Языков Николай Михайлович

1803-1846

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Николай Михайлович Языков

Н.М.Языков. 1828 г.

Бухмейер К.

Младой певец, дорогою прекрасной...

1

Николай Михайлович Языков родился 4 марта 1803 года (умер 26 декабря 1846). Его отец, богатый симбирский помещик, оставил детям значительное состояние, которое позволило им получить хорошее образование и вести впоследствии независимый образ жизни.

[05]

Оба старших брата Языкова, Петр Михайлович и Александр Михайлович, учились в Горном кадетском корпусе, считавшемся одним из лучших учебных заведений в России. Туда же был отдан в 1814 году одиннадцатилетний Языков.

Через пять лет, не окончив курса, он перешел в Институт корпуса инженеров путей сообщения, пробыл там год и был исключен за непосещение занятий. Математические науки и казенный дух заведения тяготили Языкова, вкусы и наклонности которого к этому времени уже успели определиться.

Еще в Горном корпусе Языков, по-видимому, поверил в свое поэтическое дарование. Этому способствовали и литературные знакомства старших братьев, и непосредственное окружение Языкова в корпусе.

Особая роль принадлежит тут преподавателю А. Д. Маркову. Он занимался с Языковым приватно русским языком и, первый предузнав в нем поэта, поощрял его к поэтическим занятиям. Марков привил Языкову вкус к поэзии XVIII века, в частности — к Ломоносову и Державину. Ему, должно быть, Языков был обязан и пробуждением интереса к русской истории, существенного для его поэзии и общественных взглядов.

Среди корпусных соучеников Языкова многие писали стихи, а иные даже печатались в журналах (А. Н. Кулибин, А. Бальдауф). Молодые поэты обменивались стихотворными посланиями, были друг для друга ценителями и критиками. К А. Н. Кулибину, например, было обращено первое напечатанное стихотворение Языкова («Не часто ли поверхность моря...»), помещенное, как и послание самого Кулибина («Послание к А. Н. О. ..у»), в «Соревнователе просвещения и благотворения» за 1819 год. Кулибин был однокурсником старшего брата Языкова, Петра Михайловича, но с младшим Языковым его роднила и страсть к стихотворству, и общая поэтическая программа. Об этом свидетельствует хотя бы то же «Послание к А. Н. О.. .у», разительно напоминающее языковское посвящение брату (1822). Имей он дар, говорит Кулибин, он бы «огнем небесным вдохновенья... осветил прошедший ряд веков»:

Славеновых бестрепетных сынов,

Почиющих в сени глухой истленья,

Воззвал из пыльных их гробов

И славу их извел из тьмы забвенья!..

...И славою героев незабвенных

Воспламенил потомков отдаленных!

[06]

Думается, что в «Соревнователь» стихи Кулибина и Языкова попали через приятеля Языковых, второстепенного литератора А. Н. Очкина. 1 В эти годы Очкин был литературным авторитетом для молодого Языкова и пестуном его поэзии. Даже уехав в Дерпт, Языков долгое время продолжал посылать ему на суд свои стихотворения, предоставляя право veto, если он найдет их непригодными для печати. Очкин, не без выгоды для своих собственных дел, передавал стихотворения Языкова в «Благонамеренный» и «Северную пчелу».

Исключенный из института, Языков некоторое время провел на родине, в Симбирске, но весной 1821 года, по настоянию братьев, он возвращается в Петербург с намереньем продолжать образование — уже в университете. Однако в 1821 году в Петербургском университете, с приходом на должность попечителя известного реакционера Рунича, начались преследования либеральной профессуры. Поэтому на семейном и дружеском совете было решено, что Языкову лучше поступить в Дерптский университет, славившийся своими научными силами и сохранявший некоторые вольности и привилегии.

Осенью 1822 года Языков отправляется в Дерпт (Тарту) и весной следующего года, усовершенствовавшись в немецком языке, поступает на философский факультет.

Последний год, проведенный в Петербурге, утвердил Языкова в намерении стать поэтом. «Большая часть времени» его проходит, как он признается брату, «в сочинении стихов»: «Проклятая страсть к поэзии! Я чувствую, что она много у меня отнимает хорошего, и, может быть, и всегда будет то же. Но что делать, пусть это так и останется. Справедливо сказал Шиллер, что страсть к поэзии сильна и пламенна, как первая любовь. Не знаю, какова первая любовь, но совершенно чувствую справедливость этого выражения». 2 Несколько стихотворений Языкова в это время уже напечатано, он завязывает новые литературные знакомства (например, с А. Ф. Воейковым), перед ним открываются двери журналов.

«Важнейшее и почти единственное... удовольствие его в Петербурге» (стр. 14) составлял в этот год театр. Уже будучи в Дерпте, он долгое время продолжает расспрашивать в письмах о театральных новостях, о любимых актерах — В. А. Каратыгине и Е. Семеновой, о Катенине, собирается переводить «для спора с Катениным»

____

1. Именно А. Н. Очкин является, по всей вероятности, адресатом кулибинского послания.

2. Языковский архив. Письма Н. М. Языкова родным за Дерптский период его жизни. СПб., 1913, стр. 5. При дальнейших ссылках на это издание страницы указываются в тексте.

[07]

что-либо из корнелевского «Сида». Прочитав же «Дон-Карлоса» Шиллера, он вообще решается стать «трагическим поэтом», так как «слава поэта-трагика» кажется ему «яснее, блистательнее и обширнее» всех других «слав поэта» (стр. 53).

В это же время увлекается он Байроном. «Я купил себе Байрона, — пишет он родственникам, — читаю с восторгом, с удивлением— я в кислотворе!» (стр. 411).

В Дерпте Языков провел семь лет, самых плодотворных в его творческой жизни. Он приехал туда с твердым намерением «научиться учиться» и приобрести прочные знания в области гуманитарных наук, но все это для того только, чтобы целиком отдаться потом поэзии. «Скоро я привыкну заниматься с такою же ревностию, как прежде отвыкал, — писал он брату в декабре 1822 года, — и тогда давай бог ноги на Парнас, за седящей на высоте!» (стр. 24).

Переехав в Дерпт, Языков не только не утратил связей с литературной средой, но еще более расширил и упрочил их. Па совету А. Ф. Воейкова, одно время жившего в Дерпте, он поселился у К. Ф. фон дер Борга, секретаря Дерптского уездного суда (потом синдика университета), известного переводчика русских поэтов на немецкий язык, и почти сразу же принял косвенное участие в его работе, помогая ему выбирать для переводов все наиболее примечательное в современной русской литературе.

Ловкий и предприимчивый издатель, почувствовавший в молодом поэте незаурядный талант, Воейков оказывал Языкову всяческое внимание. Имея в виду нужды своего журнала («Новости литературы») и не желая терять Языкова из виду, он рекомендовал его своим дерптским знакомым и родным. Благодаря ему Языков познакомился с семьей профессора Мойера, который был женат на М. А. Протасовой (свояченице Воейкова и племяннице Жуковского), с преподавателем русской словесности в университете — В. М. Перевощиковым (последний получал почти все русские журналы, альманахи, новинки литературы, и Языков широко пользовался ими), у Мойеров Языков встретился и с В. А. Жуковским.

«Холили» Языкова, по его выражению, и такие литераторы-предприниматели, как Ф. В. Булгарин, А. Е. Измайлов (издатель «Благонамеренного»), Е. В. Аладьин (издатель «Невского альманаха»). Заинтересованные в сотрудничестве Языкова, они высылали ему свои издания и новые книги.

Таким образом, Языков был совершенно в курсе всех литературных новостей. Его переписка с братьями этого времени посвящена главным образом впечатлениям от прочитанных книг и статей, обсуждению животрепещущих литературных вопросов.

[08]

Пребывание в Дерпте значило для Языкова чрезвычайно много. Дерпт был не только городом с романтическим прошлым, но и русской заграницей, местом, где менее чувствовалась казарменная атмосфера аракчеевской России. В нем задавала тон вольная студенческая республика, нейтрализовавшая филистерство маленького онемеченного городка. Здесь, в «ливонских Афинах», Языков обрел и почву, питавшую его вдохновение, и благодарную аудиторию.

Русские студенты, как и Языков, приехавшие сюда в поисках места,

Где царь и глупость — две чумы —

Еще не портят просвещенья, —

остро переживали свою неподнадзорность и ценили «веселость жизни самовластной». В этой среде «странный жар невольной вольности», которым «кипело» дерптское студенчество, как правило, принимал окраску политической оппозиционности, свойственной в эти годы довольно широким кругам русского образованного дворянства.

Ближайшими друзьями Языкова в первую половину его жизни в Дерпте были Н. Д. Киселев, будущий известный дипломат; А. Н. Вульф, сосед (по имению) и приятель Пушкина; А. Н. Тютчев, земляк Языкова; П. Н. Шепелев. Все они относились более или менее критически к русскому самодержавию (особенно Н. Д. Киселев) и весьма идеально представляли себе будущую свою деятельность на пользу общества.

Здесь, в Дерпте, Языков познакомился и с А. А. Воейковой, увлечение которой оставило заметный след в его жизни. А. А. Воейкова — племянница Жуковского, его «Светлана», постоянно наезжала в Дерпт, гостя у своей сестры (М. А. Мойер) и матери. Она оказала на поэзию Языкова самое благотворное влияние: заставляла его относиться с уважением к своему призванию, побуждала писать стихи и была их строгим и разборчивым ценителем.

Существенными для Языкова были и те знания, которые он приобрел в Дерпте. Основанный в 1802 году, Дерптский университет в начале 1820-х годов имел уже репутацию одного из лучших в России и располагал крупными научными силами.

Несмотря на рассеянный образ жизни и активную творческую деятельность, Языков приобрел в эти годы солидные познания в области русской и мировой истории, овладел в совершенстве немецким языком, открывшим ему путь к немецкой литературе; небезуспешно занимался он латинским и греческим языками, статистикой, государственным правом и даже политической экономией.

Читал Языков в это время очень много, и по-русски, и по-

[09]

немецки; увлекался Шиллером, Кёрнером, Тиком, Кальдероном; из русских писателей — Карамзиным как автором «Истории государства Российского», Крыловым и Грибоедовым; с интересом, но не без пристрастия, относился к Пушкину. Очень много и серьезно занимался он историей и эстетикой.

Правда, уехал Языков из Дерпта «свободно-бездипломным», так как не решился держать экзамен за университет, но дело было здесь не в недостатке познаний. Языкова, по его собственному призванию, постоянно терзала и отвлекала от занятий мысль, что он мог бы «блистать на поприще парнасских состязаний», а живет в «полном бездействии по сей части». Он не хотел терять времени, добиваясь «чего-то такого», что, «в его смысле», было ему «вовсе не нужно», так как чувствовал себя «способным существовать для одной поэзии и одной поэзией» (стр. 334).

Цитируется по изд.: Языков Н.М. Полное собрание стихотворений. М.-Л., 1964, с. 5-10.

Вернуться к оглавлению статьи Бухмейера

Вернуться на главную страницу Н.М. Языкова.

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС