская революция, В. Шишков постепенно перестраивается, меняет свои взгляды, не лишенные прежде народнических элементов, усвоенных еще в сибирский период, в кругах томской интеллигенции. Это дает возможность писателю создать в двадцатые годы большое количество рассказов, в которых либо изображается победа новых социальных отношений в деревне («Журавли», «Свежий ветер», «Весенний сон» и др.), либо остроумно высмеивается старое, отжившее в быту, в сознании людей («Шутейные рассказы»).

Теме гражданской войны В. Шишков посвятил две повести — «Ватага» (1923) и «Пейпус-озеро» (1924). Первую нельзя отнести к числу творческих удач писателя, зато во второй ему удалось правдиво изобразить историческую обреченность белогвардейщины и ее позорный крах.

В повести «Странники» (1930) Шишков поднимает большую и важную тему об исправлении малолетних правонарушителей. Яркие факты перевоспитания подростков, приведенные в повести, свидетельствуют о торжестве советского строя, о силе и действенности социалистического гуманизма.

Расцвет литературной деятельности писателя относится к 30-40-м годам, когда он создал капитальные произведения — роман «Угрюм-река» и историческое повествование «Емельян Пугачев», оставшееся незавершенным: дописать последние страницы автору помешала смерть, наступившая 6 марта 1945 года. Эти произведения поставили В. Шишкова в один ряд с лучшими советскими писателями. Монументальная историческая эпопея «Емельян Пугачев» была высоко оценена. Писателю посмертно присуждена Сталинская премия 1-й степени.

Роман «Угрюм-река» явился результатом многолетнего и упорного труда автора. Задуман и начат он был в 1918 году, закончен же только в 1932-м. Такой длительный срок потребовался для его создания не только потому, что В. Шишкова постоянно отвлекали другие литературные работы, но и потому, что писатель творчески не был подготовлен еще к выполнению широко задуманного эпического полотна.

Шли годы, менялись планы писателя, по-новому вырисовывались в его сознании характеры основных персонажей. Еще в 1926 году автора интересовали преимущественно личные взаимоотношения героев, в окончательной же редакции идейным центром романа становятся социальные отношения людей.

Роман «Урюм-река» примыкает к крупнейшим произведениям 20-х годов («Дело Артамоновых» Горького, «Железный поток» Серафимовича, «Разгром» Фадеева, первая и вторая части «Тихого Дона» Шолохова), посвященным предреволюционному прошлому и гражданской войне, с исключительной художественной силой показывающим обреченность старого мира, звериный облик буржуазии, пытавшейся отстоять свое существование в бешеной борьбе.

В романе писатель обращается к хорошо знакомой ему сибирской действительности, чтобы на ее фактах раскрыть неизбежное крушение капитализма, историческую несостоятельность эксплуататорских классов, внутреннюю гнилость буржуазии.

Правильное освещение таких вопросов требовало знакомства с историей и теорией классовой борьбы, с марксистско-ленинским учением об обществе. В. Шишков серьезно изучает материалы о рабочем движении в России, сочинения В. И. Ленина. Понятно поэтому, что в романе нет уже ничего народнического в трактовке вопроса о капитализме, вопреки утверждениям некоторых критиков, признается сила и значение рабочего класса в исторической схватке с буржуазией и его грядущая окончательная победа.

Роман «Угрюм-река» близок по своему замыслу «Делу Артамоновых» Горького.

Не лишен интереса тот факт, что Горький при встречах с писателем вел неоднократно разговоры о русских купцах и предпринимателях. Шишков вспоминает об одной беседе с Горьким в 1914 году: «Горький начинает выхватывать из памяти живые образы разных дельцов России, козырных финансистов, фабрикантов, строителей, подрядчиков, архиереев — целая галерея этих типов прошла перед нами, как живая. Он рассказывает о купцах и крупных промышленных людях нижегородских, саратовских, московских, тульских, — об их отцах, дедах, сыновьях, об их изобретательных плутнях, скандалах, блуде, о том, как все это кроется золотом, все дозволено и гласности запечатан цензурой рот». (Горький задумал роман о нескольких поколениях купеческой семьи задолго до Октябрьской революции, в начале 1917 года он намеревался приступить к выполнению замысла, но осуществил его только несколько лет спустя).

По-видимому, во время таких бесед у В. Шишкова и окрепло> ранее возникшее решение написать роман на тему, мало разработанную в русской литературе— о сибирском капитализме.

В романе Шишков описывает в основном Ленские события 1912 года, хотя нигде о них не упоминает, так как не ставит целью строго следовать подлинным фактам и датам. Фактическая точность уступает место типическому обобщению.

Идейное содержание романа писатель четко изложил в одной из своих заметок: «Главная тема романа, так сказать, генеральный центр его, возле которого вихрятся орбиты судеб многочисленных лиц, — это капитал со всем его специфическим запахом и отрицательными сторонами. Он растет вглубь, ввысь, во все стороны, развивается, крепнет и, достигнув пределов могущества, рушится. Его кажущуюся твердыню подтачивает н валит нарастающее самосознание рабочих, а также неизбежное стечение всевозможных обстоятельств, вызванных к жизни самими свойствами капитала. Капиталу, т. е. всему старому эксплуататорскому строю, пропета в; романе отходная, капитал трижды проклят.

«Угрюм-река» замкнула свой круг, и уже где-то вдали брезжит рассвет, там течет река Радости».

Важно здесь отметить, что мысль о «нарастающем самосознании рабочих» и их «борьбе с капиталом» была впервые провозглашена В. Шишковым так прямо и решительно. Опа положена в основу сюжетного действия «Угрюм-реки».

Развитие и крах капитализма показаны в романе на судьбах трех поколений буржуазной семьи, как и в «Деле Артамоновых».

В. Шишков с удовлетворением отмечает творческую общность с Горьким. Но он идет своим собственным путем, отражая своеобразие экономического развития Сибири.

Через представителей трех поколений купцов Громовых раскрыт большой период развития русского капитализма. О первом поколении в романе сказано мало. Данило Громов темными путями приобрел богатство. Он действовал методами, характерными для периода первоначального накопления, чередуя плутни с обыкновенным грабежом и убийствами. Так было положено начало восхождению Громовых.

Сын Данилы Петр открыл торговлю в большом сибирском селе и приумножил полученный в наследство капитал. Петр — целиком во власти денег, он пытается расширить торговые операции, изучает рынок, мечтает об открытии новых торговых путей. Но он уже достаточно богат, чтобы наживать деньги деньгами.

Через Прохора — представителя третьего поколения Громовых — показан купец, превращающийся в крупного капиталиста-предпринимателя, увеличивающий свой капитал путем беспощадной эксплуатации рабочих.

Нужно сказать, что, изображая хищнический характер капитала, В. Шишков далек от народнического отрицания прогрессивной роли капитализма в историческом процессе.

В романе «Угрюм-река» обнаруживается правильное понимание В. Шишковым сложности и противоречивости капиталистического развития. Капитал выполняет свою прогрессивную роль в использовании неисчислимых богатств Сибири. Расширяется добыча золота, строятся заводы, ведутся поиски новых ископаемых, прокладываются железные дороги. Повсюду идет непрекращающаяся напряженная работа.

Но не предпринимательский размах российского купечества в Сибири, а грязные стороны деятельности капиталистических хищников привлекают внимание В. Шишкова. Ценою страданий, голода, чрезмерного изнурительного труда тысяч рабочих Прохор Громов осуществляет свою заветную мечту — нажить миллионы и стать неограниченным владыкой Сибири.

В юности Прохор не был лишен и хороших качеств: он был привязан к другу, любил мать, мечтал о полезной для края деятельности. И вот, втягиваясь в «дело», он теряет все лучшее, что было в его сердце. Алчность овладевает его душой, становится единственной пружиной действий. С особой тщательностью художник исследует переломные моменты нравственного падения Прохора. Очень показательна история его чувства к Анфисе. Прохор по-настоящему любит Анфису, его страсть к ней сильна и неподдельна.

Ради нее он был готов отречься от своей невесты Нины со всеми ее богатствами. Движения его души раскрываются писателем с большой драматической силой: «Прохор третий раз перечитал письмо Нины, подумал, вздохнул. Потом достал из бумажника ее фотографическую карточку, сложил вместе с письмом, изорвал на мелкие куски и втоптал каблуками в грязь. Да, в грязь». И кажется, что автор сам взволнован глубиной чувства своего героя и дважды напоминает ему о благородном порыве:

«Прохор Петрович, крепко запомни ты эту ночь, запомни, как любил ты Анфису!» «Запомни, Прохор Петрович, и это!» — продолжает он, рассказав об уничтожении карточки.

Проходит время, и Прохор узнает «радость» иных чувств — чувств преуспевающего коммерсанта и владельца резиденции «Громове». Отец Прохора тоже любит Анфису и грозит сыну лишением наследства. Входит в силу железная логика себялюбия, и страсть к Анфисе отступает, ибо, по «новой» логике Прохора, «сердце — враг уму». Так не только умирает любовь, но и рождаются преступные замыслы. «Вот Анфиса — жена Прохора, — думает он, — значит, наступят бесконечные дрязги с отцом, капитала Нины Куприяновой в деле нет, значит, широкой работе и личному счастью Прохора — конец. Вот Анфиса — жена отца, значит, капитал Нины Куприяновой в деле, зато в руках мстительной Анфисы вечный шантаж, вечная угроза всякой работе, жизни вообще. Значит, и тут личному благополучию Прохора — конец. Конец, конец!» И Прохор приходит к решению, что во имя его собственного благополучия Анфиса должна быть уничтожена.

Умер прежний Прохор, и родился Прохор-хищник. Этот второй Прохор, не колеблясь, убивает Анфису, предает невинного Ибрагима, отца своего заключает в сумасшедший дом.

Прохор становится типичным капиталистом особого, «российского склада», он не считает нужным прикрывать свои действия фиговым листком демократизма, как его собратья на Западе, и действует грубо, не останавливаясь ни перед чем.

Бесправие рабочих в условиях свирепого монархического режима, полная безответственность «толстосума», находящегося под крылышком государственной власти, позволяют ему чувствовать себя царьком в своих владениях, питают его бредовые мысли о неограниченной власти над людьми.

Прохор пренебрегает всякой законностью, не считается с элементарными требованиями морали. «Ну, что ж, — пусть меня считают волком, зверем, аспидом… — думал он. — Плевать! Они оценивают мои дела снизу, я — с башни. У них мораль червей, у меня крылья орла! Мораль для дельца — слюнтяйство». «Сам себе я бог и царь!».

Прохор пускает в ход все средства для удовлетворения своей ненасытной жажды обогащения. Ничто не может остановить его. С большим мастерством вводит Шишков читателя во внутренний мир героя, раскрывает движение его мыслей, передает едва различимые смены настроений и чувств.

Откровенная грубость и цинизм отличают отношение Прохора к рабочим. Вместо обещанной прибавки жалования, он снижает им заработную плату, донимает штрафами, держит в сырых, грязных бараках.

И вот Прохор близок к цели. В упоении он подсчитывает свои барыши. «Цифры ошеломляли его, он подумал, что сходит с ума, испугался. За девять лет в дело вложено 33 миллиона… За текущий год он получил и получит около двух миллионов барыша. Два миллиона! То есть пять тысяч рублей в день, то есть каждый рабочий бросал ему в шапку ежедневно рубль с лишком, а себе оставлял лишь гроши».

Писатель разоблачает полное нравственное отупение, бездушие, эгоизм капиталиста, для которого существуют только интересы чистогана.

Рисуя преуспеяние Громова, В. Шишков показывает вместе с тем, как чрезмерная алчность лишает человека рассудка, способности взвешивать свои собственные выгоды, как, крохоборствуя, он рискует потерять все. Пожар в тайге угрожает предприятиям Прохора. Нужно немедленно принимать меры, но рабочие не соглашаются идти в тайгу, пока хозяин не выполнит их требований. Прохор наотрез отказывается это сделать. Одна мысль об уступках приводит его в неистовство:

«— А это что?! — вскипает Прохор, и бешеный взор его вскачь несется по строчкам поданной Протасовым бумаги. Прохор Петрович в ярости разрывает писанные требования рабочих, и клочья бумаги мотыльками летят с башни вниз.

— К черту, к черту! Псу под хвост!.. Сволочи, мерзавцы! Хотят воспользоваться безвыходным положением… Это ваши штучки, Протасов!

Прохор сжимал и разжимал кулаки. В его глазах, в движении бровей, в сложной игре мускулов лица — алчность, страх, вспышки угнетенного величия…»

Приведя эту выразительную сценку проявления необузданного гнева, доходящего до аффекта, со всеми его яркими внешними признаками, В. Шишков правдиво воспроизводит психическое состояние властолюбца, привыкшего диктовать свою волю подчиненным и вдруг почувствовавшего бессилие перед ними. Психологическая правда этой портретной характеристики убеждает в том, что писатель далеко ушел от той поверхностно-плакатной манеры в изображении отрицательных персонажей, которая была свойственна ему на раннем этапе творчества.

Сила Прохора, создание своей эгоистической философии, оправдывающей насилие, не могли спасти его от внутреннего разлада. Писатель хорошо показывает смятение души этой, казалось бы, «цельной» натуры.

Растет дело Прохора, и все больше обнаруживаются в его облике черты психической неуравновешенности. Мысль о вырождении Прохора проходит через всю вторую книгу романа.

«Вместе с наступившей темнотой Прохора пленило малодушие. Хотя пугающие призраки не появлялись и голоса молчали, зато пришла подавленность, смятение, необоримая тоска, на душе становилось все тяжелей и тяжелей. Тоска была в нем беспредметной, тоска распространялась по всему телу почти физической болью, она отравляла каждую клеточку организма гнетущим унынием».

Прохор теряет бодрость, уверенность в себе. Он опускается и физически. В чертах его лица, во всем внешнем облике написаны смятение, упадок духа, растерянность. Когда Прохор был на вершине благополучия, он представлял воплощение силы: «Высокий, широкоплечий, крупное в крепких мускулах лицо в бронзовом загаре, с носа лупится кожа. Глаза быстры, ясны. Меж. — густыми бровями — глубокая вертикальная складка…» Теперь Прохор ходит ссутулясь. Лицо желтое, под глазами мешки. Борода его отросла, волосы запущены, «он не обращал никакого внимания па свою внешность».

Две портретные характеристики. Но как много говорят они о внутренней деградации героя.

Тяжелое душевное состояние, постепенно прогрессируя, доводит Прохора до безумия и самоубийства.

Распад личности Прохора Шишков мотивирует не какими-то непостижимыми внутренними причинами, а ходом самой жизни, социальными противоречиями, в которых запутался мир Громовых. Душевное равновесие Прохора нарушается, потому что сопротивление и забастовка рабочих становятся опасными, лишают его возможности получать бешеные прибыли, потому что конкуренция подрывает мощь его предприятий, потому что образование акционерного общества выбивает почву из-под ног. Никакие усилия, подкупы, угрозы уже не помогают.

Однако нельзя считать оправданным то исключительное внимание, какое В. Шишков уделяет описанию душевной болезни Про хора Громова. Писатель без особой нужды подробно останавливается на всех ее проявлениях и симптомах — на бредовых речах, мании самовосхваления, галлюцинациях, приступах бешенства, покушениях на жизнь жены и дочери, «беспричинной» тоске и бегстве к пустынникам и т. д. Вся эта патология уводит от магистральной темы романа — социальной борьбы. Логический конец деятельности Прохора должна была положить не биологическая, а социальная смерть: смертный приговор, ему несла революция.

Раскрывая характер Прохора, Шишков использует и образы-символы. Прирученный волк в романе как бы олицетворяет сущность Прохора:

«Волк и Прохор — одно. Волк — животное хищное. За волками охотятся, волков истребляют. А вот Прохоры Громовы живут всласть, безвозбранно. Закон, ограждающий от Прохоров Громовых стадо людей, — лицемерен, продажен, слаб».

Таким же символом является сорокасаженная башня, царящая над тайгой и выражающая горделивые замыслы Прохора, жажду безраздельно господствовать над людьми.

Реалистическая символика — один из излюбленных Шишковым приемов типизации.

С большим мастерством выписаны в романе и те, кто составляет ближайшее окружение Прохора, — мелкие хищники, являющиеся послушными исполнителями его воли, его подручными и соучастниками легального ограбления трудящихся.

Сюжетно тесно связан с Прохором Громовым пристав Амбреев. Амбреев оберегает своего «друга» Прохора от гнева рабочих и в то же время ловко шантажирует его, чтобы сорвать крупный куш; днем он — слуга «царя и отечества», ночью — фальшивомонетчик и бандит.

В. Шишков намеренно подчеркивает низменное, животное и в характере и во внешности пристава. Вот Амбреев ведет очередное наступление на Прохора:

«Пристав выкатил глаза, запыхтел и сердито ударил каблук в каблук. — Сма-а-три, молодчик!.. — погрозил он пальцем и захохотал, его усы в деланном смехе взлетели концами выше ушей, глазки спрятались, красные щеки жирно, по-злому, дрожали. Вдруг глаза вынырнули, округлились, остеклели, рот зашипел, как у змеи: — Прохор Петрович!

Прохор отбросил кресло, сжал кулаки, шагнул к приставу.

Пристав задом попятился к двери, открыл дверь каблуком, просунул зад с брюхом в проход на лестницу».

Другие сатирические средства автор находит для изображения инженера Парчевского, состоящего на службе у Громова. В противоположность приставу, он отличается внешним лоском и изысканными манерами, «тонок в обхождении и в талии», как замечает о нем автор, определяя этим ироническим каламбуром и характер персонажа и свое отношение к нему. Его характеристику автор строит на противопоставлении внешнего внутреннему. У Парчевского белые холеные руки, грация родовитого шляхтича, высокопарная речь, «мягко-женственные губы и подбородок», но он, как и Амбреев, человек без чести и без совести, способный за деньги лжесвидетельствовать и выполнять самые гнусные поручения Прохора.

В лице жандармского ротмистра фон Пфеффера В. Шишков рисует типичного представителя охранки, постоянно ищущего крамолу и бросающегося на всякие бумажки, как «пес на кусок мяса». Массовый расстрел рабочих для него — лишь удобный случай, чтобы выслужиться и получить долгожданный чин полковника. Рассказывая о нем, В. Шишков подчеркивает одну внешнюю деталь, чтобы с ее помощью объяснить характер в целом. Он много раз упоминает о длинной сабле ротмистра, которая «катается на колесике по полу, чиркает пол». Но она по-разному «чиркает», в зависимости от душевного состояния ротмистра, — то надменно и уверенно, когда ротмистр чувствует себя в силе, то снисходительно, когда он разыгрывает из себя либерала, то разочарованно и уныло, когда его отстраняют от должности. «Длинная сабля катилась за ротмистром, чиркала по камням мостовой: черт знает… черт знает… черт-черт-черт…»

Многие образы — губернатор, чиновники, купцы, приказчики — даны в нарочито шаржированном плане.

В. Шишков пользуется для характеристики всех этих персонажей обычно средствами гротеска. Подчеркивая авантюризм и низость Парчевского, пустое тщеславие американского инженера Кука, помпадурскую ограниченность губернатора Перетряхни-Островского, ничтожество приказчика Сохатых и др., писатель создает яркие сатирические портреты. Вот один пример. Парчевский хочет заслужить любовь благочестивой Нины, приняв на веру слух о смерти Прохора и рассчитывая на миллионы «вдовы». «Нина подошла к переднему углу и стала перед иконой на колени. Инженеру Парчевскому пришлось проделать то же самое. Нина стукнулась лбом в землю, Парчевский — тоже, стараясь удариться погромче. Нина вздыхала, вздыхал и Парчевский, Нина шептала молитвы, шептал молитвы и Парчевский».

Иными красками пользуется писатель, рисуя жену Прохора Нину. Ее подлинное лицо раскрывается не сразу. Вначале Нина, видимо, искренне противится откровенно хищному и циничному наступлению Прохора на рабочих и даже защищает их. Она очень благочестива, с рвением занимается благотворительными делами. Но в дальнейшем «гуманные» поступки Нины трактуются автором как обычная маскировка. С каждой главой все более обнаруживается, что разница во взглядах Прохора и Нины имеет внешний и несущественный характер, что все либеральничанье ее является лишь средством смягчения противоречий между предпринимателем м рабочими. Как явно фальшивые, воспринимаются и ее «угрызения» совести и истерические самобичевания: «Я скверная, я ничтожная, я не способна на подвиг».

Нина, наконец, забрасывает «глупые свои затеи» и открыто становится на путь мужа. К концу романа полностью разоблачается лицемерие этой сердобольной барыньки, становится ясным, что все ее добродетели являются только особым выражением того же классового эгоизма, что и у Прохора.

Вот почему и при характеристике Нины писатель пользуется «лирическими приемами. Интересна сцена ссоры Нины с Прохором.

«Нина вся взвинтилась и, сверкнув глазами, грохнула чайной чашкой об пол. Прохор легким взмахом руки смахнул на пол стакан. Нина швырнула молочник. Прохор сшиб с самовара чайник. Нина, вся задрожав, сбросила вазу с вареньем. Прохор хватил об пол сахарницу.

Все было перебито. Осколки — словно окаменелый, опавший цвет яблонь. Прохор поволок Нину за руку к буфету, раскрыл дверцы:

— Бей! Твоя очередь.

Нина, всхлипнув, швырнула два блюдца. Прохор схватил и грохнул об пол саксонский судок с горчицей и перцем.

Нина истерически взвизгнула:

— Мужик! Нахал! Он всю посуду перебьет…»

Эта сцена — меньше всего простая зарисовка купеческого быта. Здесь все утрировано и социально заострено. Комически осмысляется своеобразный дуэт громителей посуды, выполняемый по программе, со строгим соблюдением очередности. Ссора произошла из-за протеста Нины против жестокой эксплуатации Прохором рабочих, но автор явно уравнивает обе стороны, ставит Нину в один ряд с Прохором.

Много внимания уделено в романе тяжким условиям жизни и труда рабочих и их борьбе. Ничуть не приукрашивая нравы, царящие па приисках, с реалистической прямотой рассказывая о пьянстве, избиении женщин, ругани, распущенности, В. Шишков совершенно по-новому, сравнительно с предыдущими своими произведениями, изображает жизнь и действия масс. В «Тайге» и «Ватаге» социальное недовольство людей труда выливается в анархические, неорганизованные выступления, классовые же истоки движения вскрываются недостаточно или неверно.

В «Угрюм-реке» действия масс имеют целенаправленный характер. Дух протеста, ненависть к угнетателям, недовольство, вначале глухое и стихийное, под влиянием агитаторов перерастают в сознательные революционные настроения и действия. Значительная часть рабочих идейно закалилась в борьбе, пришла к политической зрелости. Впервые рабочий класс изображается писателем серьезной политической силой. Характеры рабочих — Филата, землекопа Кувалдина, слесаря Петра Доможирова, мукосея Ваньки Пегого и многих других — вырисовываются, главным образом, в столкновениях с хозяином, которого они все одинаково ненавидят и свои чувства в разговорах с ним выражают смело и дерзко.

Писатель показывает организаторов рабочего движения, которые вводят в берега свободолюбивую, но иногда «крайне своевольную» массу — барачных старост, выборных, «политиков», агитаторов-«разговорщиков».

Эта руководящая верхушка не была однородна по своим взглядам. Между отдельными руководителями движения существовали разногласия. Мы видим, наряду с настоящими революционерами, звавшими к непримиримой борьбе, и соглашателей. Таким именно является в романе Протасов, главный инженер громовских предприятий. Протасов считает себя социалистом и революционером, политическим противником Прохора Громова. Он стремится завоевать популярность среди рабочих, участвует в конспиративных собраниях, распространяет нелегальную литературу. Протасов до поры до времени выглядит субъективно честным человеком, но вот назревает забастовка, и Протасов обнаруживает свое настоящее лицо. Он всячески убеждает рабочих воздержаться от решительных действий под тем предлогом, что «нет надлежащей подготовки», «не накоплены силы» и т. п.

Своеобразна речь Протасова. Обычно ей свойственна книжная лексика, подчеркнутая размеренность фразы, безапелляционность суждений. Но в решительные моменты, когда нужно ясно определить свои политические позиции, Протасов начинает говорить уклончиво и двусмысленно. На нелегальном собрании рабочих Протасов ухитряется высказываться и против забастовки и за нее: «Товарищи! Забастовки — орудие верное, но нужны, товарищи, деньги на жизнь. У вас же такого капитала нет… Правда, я и некоторые мои товарищи могли бы оказать вам кой-какую поддержку… Но ведь это пустяки…

По-видимому, я вас, ребята, запугал… Но это ни в коем случае не входило в мои расчеты. Конечно, особенно-то трусить нечего… Я бы лично стоял, ребята, за забастовку».

Но, показывая двуличие и неискренность Протасова, писатель не смог четко определить своего отношения к этому персонажу, до конца его разоблачить. Протасов поставлен все же выше всех других лиц прохоровского окружения, в словесных турнирах он всегда побеждает противников, автор не отказывает ему и в любви к народу. Протасов будто бы «верил, что если он лично и умрет, то делу освобождения народа никак, никак не суждено погибнуть… Протасов верил в народ, верил в пытливую душу народа». Здесь обнаруживается явное заблуждение писателя. Факты предательской политики Протасовых в истории рабочего движения и их полного политического банкротства достаточно известны, чтобы можно было верить в искренность народолюбивых деклараций этого типа людей.

В романе нет выписанных во весь рост подлинных революционеров, возглавляющих движение и противостоящих Протасову. Лишь в беглых зарисовках встают перед нами образы агитаторов-«разговорщиков»: бывшего студента Гриши Голованова, опытного оратора, сторонника решительных революционных действий; Пети Книжника, умеющего простыми словами пробудить сознание рабочих; Краева, пылкого и прямолинейного, открыто обличающего Протасова в двуличии; техника Матвеева, всегда серьезного и солидного, имеющего свой рассчитанный план действий.

При всем умении В. Шишкова индивидуализировать характеры, образы эти не обладают той жизненной яркостью, какой отмечены персонажи враждебного лагеря, и не только потому, что им отведено в романе меньше места, но и потому, что писателя интересует лишь политическая сторона их биографий, отдельные моменты агитаторской деятельности. Движение рабочих представляется поэтому до известной степени обезглавленным. Существует где-то забастовочный комитет, но его главные представители в романе не показаны.

Роман — свидетельство не только идейного, но и художественного роста писателя. Ни «Пейпус-озеро», ни «Странники» не отличаются такой цельностью композиции, как «Угрюм-река». В ней В. Шишков показал себя настоящим мастером построения сюжета, что правильно подчеркнул К. Федин: «Роман сюжетен, занимателен, роман читается — как смотрится хороший театр».

Все события в романе нанизываются на единую ось — устремление Прохора к богатству. Многочисленные эпизоды внутренне связаны, они выявляют классовые отношения, силы борющихся. Легко обнаруживается главная тенденция романа, которую можно выразить словами самого автора — «капиталу, то есть всему старому эксплуататорскому строю, пропета в романе отходная».

Острая борьба, ведущаяся представителями передовых идей, сторонниками свободы и справедливости с силами реакции, неожиданные повороты в судьбе враждующих, отражение этой борьбы в жизни всех других персонажей, невольно вовлекаемых в общий водоворот, — все это не может не волновать и не захватывать читателя. И здесь — секрет занимательности романа.

Но, проявляя заботу о занимательности, о том, чтобы «сразу заинтересовать читателя», В. Шишков все время помнит, что главной его задачей является донести до читателя идейное содержание произведения. «Интрига, — писал он, — отнюдь не должна быть чем-то самодовлеющим, наоборот, она должна выполнять служебную роль, то есть способствовать тому, чтобы идея, смысл, целеустремленность произведения были наиболее подчеркнуты и выявлены динамически». Такова роль интриги в «Угрюм-реке».

Идейные и художественные достоинства романа сделали его любимой книгой советского читателя. Роман неоднократно переиздавался в Москве, Ленинграде, Новосибирске, Куйбышеве. Писатель получал множество читательских отзывов с выражением признательности и удовлетворения.

О большой популярности произведения свидетельствует любопытный случай. Однажды В Шишков получил посылку из одной периферийной библиотеки — это был экземпляр «Угрюм-реки», растрепанный, зачитанный до дыр, с разрозненными листками, с полустертой печатью. По словам одного из друзей писателя, «эта книга радовала Вячеслава Яковлевича, так как показывала исключительный интерес к его произведению».

Новые издания романа, читательские конференции, драматические постановки, переводы на многие иностранные языки — все это является свидетельством того, что интерес к роману не ослабевает и в наши дни.

И. Изотов.

Цитируется по изд.: Шишков В.Я. Угрюм-река. Новосибирск, 1961.

Вернуться на главную страницу Вя. Шишкова

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС