Языков Николай Михайлович

1803-1846

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Николай Михайлович Языков

Н.М.Языков. 1828 г.

Бухмейер К.

Младой певец, дорогою прекрасной

5

Языков оставил Дерпт в 1829 году. Приехав в Москву, он поселился в доме Елагиных — Киреевских, родственников его дерптского приятеля Петерсона. Завязавшаяся в ту пору дружба с этой семьей продолжалась затем всю жизнь Языкова и имела для него большое значение. Здесь познакомился и сблизился он с М. П. Погодиным, К. К. Павловой, Баратынским, с Аксаковыми и А. С. Хомяковым.

Первый год живя в Москве, Языков предполагал сдать экзамен за университет, но вскоре обнаружилось, что у него недостает для этого необходимых документов и достать их теперь невозможно.

Поэтому для получения чина Языков в 1831 году поступил в Межевую канцелярию, где до него числились еще два поэта — Вяземский и Баратынский. «Служу царю и отечеству, заняв в русском правлении место Баратынского, — писал Языков В. Д. Комовскому 23 сентября 1831 года, — он сам создал это место и показал при сем случае огромную силу поэтического таланта. Прослужил года с три, произошел в 14-й класс и наконец вышел в отставку, ни разу не побывав в должности, не знаемый и в глаза своим начальником». 1 Так же служил и Языков.

Писал он в это время очень много и с новым вдохновением. В кругу Киреевских Языкова принимали восторженно, и это несомненно способствовало продуктивности его поэтической деятельности. По воспоминаниям Д. Н. Свербеева, Авдотья Петровна Елагина «и ее сыновья Киреевские тотчас же стали баловать, лелеять, обогревать настуженную неудачами поэзию Языкова. Крылья поэта встрепенулись, и этим годам московской жизни принадлежат едва ли не лучшие его стихи». 2

_____

1. Н. М. Языков и В. Д. Комовской. Переписка 1831— 1833 годов. — «Литературное наследство», № 19—21. М., 1935, стр. 47.

2. Д. Н. Свербеев. Записки, т. 2. М., 1899, стр. 96.

[42]

Печатался Языков в «Литературной газете», «Московском вестнике», альманахе «Денница» Максимовича, в «Европейце» Киреевского.

В 1833 году вышла в свет первая книга стихов Языкова. Появление ее было фактом, значительным не только в биографии Языкова, но и в истории русской поэзии, хотя половина написанного к этому времени Языковым осталась за пределами книги, в том в политическом и религиозном отношении (книга к тому же пострадала от цензуры). Из множества появившихся на сборник отзывов наиболее интересными были два: рецензия Кс. Полевого (в «Московском телеграфе») и И. Киреевского (в «Телескопе»), о которых уже говорилось выше.

В том же году вышедший в отставку Языков уехал к себе в Симбирскую губернию, где жил вплоть до 1838 года, лишь изредка наезжая в Москву. Писал он в это время немного; наиболее значительны из написанного сказки и послание к Денису Давыдову.

Еще в Дерпте появились у Языкова признаки тяжелой болезни, напомнившей ему о себе и в Москве. Языков надеялся отдохнуть и полечиться в деревне, однако здоровье его все ухудшалось, и в августе 1838 года он, по совету врачей, вынужден был отправиться за границу. Там, переезжая с курорта на курорт, Языков провел пять лет; был в Мариенбаде, Ганау, Гастейне, Ницце и других местах; за границей же познакомился и подружился он с Гоголем, они вместе путешествуют по Италии, вместе проводят зиму 1842—1843 года в Риме.

Тоска по родине и видимая бесполезность дальнейшего пребывания за границей заставили Языкова в 1843 году, в момент временного улучшения здоровья, вернуться домой, в Москву.

На 1830—1840-е годы падает менее трети поэтического наследия Языкова, но стихи этой поры важны в его идейной и художественной эволюции. В целом время московской и заграничной жизни поэта — период известного падения его таланта. Он утрачивает свой пафос, «свет любви», по выражению Гоголя, с потерей которого «примеркнул и свет поэзии» 1 его.

Эту утрату не могут возместить даже некоторые творческие завоевания Языкова, к числу которых следует прежде всего отнести

____

1. Н. В. Гоголь. В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность. — Полн. собр. соч., т. 8, стр. 389.

[43]

овладение эпическим стилем. «Заметил ли ты, что я стал объективнее?» — писал Языков А. Н. Вульфу 28 марта 1836 года. 1

Первыми законченными произведениями его в повествовательном роде были «Сказка о пастухе и диком вепре» (1835) и драматическая сказка «Жар-Птица» (между 1836 и 1838). Этими вещами Языков принял участие в «сказочном» состязании между Жуковским и Пушкиным, начавшемся в 1831 году.

Языков выступал в этом споре не только последовательным, но и воинственным романтиком. В его письмах по поводу «Сказки о царе Салтане», опубликованной в 1832 году, сохранились противоположные отзывы. Так, например, 17 апреля 1832 года он писал В. Д. Комовскому: «Сказка Пушкина, meines Erachtens <по-моему>, не в пример хуже всего, что писано в сем роде Жуковским». 2 Несколько же позднее, 30 июля 1832. года, в письме к А. Н. Вульфу он писал: «А какова «Сказка о царе Салтане»? Это верх совершенства, высота, недосягаемая почти что всем нашим поэтам». 3

Думается, что второй отзыв не свидетельствует о крутом изменении мнения Языкова о сказке. По всей вероятности, ему не хотелось доводить свой отрицательный отзыв до сведения Пушкина, а через Вульфа он обязательно стал бы ему известен. Первое же суждение совершенно в духе его высказываний о поэзии Пушкина этого времени, оно подкрепляется и художественной практикой самого Языкова.

Романтику Языкову был чужд реализм Пушкина. Пушкинские произведения 1820-х — начала 1830-х годов кажутся ему прозаическими. О «Полтаве», например, он писал А. Н. Очкину, что «в сей... поэме слишком видное стремление Пушкина описывать и выражаться как можно проще часто вредит поэзии и вводит, его в прозу». 4 Лишенным поэзии считал он и «Евгения Онегина», а, судя по «Сказке о пастухе и диком вепре», также и пушкинские сказки.

Еще М. К. Азадовский отметил некоторую близость языковской позиции в этом вопросе к позиции Баратынского, находившегося в эти годы в тесном дружеском общении с Языковым. О «Царе

_____

1. «Русская старина», 1903, март, стр. 487.

2. Н. М. Языков и В. Д. Комовской. Переписка 1831— 1833 годов. — «Литературное наследство», № 19—21. М., 1935,  стр. 76.

3. «Санкт-петербургские ведомости», 1866, от 29 июня.

4. Письмо от 20 апреля 1829 года. — «Русская старина», 1903, март, стр. 485.

[44]

Салтане» Баратынский писал И. Киреевскому в 1832 году: «Это совершенно русская сказка, и в этом, мне кажется, ее недостаток.

Что за поэзия — слово в слово привести в рифмы Еруслана Лазаревича или Жар-птицу? И что это прибавляет к литературному нашему богатству? Оставим материалы народной поэзии в их первобытном виде или соберем их в одно полное целое, которое на столько бы их превосходило, сколько хорошая история превосходит современные записки. Материалы поэтические иначе нельзя собрать в одно целое, как через поэтический вымысел, соответственный их духу и по возможности все их обнимающий. Этого далеко нет у Пушкина. Его сказка равна достоинствам одной из наших старых сказок — и только». 1

Между тем ни одна из сказок Пушкина, несмотря на их фольклорную основу, конечно, не была простой зарифмовкой записанного сказочного сюжета. Пушкин свободно пользовался фольклорным, а иной раз и книжным материалом для создания нового, литературного произведения, народного, однако, по своему духу и стилю.

Выступая, по существу, против реалистической народности пушкинских сказок, Языков и Баратынский обвиняли Пушкина в том, что он в угоду громко звучащему в эти годы требованию народности перелагает в стихи известные фольклорные материалы, не возводя их в «перл создания»:

Грех не велик, да не велик и труд!

И Языков пишет полемическую «Сказку о пастухе и диком вепре», пародирующую пушкинскую простоту рассказа и действительно (кроме вступления) являющуюся очень близким воспроизведением сказки из лубочного сборника «Дедушкины прогулки».

Самую сказку он выбирает «попроще», якобы для того, чтобы дать простор фантазии, на самом же деле, вероятно, потому, что из всех сказок сборника она наиболее оголена и упрощена по сюжету, незамысловата почти до глупости и может, таким образом, прекрасно демонстрировать неправоту Пушкина, якобы отказывающегося от литературного преобразования народной поэзии.

Подчеркивая упрощенность сюжета, Языков в общем не стремится украшать и развивать его, довольно строго придерживаясь своего оригинала. Но уже здесь сказывается характерная для него ироническая модернизация фольклора, роднящая его с немецкими

_____

1. «Татевский сборник», СПб., 1899, стр. 48—49.

[45]

романтиками 1 (см., например, охоту на вепря, изображенную в красках современного Языкову помещичьего быта).

На этой модернизации, не оставляющей от народного источника по сути дела ничего, кроме сюжета, построена целиком «Жар-Птица». Причем Языков не комбинирует свободно сказочных сюжетов, как это делает, например, Жуковский и как это советовал делать Баратынский. 2 Он сохраняет фольклорный сюжет, но модернизирует речи персонажей, умело используя для этого все возможности содержания сказки. Так, в народной сказке о Жар-Птице царь не хочет отпускать Ивана-царевича за Жар-Птицей, боясь, что, если он, царь, умрет в отсутствие сыновей, могут произойти волнения в народе.

У Языкова здесь вырастает весьма актуальная речь о народных мятежах. В сказке царь Афрон пугает Ивана-царевича тем, что сообщит о его воровстве в другие государства, у Языкова — грозит еще и распубликованием в газетах. В одной из немецких сказок на этот сюжет говорится, что братья Ивана-царевича, путешествуя, пьют, .играют в карты; у Языкова это сообщение оборачивается целой сценой в трактире, где выведены завсегдатаи трактира — пьяницы и шулера. Волк у Языкова произносит речи, полные чувства, философствует, а превратившись в прекрасную Елену — поет сентиментальные песенки. Добрый, пылкий и неосмотрительный Иван-царевич несколько смахивает на героев юношеских посланий Языкова, с их поэтической душой и благородными стремлениями. От духа и стиля народной сказки не остается и следа. Языков полностью еще стоит здесь на романтических позициях.

Не удалось Языкову по-настоящему выйти за пределы романтического метода и в драматических сценах «Встреча Нового года» (1840) и «Странный случай» (1846), в которых поэт делает попытку изобразить современную ему дворянскую молодежь. Хотя сцены эти имеют некоторую биографическую основу (Дубенской и Власьев — образы, близкие самому Языкову), а в тексте их рассыпаны названия книг и имена авторов, любимых и популярных в опреде-

_____

1. На эту родственность обратил внимание И. Д. Гликман (H. М. Языков. Стихотворения. Сказки. Поэмы. Драматические сцены. Письма. — М.—Л., 1959, стр. XI).

2. Этот метод принципиально отвергается Языковым. 19 января 1846 года после выхода сказки Жуковского он писал брату: «Сказку Жуковского о «Жар-птице и сером волке» я читал в «Современнике». Хороша и очень хороша, хотя и не соблюдено в ней уважение к русским сказкам: в нее ввел Жуковский и Бабу-ягу и гусли-самогуды и кое-что прибавил. Это, по-моему, не годится в некотором смысле» («Русская старина», 1903, № 3, стр. 537).

[46]

ленных кругах московской интеллигенции, — живых, современных произведений у Языкова из них не получилось. Характеры действующих лиц почти не индивидуализированы (особенно во «Встрече Нового года»); они не выразительны ни в психологическом, ни в бытовом, ни тем более в социальном плане. Только в «Странном случае» Языков сделал попытку дать контрастные психологические и неравноценные морально образы (поэтическому, мыслящему и глубоко привязанному к родине Власьеву противопоставлен легкомысленный, поверхностный и космополитичный Скачков, в котором есть нечто от Репетилова). Оба произведения имеют в основе анекдотический случай, не обусловленный, по существу, изображаемой средой.

И только в поэме «Сержант Сурмин» и в сатирической стихотворной повести «Липы», сближающейся с произведениями «натуральной школы», наметился в эпических произведениях Языкова новый метод изображения действительности. Хотя в основе этих поэмок по-прежнему лежит анекдот, но теперь это уже бытовой анекдот. Языкова, как Пушкина в 1820-х — начале 1830-х годов («Граф Нулин», «Домик в Коломне»), начинают увлекать характеры и обстоятельства, порожденные определенной средой. Появление в творчестве Языкова стихотворных повестей — факт типичный для эпохи 1840-х годов, с ее явным перевесом прозы над стихами и стремлением к изображению жизненной конкретности. 1

В 1843—1846 годах выступают со стихотворными повестями И. С. Тургенев и А. Н. Майков; появляются социально-психологические очерки-поэмы в стихах Огарева, А. Григорьева, И. Аксакова и других.

Языков остался в стороне от основной направленности этих повестей: ему чужд обычный для них герой — «лишний человек», чуждо и горячее сочувствие судьбе «маленького человека». Однако обличительная тенденция, характерная для этого времени, проникла и в «Липы», в которых довольно ярко изображен чиновничий произвол в самодержавно-бюрократической России.

Новое, и притом положительно новое, появляется в 1840-е годы и в лучших лирических произведениях Языкова. Искренность и простота выражения составляют своеобразие и прелесть таких его стихотворений, как «Здесь горы с двух сторон стоят, как две стены...», «Толпа ли девочек, крикливая, живая...», «Бог весть:

____

1. См.: Б. Я. Бухштаб. «Русская поэзия 1840—1850-х годов».— Сб. «Поэты 1840—1850-х годов». «Библиотека поэта», Малая серия. Л., 1962, стр. 68 и след

[47]

не втуне ли скитался...», «Поденщик, тяжело навьюченный дровами...».

Эти стихотворения проникнуты подлинным, хотя и лишенным социальной окраски чувством. Томление больного человека на чужбине, тоска его переданы правдиво и сильно, в смело почерпнутых из «низкой» действительности образах.

Хороши и некоторые пейзажные стихотворения этого времени, отчасти перекликающиеся с лирикой Майкова, Фета, иногда даже Тютчева. Пейзажи Языкова по-прежнему величественны и торжественны, но теперь ему удается добиться при этом простоты и лаконизма, придающих особую значительность, философский оттенок изображению:

На горы и леса легла ночная тень,

Темнеют небеса, блестит лишь запад ясный, —

То улыбается безоблачно-прекрасный

Спокойно, радостно кончающийся день.

(«Элегия»)

Во всех лучших произведениях Языкова приобретенная им простота и обыденность интонации никогда не выглядит отсутствием вдохновения, как во многих посланиях Языкова этого времени, например к Каролине Павловой (1840, 1841, 1844), Вяземскому (1844), А. А. Елагину (1841), Иноземцеву (1844) или Погодину (1844). Эти послания, состоящие из «общих, мест» языковской поэзии, как правило, очень слабы художественно. (Исключение составляют лишь прекрасное патриотическое послание к Д. Давыдову «Жизни баловень счастливый...» и стихи, обращенные к Ознобишину, отличающиеся державинской конкретностью и теплотой описаний.) Вообще же поздние послания Языкова демонстрируют главным образом его поэтические утраты. Исчезает энергия стиха и характерный языковский «восторг», исчезает точность выражения, и появляются выражения фальшивые, намеренно, хвастливо простонародные. Вкус сплошь и рядом изменяет Языкову.

Когда-то Языков шел в одном ряду с Пушкиным, вместе с ним разрушал своей поэтической смелостью отживающие каноны XVIII века, теперь его стихи зачастую перекликаются безвкусицей со стихами, например, Бенедиктова. В языковом отношении он оказывается в одном лагере с теми поэтами, которые вульгаризировали пушкинскую идею демократизации поэтического языка, отказываясь и от нормализации его и от подлинно народных источников его пополнения (они обращаются преимущественно к бытовому просторечию — интеллигентскому и мещанскому).

[48]

Участие Языкова в этом «вавилонском столпотворении» (выражение Вяземского), 1 конечно, нельзя объяснить только одной потерей пафоса его поэзии. На талант Языкова губительно действовало то новое направление, которое приобретает его поэзия в 1840-х годах.

_____

1. П. А. Вяземский. Взгляд на литературу нашу в десятилетие после смерти Пушкина. — Полн. собр. соч., т. 2. СПб., 1879, стр. 360.

[49]

Цитируется по изд.: Языков Н.М. Полное собрание стихотворений. М.-Л., 1964, с. 42-49.

Вернуться к оглавлению статьи Бухмейера

Вернуться на главную страницу Н.М. Языкова.

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС