Валентин СОРОКИН
       > НА ГЛАВНУЮ > БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ С >

ссылка на XPOHOC

Валентин СОРОКИН

2002 г.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ
1937-й и другие годы

Отстаньте от нас

ОБИДА И БОЛЬ

Кричишь, хрипя, мол, супер-патриоты,
А супер-патриоты кто, народы:
Через огонь на смерть они пойдут,
Но Родину врагу не отдадут.
Итог:
Вот и тебе пора бы, идиоту,
Стряхнуть с очков сионскую блевоту!..
Совесть не молчит

А что изменилось к лучшему в жизни и в судьбе поэта? Ничего. Стало хуже: раньше государственная цензура строго процеживала содержание произведений, но государство и отвечало за быт и настроение поэта, и старалось в тяжкие минуты поддержать того, кого оно не спускало с глаз. Либерально-продажная челядь ЦК КПСС.

А теперь? Теперь - поэт в загоне. Он вообще не нужен никому: ни государству, ни согражданам, ни себе самому. Содержание произведений контролируется не менее жестоко - только не государством, а рублём. Заграничным долларом. Не угождаешь Америке, Западу - толкись в толпе забытых и забомжелых. Нищая неприкосновенность.

Русская национальная забота не имеет права на существование, она, русская забота, чуть зародившись, уничтожается ельцинистами.

Сегодня раскулачивать некого: русская деревня умерла, задушенная новаторами социального переворота. Внуки Борухов, Абрамов, Моисеев, Ицхаков, окопавшиеся в Кремле, раскулачивают русских в городах, русских, уцелевших после геноцида. Но геноцид продолжается: под видом безработицы, под видом повышения платы за квартиры, под видом бандитской приватизации - ликвидация русской надежды бурбулисами и козыревыми не мечта, и русские христопродавцы помогают катастрофе.

Изменники Родины добиваются закона - распродавать русскую землю - последнюю опору русских, и первый борец за распродажу легендарной земли русской - президент России Ельцин!.. Как он попал в президенты страны, которую он презирает, циник? Как попал в премьеры бездарный бумагомаратель, "журналист" Гайдар? Какая мафия их, изменников, направляет? Дейч сионист. И Дудаев сионист. А Немцов?..

Я, седой русский поэт, готов ответить за любую строку любой фразы в статье: пусть меня судят негодяи, растранжирившие мою Россию, пусть! Я не боюсь их. Я даже смерти не боюсь: погибнуть за Россию - награда от Бога!.. Россия раскачивается, колеблется, усомняется - от "Протоколов сионских мудрецов" до "Капитала" Маркса и Энгельса, от Ленина до Сталина, от Шеварднадзе до Бжезинского: храмы позволили опустошить и музеи, запасники и прииски, революционируясь и перестраиваясь под "цивилизованный мир", где нищие побираются, а богатые со смеху в икряные тарелки харями окунаются. Демократия. Тысячелетней имперской России ленинцам на восемь десятков лет не хватило. Народ разорван и территории разбазарены, а заводы и фабрики отобраны у рабочих, земля вырвана у крестьян.

Литературные группы и табуны, стада и стадочки, бугаи и тёлки хрустят несвежими травами на философских лугах и садовых участках, а иногда и в псевдорусских салонах, куда никогда не входили Борис Ручьёв и Василий Фёдоров, Владимир Семакин и Александр Твардовский, Юрий Адрианов и Борис Примеров, Дмитрий Блынский и Николай Благов, Людмила Шикина и Лев Котюков, Василий Макеев и Виктор Коротаев, Владимир Бояринов и Людмила Щипахина,- Вадиму Кожинову не до них, а Станиславу Куняеву, главному редактору "Нашего современника", без них в кабинете тесно...

Вадиму Кожинову обязательно ли отличать чеснок от лука, а Рейна и Кузнецова с Бродским полезно ли различать по языку и манере Владимиру Бондаренко, центристу-кожиновцу?

На фото двое их, певцов,

Они равновеликие,

А кто тут Рейн, кто Кузнецов,

Известно лишь в Калмыкии...

Сейчас "русские патриоты", сосущие по пятнадцать и двадцать титек сразу, литдельцы, литворы и литолигархи, приспособились к русской маме, рязанской золотистоволосой Хакамаде и ко второй русской мамаше, тоже золотой, как "Сибнефть", супруге хозяина банка "Изумрудный", здорово нас, писателей, обчистившего, приспособились - премии Позднякова? Слава Господу - не загремели под суд. А деньги мы, а не Столповских с дамами заработали, но мы не установили крепких решёток на дверях предприятий и касс...

Троцкий... Свердлов... Ягода...

К горлу твоему тянется бандитский нож, когда нищета полонит семью, а разврат уничтожает детство и юность - как вынести такое, как смолчать о погибельной мгле, окутавшей Россию?!

Изменникам и подлецам - не заметить предельной духовной усталости народа, твоего народа, измученного русского народа, окованного цепями березовских и гусинских, абрамовичей и черномырдиных, потаниных и мамутов, а Льву Ивановичу Скворцову, страдающему об отчей земле, рождённому в серединной золотокупольной России, в прекрасном городе Владимире, на просторах золотозвонных рождённому, ему нельзя, ему сам Бог велел бороться и побеждать русофобствующую нечисть.

Пять лет страна живёт не в масть,

У нас бездарнейшая власть.

Некоторые строки, строфы, отдельные фразы басен и стихов Льва Скворцова* как бы встают рядом с пословицами и поговорками, встают рядом с присказками и сказками русскими - столько в них яркой действительности, искорёженной "хозяевами", столько в них законченной осмысленности факта, противоречия, негодования: афористичность и отшлифованность слова увлекают тебя далее и далее по страницам книг...

Жуя заморскую лапшу,-

Куда мы катимся, спрошу?

Или:

Идёт сплошная бесовщина,

А имя ей - чубайсовщина.

Или:

Конфуз тот помнят и поныне:

На провожанье войск в Берлине

Так захотелось вдруг Банану

(То ль с придури, а то ли спьяну),

Подумавши не этим местом,

Подирижировать оркестром,

Махая палкой невпопад

И далеко отставив зад...

Казалось: выпил, что с того?

Да стыдно было за него!

Нам за них, грабителей России, стыдно, нам за них, убийц и отмывателей русского золота в загранбанках, стыдно, а им не стыдно, им, чужеверцам и чежеземцам, не стыдно в коттеджах и виллах, особняках и дворцах, в России не стыдно и на Канарах не стыдно, где их палаты построены на нашей крови и наших слезах. Не стыдно олигархам - они же не видят нищих, ковыряющихся в мусорных свалках?

Но ведь анафема их не берёт. А мы, русские, наследники Коловрата и Донского, Суворова и Жукова, мы терпим проходимцев!.. Кто мы? Интересна дисциплина звукописи в книгах Льва Скворцова:

У нас страна другая, блин! -

Здесь Клинтоном не выбить клин!

Или:

И даже Кабинет Овальный

Переиначили - в "Оральный".

Нашему-то, позднее, не до "Орального" было: спился, испакостился и обрюзг. Провис между подмосковным мостом и берлинским оркестром.

Но звукопись интересна! А вот Евгений Гангнус восхищается, в пример приводя строки Пастернака, зря:

Я ранен женской долей,

И след поэта - только след

Её путей, не боле.... (Еёп утей - плохо!)

Или:

Чтоб играть на века,

Как играют овраги. (Каки грают овраги - плохо!)

Как играет река. (Каки грает река – ну плохо!)

Вкус обманул гениального Бориса Пастернака, а далее - вкус и слух да и халявистая самореклама объегорили известнейшего трибуна планеты, да, да, Гангнуса Евгения Александровича, три или четыре месяца назад получившего диплом об окончании Литературного института наверное, - перед надвигающимся юбилеем, 70-летием бурной судьбы гения, измордованного сценами и столицами, курортами и ласками всех стран мира и обшарпанного рукопожатиями всех генсеков, султанов, президентов и путчистов Земли... Ветеран - рабфаковец... Лев Скворцов прав:

К правителям и там и тут

Их практикантки пристают...

Практика жизни - лицо человека. На лице человека - печать времени и судьбы. Кому - в герои, кому - в.....

Но литературное дело - кузнечное дело: логика должна быть стальною, а слово должно быть ковким и раскалённым - молния тьму пробивает, а гроза Поднебесную трясёт. И - слава Богу!.. То-то мы и заикаемся на лжи...

Творчество - нежность и любовь, насмешка и боль, возмущение и гнев, а в целом поэзия - цветущий куст черёмухи, смыкающий собою зелёные прибои лета и белопенные шторма зимы.

Иван Голубничий, московский поэт, слушатель Высших литературных курсов, вдумываясь в осязаемый день, вздохнул:

Когда душа окаменеет.

Когда отдашь себя сполна,

Когда с небес тоской повеет

И страшной станет тишина,

Когда к родимому порогу

Придёшь, как гость, издалека.

Захочешь помолиться Богу -

Но не поднимется рука,

Когда тебя оставят силы

И ты поймёшь, что это знак,

И скорбный ангел бледнокрылый

Смущённо отлетит во мрак,

Когда железные вериги

Тебе покажутся милей,

И ненаписанные книги

Взорвутся в памяти твоей...*

Один из бессмертных поэтов русских воскликнул:

"Молчите,

проклятые книги,

я вас

не писал никогда!.."

Седой учёный, Лев Скворцов, и молодой слушатель, Иван Голубничий, стонут - над разорением России, а разорители России купаются в голубых заграничных бассейнах, нагло похихикивая над нами, людьми русскими, защитниками и тружениками, наивно поверившими сладким, и лукавым обещателям рая, врагам поверили!..

Добрым быть - мудрым быть. Добрым быть - неодолимым быть. Добрым быть - зорким быть. Мы - виноваты перед Россией, и мы - победим её недругов! В 1917 году Максимилиан Волошин трагически воскликнул:

С Россией кончено... На последях

Её мы прогалдели, проболтали,

Пролузгали, пропили, проплевали,

Замызгали на грязных площадях...

Я внимательно вчитываюсь в дневники Владимира Гусева: виноватость и сожаление - вот надо бы порезче, вот надо бы подружнее, надо бы позорче встречать время и его деятелей, завороживших нас перестроечными небылицами, а позже расстрелявших несогласных, расстрелявших собственный народ у Дома Советов.

Есть в дневниках Владимира Гусева гражданская воля и гнев. Есть одинокая скорбь мудрого человека о разрушенной великой Родине, есть в дневниках, в кратких выплесках сердца, - вечное, русское, неистребимое возвращение всем существом своим к истоку, к началу, к роднику и к полю, к пространству необозримому, имя которому - страна, держава, Россия!..

О, мы непременно вернём туманно-голубую, метельно-белокрылую. ливнево-грозовую Россию нашу: к нам вернём, в скифские дали вернём, в души русские вернём! Дети и внуки наши поднимут и оберегут её!

Из дневника* :

"А всё гос-теле-радио круглые сутки бешено работало на туловище".

"10 декабря Верховный Совет мог просто взять власть, тем более что обращение туловища "к народу" было встречено полным молчанием."

Или:

"Неужели народ себя покажет таким болваном?"

Да, тоска сыновья!.. Смятение и горе застят жизнь! Листаем далее:

"Избиркомы

Нам знакомы.

Табаковы.

Мордюковы,

Казаковы - избиркомы."

Ух, как нам всем надоела воровская "сучья" дипломатия: сегодня я от Брежнева ухватил и проглотил, завтра я от Ельцина ухвачу и проглочу! Владимир Гусев ехидный - честный, грустный - честный, злой - честный, и его дневники - нрав поколения, образованного и работящего, верного и благородного:

"Патриоты болтают и делают свои личные дела. О большинстве из "ведущих".

"Грязь и тоска глубинки. Непрерывный дождик. В автобусе пьянь и свары: все срывают друг на друге".

Русский народ объят бурею размежевания новообразованных государств на развалинах СССР, где нам, русским, нет спокойного места: мы всюду - не титульная нация, а оккупанты, хотя в иные края мы, русские, пришли на двести и на триста лет раньше их, извините за выражение,- титульных... Надо было нам пример взять с американцев: они не задержались в созерцаниях титульных индейцев, они в считанные десятилетия коренные населения уничтожили. Теперь учат мир уважать права человека и беречь коренные культуры на земле.

А мы восхищались Марксом и Энгельсом, Лениным и Сталиным. Дзержинским и Ягодою, Кагановичем и Берией семьдесят лет, а кто их титуловал в России? Единственный титульный - Сталин. А Яша Свердлов? А Ленин? Журналист Игорь Изгарышев в "Аргументах и фактах" документально оповещает в №17 за апрель 2001 года:

"На самом деле вся вина Крупской заключалась в том, что она согласилась с мнением Шагинян, будто дед Владимира Ильича по матери был украинцем, а не русским. Но и её можно понять; не писать же было, что на самом деле отца Марии Ульяновой звали Сруль Мойшевич?"

Сталин многое знал о вождях Октября, но Сталин принял державу, империю, разворованную и утонувшую в классовых казнях, голоде, холоде и войнах, не до афер - биографий соратников ему, когда из рук вырывают страну, на людских и природных ресурсах которой базируется идеология и надежды пролетариев планеты. И - досражались...

Как сосчитать - сколько в России деревень и сёл погибших, но кипевших крестьянством когда-то, а теперь - лишь обелиски жестяные да бетонные стеллы охраняют окаменевшую тишину округи? Русский народ исходит... Устал русский народ. Обиделся русский народ на Штойкманов и Коганов, на Срулей и Мойш, рожать перестал. К началу девяностых годов его, русский народ, за излечение себя и государства снова обобрали, осмеяли и вышвырнули с его же фабрик и заводов, а сейчас вытесняют из собственных квартир. Чубайсы ослепляют русских.

Мне очень нравятся рассказы Владимира Гусева, наполненные людьми и природой, нравятся его учёные труды, и дневник его читается так единоразово и вдохновенно! Без дрёмы и паники...

Прочитал я три книги. Три добрых умных голоса заговорили со мной и одарили меня раздумием.

Протоиерей Александр Шаргунов точно заметил:

"Наши враги хотят

продемонстрировать,

Что русские, загнанные

В резервации, - ничто."

И что же?.. В путь. В путь. А там - посмотрим!..

Тихо, тихо в России: на юге - трава не шевелится и волны морские не плещутся, а на севере - весенняя изморозь в тундре засеребрилась, и слышу, слышу я бравый голос неутомимого ратника:

"Я потомок скромного и благородного псковича,

Желающий путь олигарха окончить добром,-

Вот и стою возле чума на Чукотке я и жду Абрамовича,

Аппетитно посверкивая свеженаточенным топором!"..

2000 - 2001

Валентин СОРОКИН Отстаньте от нас!.. Книга 2

 

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС