Драйзер Теодор

1871-1945

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Драйзер Теодор

Иванько С.

Выдающийся американский писатель

ТЕОДОР ДРАЙЗЕР

(1871—1945)

Минуло более сорока лет со дня кончины Теодора Драйзера, одного из крупнейших американских писателей. Но широкий читательский интерес к его творчеству не только не спадает с течением времени, но возрастает. Выходят в свет все новые и новые издания его романов, рассказов, осуществляются их экранизация и театральные инсценировки. Все новые поколения читателей во многих странах мира следят за перипетиями судьбы сестры Керри, восхищаются жизненной стойкостью Дженни Герхардт, наблюдают за восхождением к вершинам богатства и крахом финансиста, титана и стоика Фрэнка Каупервуда, сочувствуют метаниям художника Юджина Витлы, знакомятся с историей жизни и смерти простого американского юноши Клайда Грифитса. Созданные выдающимся писателем образы эти помогают понять подлинную сущность американской действительности, воссоздают историю современного американского общества.

Теодор Драйзер прожил долгую и нелегкую жизнь, на собственном опыте познал все «прелести» американского образа жизни.

Отец писателя, Джон Поль Драйзер, в 1844 году покинул родную Германию, чтобы избежать призыва на военную службу. После нескольких лет скитаний по США он обосновался на Среднем Западе, где познакомился с Сарой Марией Шенеб. Ее родители, зажиточные фермеры, члены религиозной секты, были против брака дочери с католиком, и молодые люди в новогоднюю ночь 1851 года тайно обвенчались без их согласия. Джон Поль Драйзер работал тогда на шерстопрядильной фабрике в г. Дайтон (штат Огайо), но вскоре молодожены перебрались в штат Индиана.

Судьба не всегда была благосклонна к семье Драйзеров. Некоторое время супруги являлись совладельцами шерстопря-

[03]

дильни, но вскоре пожар уничтожил фабрику, и сгорели все запасы шерсти. Джон Драйзер устроился работать на стройку, но спустя некоторое время его тяжело покалечило. Бедствия не оставляли семью — один за другим умерли трое старших сыновей. В тщетных поисках удачи Драйзеры переезжали с места на место и в начале 1870-х годов оказались в провинциальном городишке Терре-Хот, в штате Индиана. Семья поселилась в самом бедном районе города, на 9-й улице, где нищета считалась обычным явлением.

Здесь, в скромном домике, 27 августа 1871 года родился Герман Теодор Драйзер, девятый ребенок в семье. Мальчик рос хилым и болезненным. Силы главы семьи к тому времени были окончательно надломлены, погруженный в мистические думы, он давно уже перестал быть опорой близких, и все заботы о пропитании детей легли на плечи матери. Но все ее усилия не могли спасти семью от голода и беспощадных кредиторов. Долги росли, платить за квартиру было нечем, и Драйзерам приходилось перебираться из одного полуразрушенного дома в другой. Писатель вспоминал, что только в Терре-Хоте они переезжали с места на место 5—6 раз. Приятелями маленького Теодора были такие же, как и он сам, босоногие ребятишки, дети мастеровых, мелких чиновников, фермеров. «Совсем юным я понял, какой тяжелый крест выпал на долю моей матери. Я помню долгие, мрачные, серые, холодные дни, скудную еду... Не единожды я бывал голоден...» 1

Дети старались помочь выбивавшейся из сил матери. Пятилетний Теодор вместе со старшими братишками и сестренками собирал близ железнодорожной станции уголь, чтобы обогреть комнату и приготовить еду, разносил заказчикам выстиранное и отутюженное матерью белье. Шести лет Теодора отдали в католическую школу (на этом настоял отец). Мальчику там не понравилось: заедала тягостная церковная служба, зубрежка религиозных «премудростей», слежка за каждым шагом ученика. С удовольствием писатель вспоминал лишь красочные картинки из букваря, нечастые игры со сверстниками да домашние беседы с матерью — «сильной, терпеливой, все понимающей, доброжелательной, изобретательной, любящей шутку и всегда готовой прийти на помощь» 2. В школе Теодор, пожалуй, впервые осознал, что егэ семья живет не просто бедно, но гораздо беднее многих других. Однажды пасмурным ноябрьским днем учитель отправил домой Теодора и его младшего брата Эда, так как они пришли в холодное помещение школы... босиком.

____

1. Dreiser Т., "Dawn", New York, 1031, p. 22.

2. Там же, p. 40.

[04]

В свободное время Теодор часто уходил на железнодорожную станцию и с трепетом наблюдал за проходящими поездами. «Когда же, когда же наступит тот день, когда и я поеду в одном из таких поездов поглядеть большой мир?»

Научившись читать и писать, Теодор вместе с сестрой взялся обучить грамоте мать. Сколько гордости и счастья было в его детских глазах, когда мать самостоятельно сумела написать под его диктовку первое предложение. Не случайно, несмотря на все невзгоды, писатель вспоминал годы детства с особой теплотой: «Если бы меня попросили указать какой-то период моей юности или даже всей жизни, о котором я мог бы сказать, что он представлял собой единство простоты, чудес, красоты, при почти полном отсутствии понятия о добре п зле или чувств, ими вызванных, я бы остановился на двух- трех годах, которые протекли в простеньком, небольшом белом домишке, приютившем нас в Салливане» 1 — городишке, куда семья перебралась в 1879 году.

Беды и горести по-прежнему были спутниками семейства Драйзеров. Но вот однажды февральским вечером 1881 года в холодном и голодном доме появился нежданный гость — старший сын Поль, давно уже покинувший родительский дом и ни разу не давший знать о себе. Оказалось, что Поль, взявший себе псевдоним Дрессер, стал преуспевающим автором и исполнителем популярных песен. Он привез матери денег п впредь аккуратно помогал ей.

Вскоре Драйзеры переехали в Чикаго, где к тому времени обосновались три их старшие дочери — Мэм, Эмма и Тереза. После опустошительного пожара 1871 года Чикаго рос не по дням, а по часам. Позднее Драйзер осознал, что именно этот город в то время олицетворял собой рост американской индустрии. По тогда, в 1880-е годы, Драйзер видел прежде всего разноликую толпу людей: «Здесь были негры, проститутки, шулера, игроки, искатели приключений par exellense. Этот город наводняли подонки тысячи других городов, и среди них затерялась горстка местных уроженцев. Ослепительно сверкали огни публичных домов, громко звенели банджо, цитры и мандолины в так называемых забегаловках. Сюда, словно на пир, стекались самые дерзновенные мечты и самые низменные вожделения века и пировали всласть в этом новоявленном чудо-городе — центре Западных штатов» («Титан»).

Теодора поначалу определили мальчиком на посылках в соседний магазин, но он не выдержал темпа работы, и вскоре они с младшим братом Эдом занялись продажей газет. Жизнь в большом городе оказалась не по карману Драйзерам. и они снова переезжают в небольшой городок Варшава

____

1. Dreiser Т., "Dawn", New York, 1931, p. 43.

[05]

в штате Индиана. Но юный Теодор навсегда запомнил бурный рост Чикаго, впитал в себя его грохочущие звуки и соблазнительные запахи. Здесь он впервые, пока еще неосознанно, ощутил силу и мощь рабочих, руками которых так быстро создавался новый огромный город. «Что за счастье увидеть ребенком, как вырастает совсем юный город!»

В небольшой Варшаве Теодора, как оказалось, ждало не менее сильное потрясение. На этот раз его отдали не в церковную, а в публичную муниципальную школу. Разница между старой и новой школами была разительной. В классе он увидел «вместо мрачной монахини, отдающей безразличным тоном приказания ученикам, девушку лет двадцати с копной рыжих волос, ниспадающих непослушными локонами вокруг головы, чьи смеющиеся глаза излучали лишь добрые намерения и любовь к жизни...» 1 Его отношение к школе и учителям кардинально изменилось, вскоре он стал одним из лучших учеников класса.

По рекомендации учительницы Теодора записывают в публичную библиотеку, и он постепенно увлекается чтением. Он читает поэмы Лонгфелло, романы и рассказы Вашингтона Ирвинга, Фенимора Купера, Эдгара По, Натаниела Готорна, Чарльза Кингсли. «Эти книги, которые теперь занимали все мое внимание, подняли меня до совершенно иного состояния, раскрыли передо мной новые жизненные перспективы и в известкой степени помогли мне лучше понять и выразить самого себя... Теперь благодаря чтению я обнаружил нечто, чему, как я чувствовал, я смогу подражать...» 2

Весной 1887 года Теодор окончил школу. Учиться дальше не было возможности. Он попробовал поработать на ферме, но не выдержал изнурительного труда под палящими лучами солнца. Он подолгу стоял на станции, наблюдая за проходящими поездами, а в мозгу возникали смутные манящие картины растущего Чикаго. С трудом уговорив мать отпустить его, Теодор с тремя долларами в кармане отправляется в Чикаго. С большим трудом он находит работу — чернорабочим в маленьком ресторанчике, но из-за тяжелых условий работы через несколько месяцев бросает ее. После долгих поисков ему удается устроиться подносчиком на оптовый склад скобяных товаров. К этому времени в Чикаго переехала и мать с остальными детьми.

Так прошло два года. Осенью 1889 года Теодора нашла его учительница из Варшавы и предложила поступить за ее счет на один год в университет штата Индиана. Теодор с радостью согласился. Год пролетел быстро, он успешно сдал все

____

1. Dreiser Т., "Dawn", New York, 1931, р 191.

2. Там же, р. 199.

[06]

экзамены, но средств на продолжение учебы не было. Он возвратился в Чикаго и поступил клерком в контору по торговле недвижимым имуществом.

Осенью 1890 года умерла его мать, и Теодор оказался фактически предоставленным самому себе. Контора, где он служил, разорилась, и он снова оказался без работы. Но накопленный опыт помог ему вскоре стать возчиком фургона одной из прачечных — он должен был собирать грязное белье и развозить клиентам чистое. Жизнь большого города раскрылась перед ним с черного хода.

В этот период Теодор снова пристрастился к чтению. Он читал книги Чарльза Диккенса, Льва Толстого и других классиков. Особенно сильное впечатление на него произвели «Крейцерова соната» и «Смерть Ивана Ильича» Льва Толстого, а также его статья «Так что же нам делать?». Затронутые в ней проблемы бедности и нищеты, нравственного самоусовершенствования были ему близки по собственному опыту. О статье Толстого он впервые узнал из рецензии на нее американского писателя Уильяма Дина Хоуэллса, в которой тот писал: «После того, как вы прочли ее, вы не можете оставаться тем же человеком, что были до этого: вы или станете лучше, если примете се правду близко к сердцу, или хуже, если ожесточите ее сердце против нее».

Работа — сначала возчиком, затем сборщиком взносов для фирмы, продающей вещи в рассрочку,— позволяла ему постичь подноготную жизни большого города, раскрывала неожиданные стороны человеческих отношений. Но Теодор жаждал большего. Он много времени проводит в городской публичной библиотеке или в Институте искусств, осматривает художественные выставки, изучает формы и стиль газетных статей и очерков, особенно в разделе «Диезы и бемоли» газеты «Дейли ньюс», который вел известный чикагский газетчик Юджин Филд. Сам он тоже твердо решает стать тавотным репортером.

После долгих мытарств Теодору удается временно устроиться учеником репортера в захудалую газетенку «Дейли глоб». Он с головой уходит в постижение таинств журналистской науки, благо ему благоволил опытный газетчик Джон Максвелл. Он советует Теодору изучать не только жизнь, но и философию, читать Вольтера, Шопенгауэра, Спенсера. Теодор, словно губка, впитывал и неприглядную правду жизни и философские рассуждения из книг.

Чикаго был одним из центров финансовой и политической жизни страны. Здесь находились конторы крупнейших промышленных и транспортных компаний, проходили национальные съезды демократической и республиканской партий. Когда летом 1892 года на Национальном съезде демократической партии было решено выдвинуть кандидатом в прези-

[07]

денты Г. Кливленда, Теодор узнал об этом раньше всех, и его репортаж появился на первой странице газеты.

Устойчивое положение репортера третьестепенной чикагской газеты уже не удовлетворяло молодого журналиста. С помощью друзей он переходит в «Глоб-демократ», ведущую утреннюю газету г. Сент-Луиса, крупнейшего города штата Миссури. Сент-Луис, как и Чикаго,— портовый центр. Но на этом сходство между двумя городами кончалось. В конце XIX столетия Сент-Луис в отличие от быстро развивающегося, бурлящего жизнью Чикаго был сонным провинциальным городом. Но Теодору в газете поручили вести самостоятельную колонку, а вскоре доверили пет театрального критика, и он был доволен и своим новым местом и городом.

Драйзер занял прочное место среди местных журналистов; его репортажи, рецензии, статьи отличались независимостью суждений, оперативностью, живостью. Правда, в историю американской журналистики Сент-Луис вошел благодаря другому выдающемуся американскому публицисту, Линкольну Стеффенсу, который десять лет спустя написал свой очерк «Дни Твида в Сент-Луисе», положивший начало широкому общественному движению «разгребателей грязи».

Два года Теодор работает репортером в провинциальных газетах Сент-Луиса, Толедо, Питтсбурга. Но его тянет в большой центр, в гущу событий, и, по совету брата Поля Дрессера, он в ноябре 1894 года переезжает в Нью-Йорк. Оказалось, что нью-йоркским газетам новые репортеры не требовались, и он снова, как когда-то в Чикаго, бродит по городу в поисках любой работы. Но все тщетно. От голода Теодора спасает вернувшийся из гастрольной поездки брат Поль. Вместе с партнерами он организует музыкальный ежемесячный журнал «Эври манс» («Каждый месяц»), и Теодора назначают его редактором. На первых порах жалованье ему определили десять долларов в месяц: то есть в два с половиной раза меньше, чем он получал в качестве провинциального репортера. Но другой работы не было, и Теодор с радостью берется за новое для него дело.

Эти годы были весьма важным переходным периодом для американской журналистики. Рост рабочего движения в стране привлек внимание писателей и журналистов к условиям жизни прости американцев. Взрыв бомбы и выстрелы на Хеймаркетской площади Чикаго 3 мая 1886 года во время митинга бастовавших рабочих разбудили многих думающих журналистов. Их потрясли последние слова Альберта Парсонса, казненного вместе с тремя товарищами за участие в майском митинге 1886 года, сказанные им с эшафота

[08]

перед смертью: «Граждане Америки, услышьте же голос народа...» 1.

Многие задумывались над мыслями, высказанными известным литератором-реформатором Генри Д. Ллойдом в его книге «Богатство против общества», в которой он доказывал, что растущее могущество частных корпораций противоречит основам американской демократии. «...Монополия,— писал Ллойд,— является крупнейшим социальным, политическим и моральным фактором нашей жизни», подчиняющим себе все стороны жизни американского общества, превращающим фактически демократические уложения в пустую бумажку 2.

Все большее и большее число рабочих подымалось на борьбу против тирании монополий. Повсеместно звучало требование ограничить рабочий день восемью часами.

Восемь часов для работы, Восемь часов для сна, А восемь — для чего желает душа 3.

Этот припев широко популярной песни звучал в те годы на многих рабочих сходках и митингах. Летом 1894 года разразились общенациональные забастовки шахтеров и рабочих- железнодорожников, организованные известным деятелем аме-риканского и международного рабочего движения Юджином Дебсом. Безработные ряда штатов начали массовый поход в столицу страны Вашингтон, чтобы предъявить свои требования непосредственно президенту и конгрессу. Организованные группы рабочих — газеты назвали их «армиями» — двигались на Вашингтон на поездах, пароходах, повозках, шли пешком. Широкую известность получила «армия Джекоба Кокеч», группа рабочих около 300 человек, вышедшая из штата Огайо. Д. Кокси заявил, что он намеревается 1 мая 1894 года провести митинг на ступенях Капитолия — здания конгресса США. Митинг ему провести так и не удалось: полиция арестовала его... за хождение по травяным газонам около Капитолия.

Подъем рабочего движения способствовал активизации общественной жизни. За двадцать лет — с 1885 по 1905 год— количество журналов в США удвойлось, особенно быстро возникали дешевые журналы (десять центов за номер), рассчитанные на самые широкие массы. К таким журналам принадлежал и редактируемый Т. Драйзером «Эври манс», стандартный журнал большого формата, от 32 до 48 страниц номер, плохо отпечатанный на дешевой бумаге. Владельцы фирмы

____

1. Lyon Р, "Success Story" New York, 1963, p 69

2. "The Ann«ib of America", Chicago 1968, v. II, p. 538.

3. Там же, p 122.

[09]

отбирали четыре наиболее популярные песни месяца, которые н составляли основу номера. Во всем же остальном редактор журнала имел полную свободу.

Чтобы журнал мог сводить концы с концами, он должен был иметь не только достаточное количество читателей, покупающих журнал, но и щедрых рекламодателей. Одно было тесно связано с другим: чем больше таких читателей, тем щедрее оплачивалась реклама, и наоборот. Одними песнями широкого читателя привлечь было трудно. Поэтому «Эври манс» печатал рассказы, очерки, стихи, статьи, репортажи, рецензии, много снимков. Теодору это было весьма по душе. Он сам отбирал для очередных номеров рассказы, очерки, статьи. Сам составлял подписи к снимкам. Сам писал рецензии, брал интервью и, главное, вел постоянный отдел «Размышления», в котором публиковал свои статьи за «скромной» подписью «Пророк».

Темы для своих статей он брал прямо из жизни, или же их подсказывала ему его буйная фантазия. Да и другие массовые журналы давали ему немало поводов для размышлений. Среди них выделялся «Макклюрс мэгэзин», сразу же после выхода обративший на себя внимание своей ориентацией на самые широкие круги американских читателей. «Макклюрс мэгэзин», по свидетельству американских критиков, привнес «в литературу дух эпохи — интервью, научные статьи, человеческие документы, рассказы о природе, политические истории, словом, все существенное; и писатели изо всего этого создавали литературу» 1.

Свои статьи «Пророк» посвящал самым различным темам. В одних он со всей непримиримостью молодости обру шивался на коррупцию власть предержащих, в других — обсуждал положение дел в матушке-Европе, в третьих — с самым серьезным видом рассуждал о «проблемах телепатии», в четвертых — гадал о возможностях жизни на Марсе, в пятых — интерпретировал модное в то время философское учение Г. Спенсера.

Драйзер в эти годы много внимания уделял тому, чтобы дать читателям журнала образцы хорошей прозы: среди других в журнале печатаются рассказы Брет Гарта и Стивена Крейна. Особенно привлекали внимание Драйзера произведения С. Крейна. Он написал рецензию на первый роман С. Крейна «Мэгги, девушка с улицы», рассказывающий о судьбе соблазненной и брошенной богатым бездельником простой девушки. Роман этот, отмечал в рецензии журнал в феврале 1897 года, представляет собой «одну из наиболее волнующих

____

1. Linson Corwin К, "My Stephen Crane", Syracuse, New York, 1958, pp 64—65

[10]

картин определенной стороны городской жизни, которая когда-либо была выражена печатным словом» 1.

В августовском номере «Эври манс» за 1896 год был напечатан и первый рассказ Т. Драйзера «Позабытый». Содержание его очень простое. В больничной палате лежит тяжело искалеченный железнодорожный стрелочник. Каждое утро он спрашивает у медицинской сестры, нет ли ему письма. «С каждым новым восходом солнца он снова преисполнялся надежды, и каждый вечер сердце его вновь наливалось болью». Он умирает, так и не получив долгожданного письма 2. По своему содержанию рассказ этот близок балладе «Письмо, которое так и не пришло», принесшей известность брату писателя Полю.

Со временем работа в журнале приносит Теодору все меньше удовлетворения. Растет популярность журнала (тираж его достиг 65 тысяч экземпляров), в редакцию поступает больше рекламных объявлений, и, чтобы их напечатать, приходится сокращать литературные разделы. Раздражают требования владельцев потрафлять невзыскательным вкусам большинства подписчиков. Хорошенько поразмыслив над создавшимся положением, Теодор в конце лета 1897 года оставляет журнал, решив отдать все свое время написанию очерков и статей.

К этому времени Драйзер составил себе репутацию серьезного журналиста, и он без особого труда получает задания от ведущих американских журналов «Сексес» («Успех»), «Харперс», «Космополитен», «Эйнслиз», «Метрополитен» и других. Он пишет зарисовки из нью-йоркской жизни, статьи о росте промышленности в Чикаго, очерки об исторических достопримечательностях, о торговле на реке Миссисипи, о разведении фруктовых садов. Среди его героев бедняки и богачи, художники и бизнесмены, простые рабочие и музыканты.

В этот период своей жизни Драйзер впервые столкнулся с проблемами войны и мира. В начале 1898 года в США развернулась мощная пропагандистская кампания против испанского владычества на Кубе, Филиппинах и в Пуэрто-Рико. Когда 15 февраля 1898 года на гаванском рейде при невыясненных обстоятельствах взорвался и затонул американский броненосец «Мейн», ведущие газеты страны — херстовская «Джорнэл» и пулитцеровская «Уорлд» («Мир») — заявили, что это дело рук испанцев. После недолгих раздумий США 21 апреля без объявления войны начали военные действия против

____

1. Цит. по кн. Moers Ellen, "Two Dreisers", New York, 1969 pp 37—38

2. Там же, pp 95—96

[11]

Иопания в районах Кубы, Филиппин и Пуэрто-Рико. Испано-американская война свидетельствовала о вступлении США в борьбу за мировую гегемонию и явилась, по определению В. И. Ленина, одной из главных исторических вех, которыми отмечено начало эпохи империализма 1.

Как известно, война эта продолжалась три с половиной месяца и завершилась капитуляцией Испании. В этот период на страницах журналов и газет появились репортажи с полей военных действий, статьи на военные темы. Военными корреспондентами стали известные писатели Стивен Крейн и Ричард Хардинг Дэйвис. Военные репортажи публиковались на первых полосах газет и вызывали всеобщее внимание.

Не остался в стороне и Драйзер. Однако его статьи отличались от других подобных материалов полным отсутствием воинственного угара. Например, в статье «Как делают легкое оружие» (журнал «Эйнслиз», июль 1898 года) он писал: «Не стоит вам выйти за ворота военного завода, в этот обычный мир, в котором не слышно шума бесчисленных станков, как само воспоминание об этом огромном заводе наводит на мысль о необычном чудовище, работающем на войну... И эта мысль тяготит вас...» 2

Видимо, не случайно, что именно в эти годы Драйзер пишет стихи и поэмы, насыщенные в основном философскими и лирическими раздумьями; многие из них впоследствии вошли в его сборник стихотворений «Настроения». Атмосфера военного психоза, захлестнувшая на какое-то время Америку, как видим, не коснулась Драйзера. Его мысли были заняты прозаическими проблемами повседневной жизни.

Разъезжая по американской провинции в поисках работы, Теодор как-то познакомился и подружился с сотрудником толедской газеты «Блейд» («Лезвие») Артуром Генри, мечтавшим стать писателем. Они время от времени встречались и переписывались. В начале 1899 года Ар. Генри пригласил Теодора с его молодой женой (Драйзер женился в декабре 1898 года на своей давней знакомой Саре Уайт, преуспевающие родители которой явно не одобряли этот брак) провести лето в его родовом огобняке в городке Моми, штат Огайо. Драйзеры охотно согласились. Мужчины проводили здесь долгие часы в рассуждениях и спорах о литературе, философии, искусстве.

Несмотря на различное социальное происхождение (Генри вырос в богатой аристократической семье), между молодыми людьми было много общего. Оба они начинали свою

_____

1. См. Ленин В. И. Полн собр. соч, т. 30, стр. 164.

2. Moers Ellen, Op cit, р 41.

[12]

карьеру в провинциальных газетах, хорошо знали жизнь, владели пером. В то время Артур работал над своим первым романом «Принцесса из Аркадии» и настоятельно советовал Драйзеру попробовать свои силы в прозе. Под давлением приятеля Теодор написал несколько рассказов, в том числе хорошо известный ныне «Негр Джеф», и принялся за роман, который он назвал «Сестра Керри».

Конечно, в те дни Драйзер и не подозревал, что он создает классическое, революционное по своему характеру произведение. Он просто описывал жизнь, как он ее видел и знал, описывал родственников и знакомых, простых американских граждан, втянутых в схватку за богатство и счастье. А богатство и счастье в те годы в Америке были понятиями-синонимами. И читателям первого романа Драйзера поначалу могло показаться, что и автор разделяет эту мысль. Но лишь поначалу.

Чем больше вчитывался в роман рецензент издательства «Харпер энд бразерс», в которое представил свою рукопись Драйзер, тем больше ему становилось не по себе. «Это превосходный образец реалистического репортажа, — писал рецензент, — газетная работа высшего класса, так мог бы написать Джордж Эйд. В рукописи имеются весьма сильные стороны — она наглядна, словно графическая картина, прекрасно передан местный колорит, описанная в ней жизнь определенных кругов чикагского общества, как это было двадцать лет тому назад, соответствует действительности... Но при всем при том нельзя избежать чувства, что автор все же не сумел подняться до того уровня, который необходим для успешного повествования этой истории... Не могу себе представить, чтобы эта книга вызвала интерес или привлекла внимание... читателей-женщин, которые и определяют судьбу многих романов» 1.

В другом издательстве — «Даблдэй, Пейдж энд компани» — роману поначалу повезло, его приняли к печати. Однако впоследствии отпечатанный тираж романа фактически «взяли под арест», разошлось немногим более четырехсот экземпляров книги.

Выдающийся американский писатель-реалист Фрэнк Норрис, первым в издательстве прочитавший рукопись «Сестры Керри» и горячо рекомендовавший ее к печати, по выходе книги разослал 127 экземпляров в редакции газет и журналов для рецензирования. Он также передал экземпляр книги английскому издателю, и вскоре появилось английское издание романа.

____

1. "Letters of Theodore Dreiser. A Selection", Philadelphia, 1959, v. I. p. 210 (далее "Letters..").

[13]

Однако читающая Америка романа не знала. Основные законодатели литературной моды не заметили романа. Хранили молчание популярные журналы «Атлантик», «Арена», «Эйнслиз», «Нортх Америкен ревью», «Критик», «Литерари дайджист» и другие. Такие журналы, как «Аутлук», «Нейшн», «Дайл», сообщили о том, что получили роман для рецензирования, но самих рецензий так и не опубликовали. Ни строки не напечатали о романе и ведущие нью-йоркские газеты Херста и Пулитцера. Большая пресса Америки обошла роман молчанием.

Справедливости ради следует отметить, что ряд рецензий на «Сестру Керри» был опубликован в провинциальной печати США. Первой откликнулась на роман 20 ноября 1900 года луизвильская газета «Тайме». «Это замечательная книга, сильная, зрелая, написанная с отчетливой решимостью человеком, которому есть что сказать и который говорит об этом во всеуслышание» — так заключал свой отзыв рецензент «Тайме». Положительные рецензии были опубликованы в газетах Чикаго, Хартфорда, Индианаполиса, Сиракуз, Ньюарка и других городов Америки. Роман хвалили за «правдивое и артистическое описание современной жизни в центре американской цивилизации» («Чикаго трибюн»); подчеркивали, что описанные в нем «события очень похожи на драму из подлинной жизни» («Толедо блейд»); отмечали, что «от первого предложения и через всю длинную историю роман владеет интересом читателя» («Ньюарк сандей ныос»). Автора романа сравнивали с Бальзаком и Золя.

Но были и весьма противоречивые суждения о «Сестре Керри». Образцом их могут служить заключительные строки рецензии в газете «Сиэтл пост-интеллидженсер»: «Философия этой книги совершенно ясна и чрезвычайно интересна. Но ее содержание, сама грязная основа, на которой развивается действие, естественно, не позволяет ей достигнуть заметной популярности. Даже антисептически чистая манера повествования г-на Драйзера не может превратить ее ни во что другое, кроме как в слишком отталкивающую историю, и вам никогда и в голову не придет порекомендовать ее прочесть кому-либо другому. И все же остается фактом, что как произведение литературы, как образец философии человеческого существования роман почти гениален» 1.

Какую же философию человеческого существования пред-ставил на суд читателей молодой автор? Сюжет романа очень прост. Молоденькая девушка из бедной семьи Каролина Мибер, или сестра Керри, как ее называли в семье, приезжает из

____

1. См. "Theodore Dreiser The Critical Reception", New York, 1972, pp. 1—17 (далее "The Critical...").

[14]

провинции в Чикаго, чтобы познать жизнь и выбиться в люди. Ей удается поступить работницей на обувную фабрику, но работа эта не сулила ей ни радости, ни удовольствия, ни материальных благ, к которым так стремилась ее молодая неискушенная душа. На нее обращает внимание процветающий коммивояжер Друэ, и Керри становится его содержанкой, а затем связывает свою судьбу с преуспевающим управляющим чикагским фешенебельным баром Герствудом. Будучи женатым, Герствуд не может жениться на Керри. Ради нее он идет на преступление — воровство крупной суммы денег — и уезжает с ней сначала в Монреаль, а потом в Нью-Йорк.

Из преуспевающего дельца, которым он был в Чикаго, Герствуд в Нью-Йорке постепенно превращается в жалкого нищего, скитающегося в поисках пристанища из одной ночлежки в другую. Керри же тем временем становится преуспевающей актрисой, но ее вовсе не устраивает бедняк Герствуд, который, собственно говоря, именно ради нее и рискнул своим будущим.

Таков вкратце внешний сюжет романа, который в общем-то не мог вызвать большого возмущения блюстителей морали и сторонников господствующей в тот период в американской литературе «традиции жеманности». Совсем другое дело — внутреннее философское содержание повествования, та философия человеческого существования, которую проповедовал со страниц своего романа Драйзер.

В центре романа два образа — сестры Керри и Герствуда. Двумя основными американскими предшественниками Драйзера в изображении женских характеров были Генри Джеймс и Натаниел Готорн. Лишенная внутреннего и внешнего изящества героинь Джеймса и моральной чистоты героинь Готорна, сестра Керри отличалась от них не только происхождением, но и своими взглядами на жизнь, своим неистощимым стремлением к удовольствиям и материальным благам. Конец романа, когда героиня, несмотря на свою греховную жизнь, добивается общественного успеха и при этом ничуть не раскаивается в своих прегрешениях, вызвал наибольшее неудовольствие сторонников «традиции жеманности».

Достоверность образа Керри, собственно, не вызывала у критиков сомнений: ни ее доверчивый эгоизм, ни сугубо прозаические мотивы ее поступков. Роман подвергся обструкции по другой причине: падшая героиня не только не была осуждена автором, но и добивалась успеха. В падении и возвышении Керри автор не видел ничего необычного, описывал ее судьбу как типичное американское явление, присущее господствовавшему в то время образу жизни.

Керри находит признание и богатство, но не свое счастье: «среди всей мишуры и блеска, которые окружали ее... она

[15]

осталась одна», лишь вздыхая «о таком счастье», какого ей «никогда не изведать». Это противопоставление, эта несовместимость типично американского успеха и простого человеческого счастья также были ударом по десятилетиями устоявшимся канонам американской жизни и литературы. Не в деньгах счастье — говорил своим романом Драйзер, и это утверждение воспринималось как подрыв устоев общества.

В романе судьба Керри связана с судьбой Джорджа Герствуда. Но если Керри постепенно движется вверх, то Герствуд неудержимо катится вниз и в конце концов кончает с собой. Путь Герствуда вниз, по утверждению известного английского критика Уолтера Аллена, обрисован «уверенной и беспощадной рукой» 1.

Эта правдивость, уверенность и беспощадность изображения американской действительности уже в первом романе писателя обратили на него внимание не только в США, но и в Англии, где «Сестра Керри» вышла в свет в 1901 году. Если ведущие газеты и журналы США обошли американское издание романа молчанием, то вся большая пресса Англии опубликовала рецензии на первое произведение никому не известного американского писателя. Лондонские «Дейли мэйл», «Экспресс», «Дейли кроникл», манчестерская «Гардиан», ливерпульская «Дейли пост», журналы «Скотсмен», «Акэдеми», «Спектейтер», «Атенеум» положительно оценили «Сестру Керри». При этом «Атенеум», например, подчеркивал, что роман молодого американца достойно представляет «великую страну, которая произвела его на свет», и приходил к выводу, что читатели найдут ему постоянное место на своих книжных полках рядом с романом Э. Золя «Нана». Другие журналы и газеты называли автора романа «подлинным художником», а его книгу причисляли к «подлинным документам американской истории» 2.

Таким образом, уже первым своим романом Драйзер заявил о себе как о самобытном и ярком художнике, восставшем против господствовавшей в американской литературе «традиции жеманности» и утверждающем животворное начало реализма. Известный американский критик Ф. О. Маттисен, погибший в годы маккартизма, подчеркивал, что изобразить «замкнувшуюся в себе и умеющую все вынести человечность Герствуда...— первое из тех больших достижений Драй-

____

1. Аллен Уоллер. «Традиция н мечта», Москва, 1970, стр. 257.

2. "The Critical..", pp. 18—24.

[16]

зера, которые явились вкладом в американскую литературу» 1. Добавим от себя: и в мировую литературу тоже.

Сестра Керри — не единственный яркий женский образ, созданный Драйзером. Героиня его второго романа — также молодая женщина. Но в отличие от Керри Дженни Герхардт — не эгоистка, а натура, с детства склонная к самопожертвованию. Идеалистка и мечтательница, Дженни с детства преисполнена добродетели и великодушия, она с радостью готова служить всем и каждому, ее счастье не в том, чтобы брать от других, а в том, чтобы приносить другим счастье.

Керри при своем восхождении по лестнице успеха растеряла такие простые и в то же время великие человеческие радости, как любовь, материнство, сочувствие, дружба. Дженни познала и счастье любви и радость материнства, испытала она полной мерой и горечь потерь и утрат. И все же внутренняя целостность ее характера противостоит неблагоприятному напору обстоятельств, позволяет ей устоять в критические моменты. Известный американский критик Генри Менкен отмечал именно эту сторону характера Дженни: она обладает «огромной способностью любить, огромной способностью приносить счастье. Но в конце концов жизнь удостаивает ее лишь скромного права на существование» 2. И взяв на воспитание после смерти дочери приемных детей, Дженни всем своим существом, всем своим образом жизни наглядно показывает, что счастье человеческого существования не в деньгах.

Современные читатели прекрасно понимают, что полезная деятельность Дженни Герхардт ограничена и определяется больше ее собственными внутренними потребностями, особенностями ее характера, чем социальными потребностями общества. Узость ее полезной деятельности определяет камерность ее образа, и в этом проявляется известная ограниченность мировоззрения автора. Но ограниченность эта — ограниченность конкретных исторических условий, продиктованная особенностями развития американского общества, которое изображает писатель. Драйзеру еще будет суждено узнать опыт Октябрьской революции, своими глазами увидеть новое общество людей, чтобы понять, в чем заключается выход для таких личностей, как Дженни.

Известный американский критик А. Кейзин отмечал, что «уже с самого начала Драйзер был воспринят как целиком новое явление, определенная тенденция, движение, нарушив-

____

1. Маттисен Ф. О., «Ответственность критики», Москва, 1972, стр. 351.

2. "The Critical...", p. 04.

[17]

шее равновесие в американской жизни...» 1 Единство «творческой мысли и реального опыта», соответствие художественного изображения правде жизни — таково с самого начала литературное кредо Драйзера, позволившее ему стать одним из крупнейших американских реалистов XX века.

Писатель неукоснительно следовал своим требованиям и тогда, когда создавал романы, и когда писал рассказы, очерки, эссе, статьи, зарисовки городской жизни. Характерно, что многие свои очерки, написанные на основе конкретных жизненных фактов, Драйзер впоследствии включал в свои романы. Таковы, в частности, некоторые главы из романа «Сестра Керри». Естественно, что подобные главы еще более подчеркивали документальную достоверность описываемого, создавали неповторимый жизненный колорит эпохи.

В таких рассказах — сам писатель называл их жизненными историями,— как «Мэр и его избиратели» (1903), «Могучий Рурк» (1911), «Питер» (1919), «Оливия Бранд» (1929) и др., Драйзер создает яркую, впечатляющую картину жизни американского общества, лепит осязаемо реальные образы талантливых людей из народа, раскрывает всю неприглядную действительность нечестных махинаций политиканов. Вот, например, свободомыслящий художник Питер из одноименного рассказа: «Среди безмерной скудости американской умственной жизни он был словно оазис, настоящий родник в пустыне. Он понимал жизнь. Он знал людей... Он сострадал невежеству и нищете, презирал тщеславие, бессмысленную жестокость, скупость, в чем бы она ни проявлялась» 2.

Самому Драйзеру было присуще такое же глубокое понимание жизни, знание людей. Именно эти качества позволяли ему создавать на страницах своих книг полнокровные образы американских граждан — будь то простой сапожник из одного «из мрачных промышленных городов Новой Англии», ставший вдруг калифом на час — мэром города, актриса Эрнести- на или талантливая писательница Оливия Бранд. Писателю одинаково близки и хорошо знакомы и переживания молодого репортера из рассказа «Негр Джеф» (1901) и страдания мятущейся души Иды Зобел из рассказа «Тайфун» (1927). Читая произведения Драйзера, мы не только отчетливо видим все, что описывает автор, но и явственно ощущаем дух и своеобразие эпохи — «железную хватку традиций и условностей», культ доллара, повальное стремление к материальным благам жизни. Мы хорошо понимаем, почему в расцвете молодости

____

1. "The Stature of Theodore Dreiser", Bloomington, 1965, p. 5. (далее "The Stature. ").

2. Драйзер T, Собр. соч в 12 томах, Москва, 1955, т. 11, стр 129—130.

[18]

уходит из жизни Ида Зобел, что движет поступками артистки Эрнестины, какими критериями руководствуется в жизни и творчестве художник Питер.

Концовка многих произведений Драйзера весьма печальна: так и не находит своего счастья сестра Керри, преждевременная смерть уносит Питера и Оливию Бранд, сами кончают счеты с жизнью Эрнестина и Ида. Такой исход описываемого являлся весьма смелым вызовом укоренившейся в то время в американской литературе традиции «неизменного благополучного конца». Сама жизнь, которую так хорошо знал и чувствовал Драйзер, излечила его от этого хронического порока американской литературы, позволила ему подняться над окружающей действительностью и изобразить картины окружающей жизни такими, какими они были в действительности. Не случайно некоторые американские критики подчеркивают, что по произведениям Драйзера можно изучать подлинный американский образ жизни с не меньшим успехом, чем по документальным свидетельствам.

Характерно, что Драйзер выступает в своих произведениях словно бы в двух лицах — беспристрастного наблюдателя со стороны и пристрастного участника описываемых событий. В этом смысле можно говорить о полифоничности романов писателя. Еще одну характерную черту его творчества отметил Ф. Маттисен, когда, разбирая роман «Сестра Керри», указывал, что «Драйзер укрепляет у читателя ощущение царящего в мире одиночества, сознания, что между людьми нет прочных связей». И действительно, в современной Америке, где все определяется властью доллара, такие простые человеческие чувства, как любовь, дружба, родственная привязанность, зачастую отступают на задний план под натиском финансовых соображений.

Одиночество человека в капиталистической Америке, его полную зависимость от проникшей во все сферы человеческих отношений власти денег легко проследить на примере любого героя, любого произведения Драйзера, который, как известно, отразил в своем творчестве основные направления деятельности американского общества. Общеизвестен факт, что краеугольным камнем американского образа жизни являются бизнес и бизнесмены. Этой стороне американской действительности посвящена знаменитая «Трилогия желания», работе над которой писатель отдал более тридцати лет своей жизни.

В центре трилогии — жизнь и деятельность Фрэнка Алджернона Каупервуда — «финансиста» («Финансист», 1912), «титана» («Титан», 1914) и «стоика» («Стоик», 1947). В образе Каупервуда писатель изобразил типичного удачливого бизнесмена, одновременно детище и жертву американского биз-

[19]

неса. Как и большинство его собратьев-бизнесменов, Каупервуд отличается неудержимым стремлением к богатству и власти, наклонностью к спекулятивным сделкам. Его индивидуальными отличительными чертами являются холодная рассудочность, отсутствие сострадания и сентиментальности, размах и широта финансовых интересов, любовь к наслаждениям и развлечениям, потребность жить «на широкую ногу».

Единство общих и индивидуальных черт характера делает этот образ собирательным, типическим. Г. Менкен, прочитавший первый роман трилогии «Финансист» в корректурных гранках, писал Драйзеру: «Вы изобразили, объяснили и описали Каупервуда почти блестяще. Вы создали его настолько реальным, насколько может быть реальным человек. Его окружение — и люди и обстановка — также совершенно правдивы. Никогда еще не была создана более впечатляющая картина тайного политико-финансового сообщества. Она полностью точная и абсолютно американская» 1.

Показательно, что в изображении Драйзера вся кипучая деятельность Каупервуда в конечном итоге ничего не дает ни ему лично, ни его наследникам. Бесплодность трудов и усилий «финансиста», «титана» и «стоика», его внутренняя опустошенность показывают, что всю свою жизнь он гнался за призрачной химерой, которая никому не может принести простого человеческого счастья. Достигнув, казалось бы, всего возможного и невозможного, Каупервуд уходит из жизни, начиная сознавать, что истинные человеческие ценности так и остались недоступными ему, что не в богатстве суть.

Писатель, как отмечали американские критики, изображает Каупервуда как «наиболее полное проявление общества стяжателей, в котором он так доминирующе властвует». Но Драйзер не ограничивается раскрытием стяжательской сущности капиталиста Каупервуда. Он действует не в выдуманной обстановке, а в конкретных исторических условиях американской действительности второй половины XIX века. Действия Каупервуда в конкретных условиях американской истории позволяют читателю глубже и отчетливее понять всю аморальную сущность, наглость и цинизм крупного капиталистического дельца.

Один из современных американских исследователей творчества Драйзера писал, что его роман «Финансист» является «эпическим произведением не только потому, что в нем изображен важный период американской жизни, в который процветали условия для экономического разбоя, но н потому, что он уловил в этих условиях постоянную социологическую и

____

1. "letters...", v. 1, р. 146.

[20]

психологическую реальность» 1. Иными словами, условия, при которых в Америке процветает экономический разбой, существовали раньше, продолжают существовать сегодня и всегда будут существовать.

Конечно, подобные взгляды не могли прийтись по вкусу власть имущим, тем самым бизнесменам, подноготную жизни и деятельности которых раскрывал писатель в своей трилогии. Положение усугублялось еще и тем, что Каупервуд, строго говоря, не был образом выдуманным. Просвещенные читатели, хорошо знавшие реальных финансовых воротил страны, легко узнавали в герое романа реальное лицо — небезызвестного «барона-разбойника» миллионера Чарлза Тай- зона Йеркеса, скончавшегося за несколько лет до выхода в свет первого романа трилогии. Его деятельность проходила в Филадельфии, Чикаго и Нью-Йорке, то есть в городах, хорошо знакомых Драйзеру, что облегчало задачу писателя.

Американские критики и литературоведы неоднократно задавались вопросом: в чем же секрет графической выразительности и бесспорной убедительности нарисованного Драйзером мира большого бизнеса? И ответ на этот вопрос неизменно был один и тот же: глубокое и тонкое знание жизни. Известный буржуазный критик А. Кейзин писал в этой связи: «Пока Роберт Херрик с тревогой выглядывал из своего академического окна, а Эдит Уортон смаковала прелести Рима и Парижа, пока Дэвид Грэхем Филлипс писал для Пулитцера репортажи о набивших оскомину скандалах нью-йоркского высшего общества, а Фрэнк Норрис жадно поглощал историю Калифорнии для своего «Спрута», Драйзер мерил шагами улицы Чикаго, динамичного и символического города, который содержал в себе все, что было агрессивного и опьяняющего в новом мире, живущем ради сумасшедшего темпа биржевых операций и бесконечных радостей накопления. Сам он не принадлежал к этому миру, но он прекрасно понимал его» 2.

И это понимание закономерностей и внутренних пружин окружающего его капиталистического мира, мира наживы и чистогана, лицемерия и жестокости, невежества и ханжества, предательства и душевной черствости, позволило писателю создать произведения, которые с течением времени не теряют ни своей актуальности, ни своей убедительной силы.

В своих произведениях Драйзер обращается к самым раз-

____

1. Рizеr D., "The Novels of Theodore Dreiser", Minneapolis. 1976. p. 157.

2. "The Stature...", pp. 155—156.

[21]

личным сторонам американского образа жизни. В «Сестре Керри» он мастерски показал те пути, которыми в буржуазном обществе может пробиться наверх талантливая женщина. В «Трилогии желания» он изобразил жизнь и деятельность воротил большого бизнеса. В ряде рассказов нарисовал портреты простых тружеников Америки. Была еще одна сфера человеческой деятельности, которая всегда особенно сильно интересовала писателя. Тема эта — талантливый художник и буржуазное общество. В известной степени писатель касается ее уже в первом своем романе, описывая образ Керри-актрисы. Но самостоятельный доминирующий характер она заняла в романе «Гений» (1915) и таких жизненных историях, как «Питер», «Оливия Бранд», «Эрнестина», и некоторых других. Произведения эти чрезвычайно важны для понимания творческого кредо Драйзера, писателя-реалиста, писателя-борца.

Уже в центре своего первого романа Драйзер первоначально хотел изобразить талантливого и удачливого музыканта — сочинителя и исполнителя популярных песен. Хорошо знакомые писателю перипетии жизненной и творческой судьбы его брата — композитора и певца Поля Дрессера — давали достаточно материала для раздумий. Да и собственная деятельность Драйзера в качестве редактора популярного музыкального журнала «Эври манс», казалось, способствовала такому решению. Однако в действительности все произошло не так — первый роман писателя, как мы знаем, был создан на совершенно другом жизненном материале. Но Драйзер не оставляет своей первоначальной идеи и возвращается к ней, завершив работу над первыми двумя романами «Трилогии желания». В результате был создан роман «Гений», в основу которого легли некоторые факты из жизни хорошо знакомого писателю художника Эверетта Шинна из известной художественной группы «Восьмерка».

Художники, принадлежавшие к этой группе, «шокировали мир искусств» США тем, что были «поглощены изображением таких типов людей, мест и событий, в отношении которых американцы предпочитали оставаться глухими и слепыми, — писал о них исследователь американского искусства О. Ларкин. — В дни Тедди Рузвельта могли простить определенную пристрастность, но изображать на картинах пьяниц и неопрятных женщин, продавцов орехов и шахтеров, спальни и бары — значило попасть в разряд социалистов, анархистов и других возмутителей преуспевающего равновесия».

Именно с таких картин начинает свою карьеру художника герой романа Драйзера «Гений» Юджин Витла. В его судьбе, как в капле воды, отразились проблемы роли и места творческой личности в буржуазном обществе. Юджин по

[22]

своему таланту, по складу своего ума, по темпераменту прежде всего художник-живописец. После первой выставки его картин талант Витлы общепризнан. Но ему не предоставляют возможности посвятить себя целиком любимому делу. Он вынужден гнаться за иллюзорным богатством и славой, вынужден угождать сильным мира сего.

В борьбе с жизненными перипетиями Витла в конце концов преуспевает, но какой ценой? Ценой потери своего яркого таланта. За всю свою жизнь ему не удается создать ничего лучше его первых картин — «Шесть часов» и «Паровозы, возвращающиеся в депо». Последняя картина произвела особенно сильное впечатление на зрителей, ее называли «симфонией в серых тонах». На этой картине «были изображены в ряд три паровоза, въезжающих в железнодорожный парк. Клубы дыма поднимались из труб прямо вверх, словно гигантские серовато-белые султаны, и расплывались в сыром холодном воздухе; в небе низко нависли черно-серые тучи. Из сырой мглы выступали красные, желтые и синие вагоны. Так и чувствовался холодный моросящий дождик, и влажные рельсы, и усталость стрелочников, дежурящих на путях» 1.

Сила реалистического искусства Витлы нашла свое подлинное выражение именно в этих его ранних работах, навеянных самой жизнью. Когда же он пытается подчинить свой талант художника-реалиста диктату всемогущего в США золотого тельца, он терпит поражение за поражением. Подлинное искусство и власть доллара несовместимы, вот о чем говорят взлет и падение художника Юджина Витлы. «Драйзер понимает,— отмечал известный американский поэт-реалист Эдгар Ли Мастерс, — что человек, у которого есть талант, вынужден вести борьбу в этой беспорядочной стране социальной тирании и посредственности, где принято высокопарно рассуждать о свободе» 2.

Вместе с тем судьба талантливого художника Юджина Витлы свидетельствует о том поразительном равнодушии, с которым в богатой Америке власть имущие и толстосумы- меценаты относятся к людям искусства и литературы. Никому нет дела до преисполненных подлинного трагизма метаний Витлы, никто не спешит протянуть ему руку помощи в трудный момент, некому поддержать его на пути подлинных художественных исканий. Витла всегда окружен людьми, и все же он всегда одинок.

____

1. Драйзер Т. Собр. соч. в 12 гимах, Москва, 1973, т. б, стр. 261.

2. Цит. по кн.: Анисимов И., «Мастера культуры», Москва, 1971, стр. 178.

[23]

Одиночество талантливого художника в капиталистическом мире показано Драйзером в этом романе с убедительной силой и полнотой. Это и неудивительно. Ведь автор романа сам испытал все превратности положения человека искусства в США, на собственном опыте познал тяжесть установившихся порядков и догм, ощутил «железную хватку традиций и условностей* американского образа жизни. Личные переживания и жизненные перипетии позволили писателю создать в лице Витлы впечатляющий образ незаурядного художника, ставшего жертвой капиталистических порядков. Судьба Витлы не была исключением. Десятки, сотни служителей искусства были вынуждены идти его путем. И не случайно Ф. Маттисен утверждал, что появление романа «Гений» было обусловлено прежде всего «ни гори ческой потребностью» Америки.

В своих произведениях о людях искусства и их судьбах в США Драйзер показал личную и общественную трагедию настоящих талантливых художников, вскрыл их полную за-висимость от прихоти магнатов капитала, разоблачил миф о якобы существующей в Америке свободе творчества. Документальная основа этих его произведений (в каждом из них изображены основные повороты судеб реально существовавших людей) является еще одним доказательством их соответствия правде жизни и точности как в отдельных деталях, так и в описании той ханжеской атмосферы самодовольства, которая господствовала и продолжает господствовать в далеком от подлинного искусства мире так называемых модных художников и их меценатов.

Высшим достижением творческого гения Драйзера является изданная в 1925 году «Американская трагедия», лучшее произведение американской литературы XX века, которое выдающийся советский режиссер С. М. Эйзенштейн назвал «эпикой космической правдивости и объективности».

История «преступления» и осуждения Клайда Грифитса, возлюбленная которого фабричная работница Роберта Олдэн погибает из-за его трусости и эгоизма, основана на реальных фактах. Эта трагическая и типично американская история рассказана автором просто и неторопливо, без нагнетания ужасов, без малейшего намека на какие-либо преступные наклонности с лавного действующего лица.

«Я долго вынашивал в себе эту историю, — рассказывал Драйзер,— ибо мне казалось, что она не только включает в себя все стороны нашей национальной жизни — политические махинации, общественные отношения, религию, бизнес, секс, — но это в то же время была история, так хорошо знакомая каждому мальчишке, выросшему в маленьких городишках Америки. Это правдивая история того, как наша действи-

[24]

тельность обходится с индивидуумом и насколько бессильным оказывается индивидуум против подобных сил. Моя цель не заключалась в морализировании — упаси бог! — но в том, чтобы по возможности вскрыть подоплеку и психологию реальной жизни, которые если и не принесут отпущения грехов, то хоть как-то объяснят, отчего происходят подобные убийства — а они в Америке происходят с удивительным постоянством, по крайней мере так долго, как я могу это помнить» 1.

Достоверность и правдивость изображенных в романе со-бытий никогда не оспаривалась американскими читателями. «Но при всем при этом остается большой вопрос,— отмечал Ф. Маттисен,— в чем этот роман является отражением типично американских черт и в чем заключается трагедия?» Целый ряд американских критиков, не оспаривая в целом реальность описанной истории, тем не менее потратили немало слов, пытаясь опровергнуть как ее типично американский характер, так и ее трагизм.

Могла ли подобная житейская коллизия иметь место на другой почве, в другой стране? Безусловно, могла. Но все дело заключается в том, что в других странах такие преступления единичны, и только в Соединенных Штатах Америки преступления, продиктованные неудержимым желанием любой ценой проникнуть в так называемое высшее общество, приняли широкий размах. Как это ни парадоксально на первый взгляд, но молодые американцы не так часто стремились стать великими учеными, исследователями, философами, государственными деятелями, как мечтали о выгодной женитьбе в качестве основного средства, с помощью которого можно добиться преуспеяния и благополучия.

Драйзер увидел в этом типичное для американского общества явление и создал на этой основе роман. Специфика национального колорита книги, по свидетельству известного английского критика У. Аллена, заключается «в подчеркивании контраста между «американской мечтой» о достатке и даже роскоши, доступной немногим, и той нищетой, в которой живут миллионы американцев. Причем под «нищетой» подразумевается не просто безденежье, но и нищета духа» 2.

Аллен вслед за Драйзером очень точно подметил типично американскую черту — неудержимое стремление к богатству и власти, нежелание считаться ни с какими преградами на пути к ним. При этом не следует забывать, что именно в Америке особенно сильно распространено стремление разбогатеть «лег-

____

1. "Letters v 2, р 458.

2. Аллен Уолтер, «Традиция и мечта», Москва, 1970, стр. 260.

[25]

ким путем» — через биржевые спекуляции или брак с богатой наследницей. Драйзер очень хорошо знал эти особенности мышления молодых американцев и мастерски отразил их в своем романе.

«Драйзер не создавал трагедию в традиционном смысле этого понятия,— пишет Ф. Маттисен,— и тем не менее он писал, исходя из глубоко трагического смысла человеческой судьбы». Судьба Клайда Грифитса поистине трагична, хотя его никак нельзя признать героем трагедии в классическом смысле. Трагизм его положения, трагизм его судьбы — в полной зависимости от тех общественных сил, которые определяют все и вся в капиталистическом мире. Трагизм его — и в полном подчинении своих мыслей и желаний лицемерным стандартам пресловутого «американского образа жизни», в котором, по свидетельству Ф. Маттисена, «непреодолимый соблазн денежных ценностей» является «более обнаженным и явным», чем в других странах. «И так как пламя сверкало более ярко и было более неотразимым, притягиваемые им жертвы были более беспомощными».

Беспомощность Клайда перед лицом действительности, неспособность самостоятельно мыслить, неумение возвыситься над обыденностью простых, казалось бы, житейских обстоятельств в конечном итоге приводят его к смерти на электрическом стуле.

Но рассказанная писателем история не замыкается только в рамках личной трагедии Клайда. Если личность в трагический период своей жизни остается лишь наедине с самой собой, если общество не желает понять, что привело человека к преступлению, не стремится вскрыть его социальный, общественный смысл, то трагедия личности неизбежно перерастает в трагедию общества и постепенно достигает той неизлечимой стадии, когда такому обществу уже ничто не поможет.

Заслуга автора «Американской трагедии» заключается в том, что он изобразил типичного американского юношу, имеющего типично американские представления о жизни и стремления, в типичных обстоятельствах американской повседневной жизни и показал, к каким трагическим последствиям может привести эта типичная повседневность. В этом смысле Клайд Грифитс — образ собирательный, и судьба его приобретает черты всеобщности, характерности.

Будучи прежде всего писателем-романистом, внесшим неоценимый вклад в развитие американского и мирового романа, Драйзер часто обращался к жанру очерка, статьи, эссе, путевых заметок, небольшой зарисовки, которые позволяли ему откликаться на самые различные проявления быстротекущей жизни. Эти произведения малых жанров также составили не-

[26]

сколько самостоятельных книг. Хорошо известны такие книги, как «Каникулы уроженца Индианы* (1916), «Бей, барабан!» (1920), «Краски большого города» (1922), «Драйзер смотрит на Россию» (1928), «Трагическая Америка» (1931), «Америку стоит спасать» (1941).

Весьма важной для понимания творческого кредо писателя является статья «Жизнь, искусство и Америка» (1917), представляющая, по существу, очерк духовной жизни американских граждан в конце XIX — начале XX века. Писатель на-рисовал весьма мрачную картину духовной нищеты американцев, засилья предрассудков, религиозных догм и официальных установок в стране, конституция которой является скорее «произведением искусства, нежели реально действующим за-коном».

Драйзер убедительно показывает, что в США «свободная мысль и искусство» находятся в ненормальном положении. «С моей точки зрения,— говорит писатель,— средний, или, так сказать, стандартный американец — это странный, однобоко развившийся характер: во всем, что касается материальной сто-роны жизни, он сметлив и напорист — он хороший механик, хороший организатор, но внутреннего мира у него нет, он не знает по-настоящему ни истории, ни литературы, ни искусства и совершенно запутался и духовно погряз в великом множестве сугубо материальных проблем, которые его одолевают».

Писатель разоблачает «нудную, рутинерскую, ханжескую» Америку, живущую в «ядовитом тумане» «немыслимых и ложных представлений о поведении человека», страну, которая «не в ладах с независимой мыслью», и призывает покончить с диктатом в американском искусстве «тупиц, эгоистов и честолюбцев».

Статья вызвала широкий отклик среди независимо мыслящей интеллигенции. Писатель-реалист Шервуд Андерсон, прочитав ее, писал Драйзеру, что она «подтверждает, как еще не подтверждала ни одна статья, которую мне пришлось прочесть, абсолютный и ужасающий факт наличия стены, в тени которой вынуждены творить американские художники. В наше время для многих из нас здесь, в Америке, единственную надежду олицетворяет та храбрость и решительность, с которыми вы наносите мощные удары по этой стене. Мы снимаем перед вами свои шляпы, Капитан».

Во многих статьях Драйзер излагает свои взгляды на роль и место искусства и художника в жизни общества, дает анализ положения, сложившегося в современной ему американской литературе, размышляет о судьбах творческой интеллигенции в странах капитала, о ее вкладе в развитие человеческого общества, развертывает настоящую программу про-

[27]

грессивной литературы в США. Он обращается ко всем деятелям творческого труда с призывом «объединиться с массами в их борьбе против одного класса, за установление лучшего, более справедливого строя». Писатель был глубоко уверен, что искусство всегда должно идти «рука об руку с прогрессом».

Призывы Драйзера зиждились на его собственном жизненном и творческом опыте. Его особенно сильно поразило бедственное положение миллионов американцев во время экономического кризиса тридцатых годов. Многочисленные встречи с простыми людьми, картины остановившихся фабрик и заводов, заброшенные фермы, построенные из картонных коробок лачуги поденщиков — все это обескураживающе действовало на писателя. Проведенная 6 марта 1930 года в Нью-Йорке стотысячная демонстрация безработных, организованная под руководством коммунистической партии, вызвала широкий отклик во всей стране. Против демонстрантов было брошено 25 тысяч полицейских и пожарников. Но демонстрация и митинг состоялись.

«Мы называем эту страну демократией. В действительности же — это олигархия, — заявил Драйзер в мае 1930 года корреспондентам газеты «Сан-Франциско кроникл».— Правительство расположено на Уолл-стрит, а не в Вашингтоне... Разговоры о демократии — просто шутка».

В начале 1930-х годов писатель непосредственно познакомился с истинным положением американских горняков и их семей в центре горнорудного района Харлане и выступил с решительным протестом против всевластия монополий.

«Борьба горняков Харлана,— писал он в предисловии к книге «Говорят горняки Харлана» (1932), — является велико-лепным образцом борьбы американского рабочего класса против давнего гнета характерной для Америки комбинации власти и богатства». Знакомство с условиями повседневной жизни простых американцев приводит писателя к выводу о том, что «американский гражданин, если он беден (а он действительно беден), оказывается в Америке в положении изгоя и никак не пользуется благами «процветания», которое создается его руками... Как зебра бьется в когтях хищника, так трудящиеся массы задыхаются под экономическим гнетом гигантских корпораций...»

В январе 1974 года, через 42 года после того, как были опубликованы вышеприведенные строки Драйзера, газета американских коммунистов «Дейли уорлд» рассказала об очередной забастовке на шахтах Харлана. К этому времени забастовка продолжалась уже более пяти месяцев. Одна из причин забастовки была та же, что и сорок лет назад: хозяева шахт отказывались подписать с шахтерами коллективный до-

[28]

говор и не соглашались на вступление горняков в профессиональный союз. Методы шахтовладельцев в борьбе против забастовщиков также мало изменились за прошедшие годы — они снова прибегали к угрозам, запугивали шахтеров «возможными погромами». Как видим, капиталистическая действительность, реальная обстановка современной Америки мало чем изменилась за четыре десятилетия. Сегодня, как и полстолетия назад, слова Драйзера о положении американских трудящихся звучат не просто объективно и точно, но и крайне своевременно.

Выступления Драйзера в защиту горняков Харлана, его активная борьба за обеспечение гражданских свобод простым труженикам страны снискали ему уважение и благодарность многих граждан Америки, которые буквально засыпали его письмами. Драйзер всегда активно откликался на важнейшие события внутренней и международной жизни, часто выступа а на страницах газеты американских коммунистов «Дейли уоркер», а также в других прогрессивных изданиях, на массовых митингах и в университетских аудиториях.

В октябре 1927 года Драйзер получил официальное приглашение из Москвы принять участие в праздновании 10-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Писатель принял это приглашение с большой радостью. 19 октября он отплыл в Европу на пароходе «Мавритания». В начале ноября Драйзер прибыл в СССР и 7 ноября смотрел на Красной площади военный парад и демонстрацию трудящихся Москвы. Путешествие писателя по Советскому Союзу (Драйзер пробыл в нашей стране до 13 января 1928 г.) навсегда сделало его искренним и верным другом советских людей. Он встречался с В. В. Маяковским, С. М. Эйзенштейном и другими деятелями культуры СССР; кроме Москвы, посетил Ясную Поляну, Тулу, Ленинград, Нижний Новгород, Киев, Харьков, Донецк, Ростов-на-Дону, Баку, Тбилиси, Одессу и другие города.

«Что касается коммунистической системы, как я ее видел в России в 1927 и 1928 годах,— писал он в марте 1943 года критику Г. Менкену,— то я целиком и полностью за нее... Я видел их фабрики, их шахты, их магазины, их комиссаров... И никогда в моей жизни я не встречал более образованных, более возвышенных в мыслях, более доброжелательных и отважных мужчин и женщин... В общем у меня возникло сильное чувство уважения к этому великому народу, и я по-прежнему сохраняю это чувство...» 1.

Отношение Драйзера к Советской стране, к людям, встав-

____

1. "Letters ", v 3, р 982

[29]

шим на нелегкий путь строительства социализма, нашло свое отражение в многочисленных статьях, письмах, а также в книге «Драйзер смотрит на Россию» и в небольшой повести «Эрнита». Героиня этой жизненной истории родилась и выросла в Соединенных Штатах Америки. Рано узнав нужду и страдания, Эрнита начинает искать ответы на мучившие ее вопросы о социальном устройстве мира. «Тем временем в России произошла революция — «Десять дней, которые потрясли мир», — и Эрнита увидела в ней как бы дар небес, разрешивший все ее социальные запросы. Победа Ленина! Теории Маркса! Освободить мир от капиталистического гнета! Снять ярмо с простого человека! Советская Россия казалась ей маяком свободы, образцом новых и спасительных социальных верований. Ее взор обратился к Москве, к Ленину и его гигантскому делу» 1.

Вместе с группой технических специалистов-добровольцев Эрнита приезжает в Кузбасс, чтобы помочь юному советскому государству «заложить основу мощной угледобывающей и металлургической промышленности в самом центре Сибири...». Писатель подробно описывает жизнь и работу Эрниты в СССР, не преуменьшая выпавшие на ее долю трудности и отнюдь не идеализируя свою героиню. В «Эрните» Драйзеру пришлось столкнуться с совершенно новой для его творчества проблемой — сочетанием личного и общественного в жизни человека. Писателю удалось создать убедительный и живой образ молодой американки, нашедшей свое место в жизни в рядах борцов за лучшее будущее для трудящихся. Образ Эрниты — женщины обаятельной, решительной и нежной, увлеченной и сомневающейся — принадлежит к несомненным удачам писателя.

Прототипом образа Эрниты послужила Рут Эпперсон Кеннел — американка, работавшая в те годы в СССР и сопровождавшая писателя в его поездке по нашей стране. Обращение Драйзера к жизненной истории Р. Кеннел и создание на ее основе интересной повести свидетельствуют о стремлении писателя осмыслить происходящие в жизни нашей страны перемены не только в жанре публицистики и очерка, но и в повести и рассказе, которые хотя и давали больше свободы автору, но в то же время и требовали сочетания фактологической достоверности с глубоким психологическим анализом, требовали художественного осмысления происходящего, обобщений и выводов. Писатель сумел рассмотреть в Эрните характерное для передовой женщины стремление к сочетанию личного семейного счастья с активной общественной деятельностью, стремление быть полезной и необходимой не только для мужа и семьи, но

____

1. Драйзер Т. Собр. соч. в 12 томах, Москва, 1973, т. 12, стр. 61—62.

[30]

и для общества, желание внести свой — пусть скромный — вклад в его развитие по пути прогресса.

В 1932 году выходит из печати публицистическая книга Драйзера «Трагическая Америка». Книга эта примечательна во многих отношениях. Уже своим названием она перекликается с «Американской трагедией». Писатель, отмечал Ф. Маттисен, «должен был отдавать себе отчет в том, что в данном случае он расширительно толкует название романа «Американская трагедия». И действительно, Драйзер в своей новой книге писал не о трагедии отдельной человеческой личности, а о трагедии народа целой страны, в которой «звериный индивидуализм» и «типично капиталистические формы борьбы» за существование превратили жизнь в подлинную трагедию для миллионов граждан, лишили их всякой уверенности в завтрашнем дне.

«Под словами «На господа уповаем», выбитыми на нашем долларе, следовало бы написать: «И к черту тех, кто слабее», — то есть в данном случае рабочих... Миллионы людей в Америке живут сейчас в постоянной тревоге, не зная, будут ли у них завтра кров и пища. И на эту тревогу они обречены до последнего своего дня, пока смерть не положит конец их мучениям. Ибо как может рабочий или даже мелкий предприниматель — по существу жертва крупных трестов и банков — обеспечить свое будущее?»

В первой половине 30-х годов, когда над миром сгущались тучи фашизма, ненависти и войны, Драйзер занимает бескомпромиссную позицию поддержки сил прогресса и мира. Летом 1932 года он поддерживает кандидатов коммунистов в общенациональной избирательной кампании США. 16 августа 1932 года газета «Дейли уоркер» опубликовала статью Драйзера «Почему я голосую за коммунистов». В ней он подчеркивал, что республиканская, демократическая и другие подобные партии «стремятся к тому, чтобы дать немногим все богатства и блага жизни и оставить на долю трудящихся невежество, голод и террор», что эти партии «ищут выход из кризиса ценой дальнейшего закабаления рабочих и фермеров...» «Короче говоря, — резюмировал писатель, — капиталистический выход из кризиса — это еще большая бедность, голод и безработица, которые переживает сейчас трудящаяся Америка».

«Коммунисты утверждают, — заканчивает свою статью Драйзер: — «Все богатства должны принадлежать трудящимся». Если думать так — значит быть коммунистом, то в таком случае я — коммунист. И поэтому буду на выборах голосовать за коммунистических кандидатов» 1.

Во многих городах США в эти годы проходили антифа-

_____

1. "Dayly Worker", 16 ав1 уста 1932 г.

[31]

шистские и антивоенные демонстрации трудящихся, организаторами которых были коммунистическая партия и примыкавшие к ней организации. Весной 1932 года французские писатели Анри Барбюс и Ромен Роллан обратились к мировой общественности с призывом провести Всемирный антивоенный конгресс в Амстердаме. Этот призыв поддержали широкие круги интеллигенции, организации рабочих и крестьян во многих странах, за созыв конгресса высказался Коминтерн.

Подготовкой конгресса занялся международный инициативный комитет, в состав которого входили такие виднейшие прогрессивные деятели мира, как М. Горький, А. Барбюс, П. Ланжевен, Г. Манн, М. Андерсен Нексе, Сун Цинлин, Э. Синклер, Р. Роллан, Б. Рассел, Сен-Катаяма, А. Эйнштейн. Членом инициативного комитета был избран и Т. Драйзер, что явилось признанием его заслуг в борьбе против угрозы войны, за лучшее будущее человечества.

Основные идеи, провозглашенные Всемирным антивоенным конгрессом в Амстердаме в августе 1932 года, отвечали интересам мобилизации всех антивоенных сил. Анри Барбюс, закрывая конгресс, заявил: «Его сила и достоинство в том, что он, избежав ужасной западни официального пацифизма, сеющего иллюзии и обращающего здоровые силы к бесплодному теоретизированию, оторванному от действительности... свел вопрос о войне на землю, рассматривая его как вопрос о людях, истекающих кровью 1. Подводя итоги конгресса, Драйзер на звал его «наиболее значительным шагом на пути к миру со времен русской революции».

«Международный антивоенный конгресс — это начало, — писал Драйзер в обращении к студенческому антивоенному конгрессу, собравшемуся в Чикаго, — борьба коммунистов против войны приносит свои плоды. Интеллигенция откликается на призыв выступить в защиту СССР. И когда Ромен Роллан говорит, что он «готов с оружием в руках защищать Союз Советских Социалистических Республик», его слова, словно это, подхватывают миллионы людей».

Известно, что в этот период Драйзер серьезно подумывал о том, чтобы официально вступить в коммунистическую партию. Однако некоторые деятели партии полагали, что, оставаясь вне партии, Драйзер сможет принести больше пользы ее делу.

Драйзер активно выступает в защиту несправедливо осужденных американских граждан, его избирают председателем Национального комитета защиты политических заключенных. В газете «Дейли уоркер» он публикует заявление «О судебной

____

1. Цит. по кн. «История второй мировой войны 1939—1915», Москва, 1973 т  1, стр. 317.

[32]

расправе над жертвами Скоттсборо», в котором резко осуждает решение верховного суда штата Алабама, подтвердившего смертный приговор невинно осужденным восьми негритянским юношам. «...Решение, которое в Скоттсборо фактически было принято разъяренной толпой, — гневно писал Драйзер, — получило подтверждение — штат Алабама в лице всей своей судебной системы с ее высшими и низшими инстанциями подтвердил к ужасу и возмущению всех порядочных людей свою врожденную ненависть к неграм, показав тем самым, что он сам недалеко ушел от тупой, по-звериному жестокой толпы» 1.

Когда в стране развернулось движение за освобождение из тюрьмы невинно осужденного Тома Муни, Драйзер пересекает всю страну, чтобы выступить на массовом митинге в Сан Франциско в его защиту. В своем ярком выступлении он говорил не только о судьбе Муни, но и рассказал о бедственном положении шахтеров в штате Кентукки и подчеркнул, что дело Муни — это проявление «той же классовой борьбы, которая взволновала Кентукки». Писатель своим выступлением, как и предыдущими заявлениями по этому поводу, пытался помочь «широким массам Америки осознать, что закон и суд у нас находятся под контролем и руководством монополий и что только коренное изменение всего образа жизни нации принесет справедливость каждому».

Драйзер стремился к все более активному участию в общественной жизни страны, и поэтому он с большим интересом отнесся к предложению группы литераторов принять участие в создании нового журнала, который получил название «Америкэн спектейтер». Редакторами журнала, кроме Драйзера, значились известный писатель-реалист Шервуд Андерсон, критик и переводчик Эрнест Бойд, театральный критик Джордж Джин Натан, драматург Юджин О'Нил, критик, поэт и прозаик Джеймс Бранч Кейбелл.

Хотя Драйзер был неоплачиваемым внештатным редактором, он отдался работе в журнале со всей присущей ему энергией. Журнал намеревался публиковать различные материалы «о жизни в целом и о некоторых специфических проблемах нашего времени в частности». От материалов требовались «ясность, энергичный стиль и чувство юмора».

Применение этих, казалась бы, простых критериев на практике приводило к резким столкновениям между редакторами журнала. Драйзер подчеркивал, что его «желание всегда заключалось в том, чтобы ввести в журнал дух социального критицизма и представить веские аргументы в пользу

____

1. Драйзер Т., Собр. соч. в 12 томах, Москва, 1973 т. 12, стр. 200.

[33]

диктатуры касс». Его взгляды разделял Андерсон. Однако штатные редакторы журнала Натан и Бойд всячески сопротивлялись этому. Они также возражали против публикации в журнале статей советских авторов, заказанных Драйзером, были против материалов, разоблачающих махинации монополий, ратовали за чисто литературные и искусствоведческие эссе.

«Безусловно, литература и искусство должны занимать разумное место в нашей программе,— возражал Драйзер, — однако более общие жизненные сферы деятельности, из которых и вытекают эти формы искусства, должны все же получить предпочтение». И он заказывал материалы Диего Ривере и Альберту Эйнштейну, советскому критику С. С. Динамову и Леопольду Стоковскому, Линкольну Стеффенсу и Лиону Фейхтвангеру.

Драйэер в письме литературному редактору журнала «Сан-Франциско бюллетень» Дж. Дугласу признавался: «Я согревал себя надеждой, что, возможно, с приходом в журнал Андерсона и вас я сумею превратить его в орган, открыто бросающий вызов обществу, или же в журнал интеллектуально левого направления, или, в крайнем случае, в выражающий социально-радикальную точку зрения». Но этим надеждам писателя не суждено было сбыться, и через год с небольшим он вышел из состава его редакторов.

Писатель не случайно уделял так много внимания своей работе в журнале «Америкэн спектейтер». Он лелеял надежду объединить вокруг журнала широкие круги американской интеллигенции, выступающие за мир, против фашизма и войны. Как видим, замысел этот не удался, но Драйзер не собирался опускать руки. Он активизирует свою публицистическую деятельность, чаще выступает со статьями в газете коммунистов «Дейли уоркер» и других демократических изданиях, много пишет для московских журналов.

Весьма показательно, что в ряде статей этого периода Драйзер размышляет о месте художника в общественной жизни. Характерна в этом отношении статья «Обращение к художнику», опубликованная зимой 1933 года в московском журнале «Интернациональная литература». Это страстный призыв к собратьям, ко всем людям творческого труда «объединиться с массами в их борьбе против одного класса, за установление лучшего и более справедливого строя».

Писатель поднимает перед американской и мировой интеллигенцией важнейшую проблему творческого кредо художника, во весь голос говорит о необходимости неразрывной связи с широкими трудящимися массами, этими «щедрыми и до сих пор почти непризнанными друзьями и утешителями мыслителя, поэта, всякого творца вообще». Драйзер обращает внимание интеллигенции на то, что «только от масс (с их вели-

[34]

кой, настойчивой потребностью жить и окружать себя разумным миром и довольством) может исходить создание реальных экономических ресурсов, а также умственные и художественные запросы по отношению к тому, что могут предложить миру мыслители, изобретатели, ученые, интеллигенция и гении».

Писатель призывает современных художников, творцов и мыслителей «повернуться к массам, включиться в их борьбу за развитие красоты, мысли и искусства вообще... Ибо не только ваши экономические, но и ваши социальные и художественные мечты совпадают с мечтами миллионов рабочих всего мира... Включайтесь теперь же в ряды борцов. Пишите, выступайте, боритесь за тех и вместе с теми, чье будущее есть ваше будущее. Прогресс развивается в этом направлении. А рука об руку с прогрессом идет искусство».

Статья эта была подлинным криком изболевшейся души большого художника. Она давала прямой и недвусмысленный ответ на знаменитый набатный вопрос Максима Горького: «С кем вы, мастера культуры?» Драйзер своей статьей не только отвечал на этот вопрос, но и призывал других последовать его примеру и открыто выступить от лица «тех масс, из которых вы вышли и к которым вы принадлежите в действительности...».

Напряженная международная обстановка в первой половине 30-х годов еще более обострилась в результате агрессии Японии против Китая. Вопросы войны и мира все больше начинают занимать американскую общественность. Драйзер откликается на происходившие события статьей «Америка и война», опубликованной в 1933 году в журнале «Марксистско-ленинское искусствознание». «...Американские банкиры и владельцы военных заводов уже пожинают доходы с войны,— констатировал писатель, — которую Япония ведет против китайского народа, и с ее приготовлений к войне против Советского Союза... Нет такого факта, который не доказывал бы, что своим враждебным отношением к Советскому Союзу американский капитализм не только поддерживает Японию в ее военных действиях против Китая и Маньчжурии,— он надеется, что она будет воевать с Россией и победит ее, после чего сама будет разгромлена и поделена. Таким образом, нынешний военный конфликт грозит превратиться во вторую мировую войну».

Как известно, в Америке не вняли предупреждению писателя. Соединенным Штатам пришлось вести тяжелую войну с империалистической Японией. На помощь им в этой войне пришел не кто иной, как Советский Союз, разгромивший перед этим фашистскую Германию. Но в описываемый нами период все эти события были еще впереди я прогрессивная мировая общественность боролась за сохранение мира.

[35]

Активным борцом за мир был и Теодор Драйзер. Его статьи и выступления этого периода пронизаны заботой о будущем человечества. «Рабочие и крестьяне всего мира, а также многие интеллигенты стоят за мир, — писал Драйзер,— против империализма. Я приветствую Советский Союз и вторую пятилетку, возвещающую окончательное уничтожение классов. Это единственная, действительно важная страница в современной истории человечества».

В начале лета 1934 года Драйзер дал интервью нью-йоркскому корреспонденту газеты «Правда». В нем он обращается к положению, сложившемуся в американской литературе, подчеркивает резкое несоответствие между потерпевшим аварию кораблем капитализма и той картиной создавшегося положения, которая открывалась со страниц книг, литературных журналов и газет. «Литература в общем на кризис не отозвалась,— говорил писатель. — Страдания масс в «большой литературе» не получили отражения... Произошел невиданный крах, наступил «кризис кризисов», все язвы капитализма вскрыты до самых глубочайших тайников, люди проходят через адские муки. А посмотрите наши литературные журналы и прессу: там об этом почти ни слова. Если упоминается то или иное явление, то поверхностно и мимоходом, без связи с целым. Воображаю, что сделали бы с нашим современным общественным материалом Диккенс или Достоевский...»

Проблемы связи литературы с жизнью нашли свое отражение и в ряде других статей писателя. С их страниц встает фигура мыслителя, не только глубоко осмыслившего назначение литературы, но и прекрасно знающего жизнь, умеющего соизмерять свои творения с реальной действительностью. Все выводы Драйзера-публициста подтверждаются творчеством Драйзера-романиста, непосредственно вытекают из его собственного творческого опыта. В этом смысле публицистические выступления Драйзера — прямое продолжение и дальнейшее развитие тех его взглядов, которые нашли свое яркое выражение в таких его романах, как «Сестра Керри», «Финансист», «Гений», «Американская трагедия». Они были обусловлены пониманием писателем тех общественно-исторических условий, в которых жили и действовали его герои.

Международная обстановка между тем все более осложнялась. Захват фашистами власти в Германии отразился и лично на Драйзере. Гитлер запретил все его книги, как «подрывающие мораль и нравы». Их сжигали на площадях немецких городов и поселков. Пристальное внимание писателя привлекают франкистский мятеж и германо-итальянская агрессия в Испании, он с тревогой следит за тем, как в Европе набирает силы фашизм, как развивается японская агрессия против Китая. Вызывает его тревогу и роль католической церкви в различных уголках земного шара. «Она представляется мне

[36]

не чем иным, как огромным демоническим спрутом,— писал он в письме Анри Барбюсу, — или, лучше сказать, раковой опухолью, которая разрослась на земле и которая не удовлетворится ничем, кроме мирового господства и умственного уничтожения рабочего класса ради того, чтобы ее князья и епископы и все духовенство вместе с бездельничающим, лодырничающим, праздным титулованным правящим классом могли пользоваться достатком и властью, в то время как все, за кого они якобы молятся, оставались бы униженными и голодающими. Если бы мне потребовался боевой клич, то вот он: стереть католическую церковь с лица земли! Она стремится только к собственному господству во всех странах мира. И ради достижения этой цели она намерена затуманить мозги всех граждан любой страны, куда она проникает» 1.

Конечно, подобные заявления писателя вызывали злобные нападки буржуазной печати, его имя с церковного амвона предавалось анафеме священнослужителями, его книги изымались из публичных библиотек. Оценивая создавшееся положение, Драйзер писал в одном из писем: «Подобно воздушному змею, я взмываю ввысь против ветра, а не вместе с ним». И он по-прежнему выступал на массовых митингах и в университетских аудиториях, публиковал статьи в коммунистической и радикальной печати, возвышая свой голос писателя и трибуна против власть имущих, за мир, против угрозы фашизма и войны.

Большой отклик вызвала опубликованная 18 августа 1936 года в журнале «Нью мэссиз» статья Драйзера «Да здравствует свободная Испания!». Она была воспринята прогрессивной американской общественностью как страстный призыв против фашизма, в поддержку сил демократии и мира.

В другой своей статье, так и не увидевшей свет, писатель снова возвращается к мысли об опасности фашизма. «Я абсолютно убежден,— утверждал Драйзер,— что ныне существует взаимопонимание по экономическим и финансовым вопросам между финансистами всех стран, в которых существует богатство, и что все они — за фашистскую форму правления, как противостоящую демократической или коммунистической формам. Они хотят распространить фашизм на весь мир, поместить всех неимущих внизу, а избранное меньшинство — наверху. Другими словами, следующий Цезарь будет финансистом» 2.

Прогрессивная американская общественность высоко ценила выступления Драйзера против фашизма, в защиту рес-

____

1. "Letters...", v. 2, p. 705.

2. Цит. по кн.: Тjadеr М., "Theodore Dreiser. A New Dimension", Norwalk, Connecticut, 1965, p. 83.

[37]

публиканской Испании, за мир. Поэтому Лига американских писателей, с которой Драйзер активно сотрудничал, но членом которой он формально не состоял, тем не менее предложила ему поехать в качестве представителя Лиги на открывающуюся я Париже конференцию Международной ассоциации в защиту культуры. Одновременно Американская Лига борьбы против войны и фашизма делегировала писателя на конференцию против бомбардировок открытых городов, также проходившую в Париже.

Так летом 1938 года писатель оказался в Европе. Председательствуя в Париже на одном из заседаний конференции писателей, он произнес яркую речь, в которой говорил о роли писателя в современном обществе. «Мне думается, что самое важное в искусстве и в литературе — это чтобы художник и писатель с интересом всматривались в жизнь и пытались ее понять; а поняв ее, они естественно включаются в борьбу за выполнение важнейших задач, стоящих перед их родиной, в особенности если речь идет о борьбе за существование». Сам Драйзер не только всегда участвовал в прогрессивных движениях своего времени, но и являлся пионером, зачинателем борьбы за подлинно реалистическое направление в американской литературе XX века, был ярым сторонником социальных реформ.

На проходившей под председательством министра иностранных дел Франции Жоржа Бонна конференции против бомбардировки германскими и итальянскими фашистами открытых городов Испании Драйзер также произнес взволнованную речь. Он резко осудил действия фашистов, подверг критике политику невмешательства правительств Англии и Франции, говорил о несправедливом отношении к испанским республиканцам, ведущим героическую борьбу в неравных условиях, требовал прекращения бомбежек открытых городов. Парижские газеты напечатали речь Драйзера на первых страницах.

После окончания конференции писатель по приглашению республиканского правительства Испании посетил Барселону, где он провел последние дни июля 1938 года. Резиденция правительства сражавшейся Испанской республики произвела на Драйзера неизгладимое впечатление. Самолеты фашистов не только разрушали жилые кварталы города, но и топили торговые суда, пытавшиеся доставить в Барселону продовольствие. В городе не было мяса, молока, масла, питались лишь овощами и фруктами, доставляемыми крестьянами из окрестных деревень. В ресторане фешенебельной гостиницы «Ритц», где остановился писатель, почти нечего было есть.

В Барселоне Драйзера принял президент республики Мануэль Асанья, с ним беседовали глава правительства Хуан

[38]

Негрин и министр иностранных дел Альварес даль Вайо. Они надеялись использовать влияние писателя для возобновления поставок американского продовольствия гражданам сражавшейся Испании. Прекрасно понимая, как много значат для испанцев эти поставки, Драйзер обещал сделать все возможное, чтобы помочь героическому народу. Он согласился передать президенту США Франклину Д. Рузвельту личное послание испанских республиканских лидеров.

По пути на родину писатель на несколько дней остановился в Англии, где хотел встретиться с членами английского правительства, но все его попытки окончились неудачей. Не удалось добиться желаемого и в США. Правда, получив личное письмо Драйзера от 23 августа 1938 года, Рузвельт согласился дать ему пятнадцатиминутную аудиенцию и 7 сентября принял писателя на борту своей яхты. Но результаты беседы оказались разочаровывающими: выслушав страстный рассказ Драйзера о кровавых событиях, происходящих в Испании, президент прямо заявил, что не сможет организовать поставку продовольствия в Испанию, и посоветовал создать небольшой представительный комитет общественности, который собрал бы необходимые средства и начал поставку продовольствия от своего имени.

Драйзер загорелся этой идеей и сразу же приступил к ее осуществлению. Для успеха задуманного дела необходимо было вовлечь в будущий комитет крупных бизнесменов, магнатов прессы, видных общественных и религиозных деятелей. Но к кому бы ни обращался писатель, никто не хотел связывать свое имя с делом помощи республиканской Испании. Идею эту так и не удалось воплотить в жизнь. Единственным итогом усилий Драйзера была отправка в Испанию нескольких грузовых судов с мукой по личному указанию Рузвельта. Узнав об этом из газет, Драйзер 5 января 1939 года послал президенту письмо, благодаря его за помощь, которую Рузвельт счел возможным оказать, «сохраняя полное беспристрастие». Но спасти гибнувшую республиканскую Испанию такая помощь, конечно, не могла.

Хорошо понимая, почему американская буржуазия не хочет помочь испанским республиканцам в их неравной борьбе, Драйзер писал: «Отношение Америки к испанской войне определяется шестьюдесятью семействами, т. е. крупными концернами, контролирующими 70% газет, политическими деятелями и 95% обладателей денег в Америке. Американский же народ — за Испанскую республику. Американцы считают эту войну пагубной, ибо она ведется, чтобы навязать Испании режим Гитлера».

Даже простое перечисление названий статей, написанных и опубликованных Драйзером в это грозное время, свидетель-

[39]

ствует о том, что писатель всеми силами боролся за дело мира и прогресса, против фашизма и войны: «Память о нем священна» (о В. И. Ленине), «Заря на Востоке» (о СССР), «Помогите сперва американцам!», «Вот она, демократия Черчилля», «Ленин», «По поводу советско-финского договора», «Война», «Есть ли в США свобода печати?», «Значение СССР в сегодняшнем мире», «Против войны». Такие статьи будили мысль, поднимали американских рабочих, фермеров, интеллигенцию на борьбу против фашизма и войны.

Во многих статьях и устных выступлениях Драйзер говорил о величайшем значении исторического опыта СССР для трудящихся США и других капиталистических стран, ведущих нелегкую борьбу за социальный прогресс, за лучшее будущее. Он подчеркивал историческое значение эксперимента Советской России по созданию «такого социального строя, который был бы и справедлив и в то же время практически осуществим». В приветствии советскому народу по поводу 23-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции Драйзер писал: «Мир видит перед собой один-единственный, по-настоящему сильный и могучий пример того, что может сделать всеобщее равенство и социальное благополучие,— этим вечно живым примером является Советский Союз. И в какой-нибудь... день, который теперь кажется уже не таким отдаленным, Америке все-таки придется познать правду и, раскрыв дружеские объятья, присоединиться к Советскому Союзу», чтобы отстаивать и претворять в жизнь принципы свободы и демократии.

Огромная заслуга Драйзера состоит и в том, что он страстно разоблачал заговор молчания большой прессы США вокруг достижений советского народа. «Ни одна американская газета, — писал Драйзер в журнале «Коммон сенс» (позднее статью перепечатала «Правда»), — не решается напечатать хотя бы одну правдивую строку о гигантской работе, которая проводится в~ Советском Союзе, — о том, что там создается новый мир, что все без исключения обеспечены работой и живут и работают в условиях, достойных человека. Ничего не пишут о всеобщем обучении, существующем на огромном пространстве от Берингова пролива до Китая, от Архангельска до Ирана и Афганистана. Ни одна газета не решится обмолвиться хотя бы словом о новых железнодорожных линиях, автострадах, авиалиниях, о расширении телеграфной и телефонной сети, о новых, полностью модернизированных методах сельского хозяйства, о множестве университетов, научно-исследовательских институтов, о гигантских заводах и промышленных городах, выросших на всем пространстве Советского Союза» 1.

____

1. «Правда», 26 октября 1939 г

[40]

В другой статье, напечатанной в журнале «Совьет Раша тудей» в ноябре 1940 года, Драйзер гневно обличал шпионаж и диверсии, проводимые против СССР империалистами во главе с правителями США. «Потерпев, однако, в атом провал, — подчеркивал писатель,— и видя, как массы русского народа устремились на заводы, фабрики, в поля, в школы, университеты и лаборатории, чтобы самим научиться, как построить для себя новый мир изобилия, агенты капитала и наемные лжецы подготовили и открыли против Советского Союза настоящую войну, поставив его под непрерывный огонь клеветнической пропаганды. Мы и по сей день являемся свидетелями того, как денежные тузы всех стран, в чьих руках по-прежнему находятся печать и радио, кино, телефон, государственные чиновники, банки, средства транспорта, полиция и наемные агенты, обрушивают нескончаемый поток клеветы на обширные планы, задуманные Советским Союзом, который прошел уже стадию экспериментов и достиг серьезных результатов в области здравоохранения, социального обеспечения и развития почти двухсотмиллионного народа».

Эти строки были написаны 45 лет назад, но и сегодня они звучат так же злободневно. Подчиняющаяся военно-промышленным монополиям большая пресса США и других капиталистических государств не пишет правды о СССР, о его неустанной борьбе за мир, за сохранение жизни на земле, против угрозы новой войны.

В сентябре 1940 года в США было создано Американское общество борьбы за мир, и Драйзера избрали одним из его вице-президентов. Писатель не разделял пацифистских, изоляционистских тенденций, преобладавших в обществе; выступая на массовых митингах сторонников мира в Вашингтоне, Нью-Йорке, Чикаго, других городах США, он призывал слушателей отказаться от благодушия, готовиться к серьезным схваткам с силами фашизма и войны.

Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз потрясло Драйзера. Он сразу же выступил с призывом «помочь России», требовал от американского правительства быстрых н эффективных действий в этом направлении, полностью разделял точку зрения одного из лидеров американских коммунистов, У. Фостера, охарактеризовавшего гитлеровское вторжение в СССР как «нападение и на народ США». 14 июля 1941 года Драйзер направил Иностранной комиссии Союза советских писателей телеграмму, в которой подчеркивал: «Что же касается Америки, то я вместе с миллионами других американцев буду призывать наше правительство не только к самозащите путем оказания всемерной помощи России, но и к лучшему пониманию этой великой демократии, которая делает сейчас для своего многомиллионного прогрессивного

[41]

народа больше, чем Америка за все время своего существования когда-либо сделала для своего народа».

Драйзер, верный друг советского народа, с неослабевающим вниманием и тревогой следил за его героической борьбой против гитлеровских захватчиков, от всей души желая Стране Советов скорейшей победы, в которой сам он ни на минуту не сомневался. Еще за год до начала войны в журнале «Интернациональная литература» он писал: «Русский народ, освобожденный Лениным, никогда не допустит, чтобы его снова превратили в раба. Он будет бороться, проникнутый духом Ленина. В исходе этой борьбы я не сомневаюсь. Ленин, его советское государство восторжествуют». В тяжелые для советского народа дни, в октябре 1941 года, когда фашистские полчища находились на подступах к Москве, Драйзер отмечал: «Ничто не имеет большего значения для либеральной и демократической Америки, чем успех России в борьбе против Гитлера. Дело русских является всегда я везде подлинным делом демократии, ибо Россия уже сделала для простого человека больше, чем какая-либо другая стрела в истории» 1.

Успехи Советской Армии на фронтах Великой Отечественной войны безмерно радовали Драйзера. В июле 1944 года в журнале «Совьет Раша тудей» он писал: «Ныне... совершенно ясно, что русские на своей земле наголову разбили Германию и тем самым укрепили позиции других союзных держав,— их победа теперь обеспечена, и они знают это». Предвидя скорый и окончательный разгром фашизма, Драйзер далее отмечал, что за свои «социальные завоевания, за рожденное ими чувство уверенности в будущем, за надежду на лучшее русский народ и готов отдать не только все свои силы, но и самую жизнь, чтобы сохранить то, что столь мудро ему дано. Нет сомнения, что разгром Гитлера силами сплоченного русского народа является доказательством благотворности социальных преобразований, осуществленных в России».

Весной 1945 года Драйзер принял решение вступить в члены Коммунистической партия США. «Я всегда глубоко верил, — писал он в заявлении на имя У. Фостера,— что простые люди, и прежде всего рабочие, — как Соединенных Штатов, так и всего мира,— являются хранителями своей собственной судьбы и своего собственного будущего» 2. Вступление крупнейшего американского писателя в ряды Коммунистической партии США летом 1945 года явилось тем логическим шагом, который как бы подводил итог многолетней борьбе

____

1. «Правда», 13 октября 1941 г.

2. Цит. по кн.: Swanberg W. A., "Dreiser", New York, 1965, p.

[42]

Драйзера против засилья капиталистов, против фашизма, за мир и лучшее будущее для простых людей.

В мае 1945 года Драйзер закончил и передал издателям — по иронии судьбы это было издательство «Даблдей энд ком- пани», которое почти за полстолетия до этого отказалось рекламировать и распространять «Сестру Керри», —свой новый роман «Оплот». Роман этот на первый взгляд находится как бы за пределами типично драйзерооских тем. В нем рассказывается история семьи квакеров Барнсов в нескольких поколениях. В романе нашла свое отражение вечная как мир проблема отношений отцов н детей. Но в то же время в романе показано влияние капиталистического общества на человека, и в этом смысле он сродни другим романам Драйзера.

В романе рассказывается о жизни трех поколений семьи квакеров Барнсов — Руфуса и Ханты, их сына Солона и его жены Бенишии и их пятерых детей. Драйзер начал работать над первоначальными вариантами романа еще в 1910 году. В качестве основных действующих лиц он избрал семейство квакеров, так как считал их религиозную секту типично американской.

Биографы писателя утверждают, что в образе Солона Барнса нашли отражение многие черты отца писателя, глубоко религиозного человека, неспособного противостоять натиску капиталистического общества. Религия не спасает Солона и его семью от разрушительного влияния буржуазной действительности, его дети встают на путь лжи, обмана и преступлений. Извечная религиозная мораль не может уберечь человека от тлетворного влияния капиталистической морали — таков основной урок семейной истории Барнсов.

«Оплот» имел немалый успех, но сам писатель об этом уже не узнал.

28 декабря 1945 года на 75-м году жизни Теодор Драйзер скончался. В Советском Союзе, большим другом которого всегда был Драйзер, с глубокой скорбью восприняли эту весть.

За 40 лет, прошедших со дня смерти Драйзера, в мире произошло немало перемен. Имена многих американских писателей — современников Драйзера давно забыты. А его книги продолжают жить, их читают и перечитывают во всем мире, о них спорят литературоведы и критики, они по праву принадлежат тем, кто борется за сохранение жизни на земле, против угрозы войны, за лучшее будущее для всего человечества.

Но не только как крупнейшего американского литератора XX века помнят и чтят Драйзера советские люди. В СССР никогда не забудут о неустанной общественной деятельности писателя, его борьбе за мир, против фашизма и войны, актив-

[43]

нейшей пропаганде достижений первого социалистического государства. Писатель многое сделал для того, чтобы народы СССР и США жили в мире и дружбе. Драйзер говорил корреспонденту газеты «Дейли уоркер» в феврале 1941 года: «Мы должны признать роль Советского Союза в мире и его мощь. Сейчас СССР — величайшая сила, выступающая за мир во всем мире. Вот почему мне хотелось бы, чтобы Соединенные Штаты сблизились с Советским Союзом... С какой бы точки зрения ни посмотреть на наши две страны — с точки ли зрения их схожести, их нужд и потребностей, которые они вполне способны взаимно удовлетворить, или их соседства на севере,— я считаю, что для сохранения устойчивости в мире поддержание и укрепление тесных дружеских отношений между этими странами будет иметь огромное значение.

Я знаю, простые люди в Соединенных Штатах думают точно так же. Поэтому взаимное понимание и знание друг друга совершенно необходимы».

Эти слова звучат как политическое завещание выдающегося американского писателя н общественного деятеля, коммуниста Теодора Драйзера. Именно эта ясная и непреклонная общественная позиция наряду с талантливейшими произведениями Драйзера определяют его место в истории американской и мировой общественной мысли.

С. Иванько

[44]

Цитируется по изд.: Драйзер Т. Собрание сочинений в двенадцати томах. Том первый. М, 1986, с. 3-44.

Вернуться на главную страницу Драйзера

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС