Гнедич Николай Иванович

1784-1833

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Николай Иванович Гнедич

Медведева И.Н.

«Уже над Невою сияет беззнойное солнце»

IV

Первый период петербургской жизни Гнедича (с 1802 по 1811 год) был временем тяжелой, беспросветной нужды, и чем больше втягивался Гнедич в литературную и театральную жизнь столицы,

[19]

тем труднее ему было переносить свое положение совершенного бедняка, который не мог даже соблюдать обязательных по тому времени «приличий» в костюме и домашнем обиходе. В «Записной книжке» Гнедича мы читаем:

«Нищета и гордость, вот две фурии, сокращающие жизнь мою и останок ее осеняющие мраком скорби...»

Время, когда Гнедич принимался за свой многолетний труд над «Илиадой», явилось для него переломным и в личной жизни. С осени 1809 года он получил пособие на совершение перевода, небольшую пенсию, которую выхлопотал ему князь Гагарин в благодарность за занятия с актрисой Екатериной Семеновой, а с 1810 года Гнедич был приглашен для разборки книг и рукописей открывающейся Публичной библиотеки. Должность библиотекаря вместе с пенсией дала Гнедичу положение, резко отличавшееся от прежнего. Больше не должен был он избегать литературных сборищ, на которые не в чем ему было являться. Не надо было голодать и мерзнуть в чердачной каморке. Гнедич получил квартиру при Публичной библиотеке, над квартирой И. А. Крылова, также поступившего на службу в библиотеку. В «Старой записной книжке» П. А. Вяземского имеется любопытное сопоставление Крылова и Гнедича, соединенных «общим сожительством в доме императорской библиотеки». Они были «приятели и друзья», но «во всем быту, как и свойстве дарования их», высказывалось различие.

«Крылов был неряха, хомяк. Он мало заботился о внешности своей... Гнедич, испаханный, изрытый оспою, не слепой, как поэт, которого избрал он подлинником себе, а кривой, был усердным данником моды: он всегда одевался по последней картинке. Волоса были завиты, шея повязана платком, которого стало бы на три шеи». Крылов был прост во всем, и в чтении басен своих, которые «без малейшего напряжения... выливались из уст его, как должны были выливаться из пера его, спроста, сами собою». Гнедич был «несколько чопорен, величав; речь его звучала несколько декламаторски.

Он как-то говорил гекзаметрами. Впрочем, это не мешало ему быть иногда забавным рассказчиком и метким на острое слово». Не без насмешки пишет аристократ Вяземский о демократе Гнедиче: «Любезный и во многих отношениях почтенный Гнедич был короче знаком с языком «Илиады», нежели с языком петербургских салонов... французская речь его была не только с грехом пополам, но и до невозможности забавна». 1

____

1. П. А. Вяземский. Полное собрание сочинений, т. VIII. СПб., 1883, стр. 454—455.

[20]

Между тем, по словам того же Вяземского, самое звание литератора Гнедич носил «с благородною независимостью».

Но ни новое служебное положение, ни литературная известность, упрочившаяся в начале 1810-х годов, не сделали Гнедича счастливым в его личной жизни. Он пережил несколько увлечений, не встретивших взаимности. Из них самым сильным и многолетним было увлечение Екатериной Семеновой, Это была любовь, которую он тщательно скрывал и в которой не было никакой надежды. В своей «Записной книжке» Гнедич писал: «Главный предмет моих желаний — домашнее счастье. Моих? Едва ли это не цель и конец, к которым стремятся предприятия и труды каждого человека. Но, увы, я бездомен, я безроден. .. Круг семейственный есть благо, которого я никогда не видал. ..» Единственной радостью Гнедича была дружба с сестрой Галиной Ивановной Бужинской, жившей на Украине. Смерть ее в конце 1810-х годов, а затем и смерть ее дочери Гнедич пережил как тяжелый удар.

Отсутствие семьи вызывало потребность в дружеских связях, в очаге, у которого можно было пригреться. Такой очаг был в семье Олениных, и Гнедич и Крылов, и Озеров и Батюшков были завсегдатаями дома Олениных. В конце 1810-х годов Гнедич уже настолько стал своим человеком в доме Олениных, что, так же как и Крылов, проводил летние месяцы в подгородней усадьбе Олениных «Приютино» (см. стр. 117 и 801), где имел постоянное жилье.

У Алексея Николаевича Оленина была большая семья и то, что называли открытым домом: приемы, чтения, домашние спектакли и т. п.

Мемуарист Вигель, склонный скорее чернить своих современников, чем изображать их в светлом виде, о доме Олениных писал так: «Нигде нельзя было встретить столько свободы, удовольствия и пристойности вместе, ни в одном семействе — такого доброго согласия... ни в каких хозяевах — столь образованной приветливости. Всего примечательнее было искусное сочетание всех приятностей европейской жизни с простотой, с обычаями русской старины». 1

Сановник и чиновник, Оленин был деятелем особой, александровской формации, т. е. либерал в модном, дозволенном духе и реформатор постольку, поскольку нововведения были предусмотрены начальством. Ему свойственнее было примирять противоположные мнения, чем утверждать свои. Просвещение являлось служебной сферой Оленина, и хотя он был незаменимым секретарем Государственного совета и многих комитетов и комиссий, главные занятия его были

___

1. Ф. Ф. Вигель. Записки, т. 2. М., 1928, стр. 47,

[21]

связаны с наукой и искусством. Он был директором и устроителем Публичной библиотеки и президентом Академии художеств. Оленина называли тысяче-искусником. В качестве любителя-рисовальщика (его иллюстрации к сочинениям Державина и Озерова пользовались известностью) он считал себя принадлежащим миру искусств. Но он принадлежал и к миру науки в качестве любителя античной и древнерусской археологии, автора маленьких разысканий и исследований. Несколько журнальных статеек доставили ему славу литератора. Он был членом общества «Беседа» и в то же время поклонником Карамзина и Жуковского. В доме у Олениных бывали и те, кто покровительствовал хозяину (а он, по словам Вигеля, был, «не изменяя чести... искателен в сильных при дворе»), 1 и те, кому покровительствовал хозяин: художники, литераторы, ученые. Из несановных у Оленина бывали одни знаменитости. Здесь бывали и Брюллов, и Кипренский, и рисовальщик Орловский, и медальер Федор Толстой, Егоров, Мартос, Щедрин, гравер Уткин и многие другие художники и скульпторы. Здесь постоянно бывали ученые-классики: академик Грефе и профессор Петров, исследователь русских древностей Ермолаев и почти все известные писатели того времени. Симпатии Оленина были связаны с тем направлением в литературе и искусстве, которое условно можно назвать романтизованным классицизмом. Трагедии Озерова являются наиболее характерными произведениями этого стиля, недаром Оленин их иллюстрировал. С этим стилем была связана и поэзия раннего Батюшкова, так же как Озеров — завсегдатая кружка Оленина в начале 1800-х годов.

Позднее, в 1810-х годах, в кружке Оленина главенствовал Гнедич, являвшийся в известной мере представителем того же направления. Именно в салоне Оленина Гнедич сошелся с учеными, художниками, писателями, оказавшими ему ценные услуги в разысканиях, нужных для перевода «Илиады». Обширная статья Гнедича «Академия художеств» 2 свидетельствует о том, в какой мере он был в курсе вопросов искусства, академических споров, отчасти происходивших в доме Оленина. Эта статья является, пожалуй, наиболее ярким выражением эстетических взглядов, доминирующих в кружке Оленина, где был провозглашен вечный идеал античного искусства. Не менее интересна в этом смысле статья Гнедича «Письмо к Б. о статуе мира». Установив некоторые отличия статуи богини, изваянной итальянским скульптором Кановой, от «несотворенных» античных созданий,

____

1. Ф. Ф. Вигель. Записки, т. 2. М., 1928, стр. 46.

2. «Сын отечества», 1820, ч. 63, № XXXIX, и ч. 64, № X.

[22]

Гнедич восторженно отзывается именно об этих отличиях. Он говорит о «душевных свойствах» статуи Мира, которые заставляют и «твою душу погружаться в тихое сладостное умиление, наполняться любовию и нежностью». Совершенно чуждая античному ваянию светотень вызывает восторг Гнедича. Он восклицает: «Сколько игры в сей легкой драпировке, разнообразия в ее материях и в тонах, далеких мрамору». 1 Эти суждения Гнедича об отступлениях от классики в пределах классического искусства дают нам ключ к пониманию собственного стиля Гнедича в его оригинальных произведениях (поэма «Рождение Гомера», идиллия «Рыбаки») и в стиле его знаменитого перевода «Илиады».

____

1. Статуя Мира сделана итальянским скульптором Кановой по заказу Н. П. Румянцева в память трех мирных договоров, которые Россия заключила в 1743, 1774 и 1809 годах. Ныне она находится в Киевском Государственном музее западного и восточного искусства.

[23]

Цитируется по изд.: Гнедич Н.Г. Стихотворения. Л., 1956, с. 19-23.

К оглавлению статьи И.Н. Медведевой

Вернуться на главную страницу Н.И. Гнедича

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС