Пурталес, Фридрих

1853-1928

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Фридрих Пурталес

Пурталес, Фридрих (1853-1928), граф - германский дипломат. С 1879 по 1899 годы Пурталес занимал различные посты в Вене, Праге, Париже, Петербурге и в аппарате министерства иностранных дел. С 1899 по 1902 годы Пурталес был посланником в Гааге; с 1902 по 1907 годы - прусским посланником в Мюнхене. В октябре 1907 года Пурталес был назначен послом в Петербург, где, воздействуя на монархические чувства правящие кругов, пытался доказывать неестественность союза царской России с республиканской Францией и сближения с парламентарной Англией.

В дни июльского кризиса 1914 года, после того как Россия оставила без ответа германское требование о демобилизации (от 31. VII), Пурталесу было поручено 1. VIII в 6 часов вечера посетить Сазонова и в случае неблагоприятного ответа вручить ему ноту с объявлением войны. Дешифровка полученной из Берлина ноты закончилась поздно, и Пурталес попал к Сазонову только в 7 часов вечера. Пурталес три раза задавал Сазонову вопрос, намерена ли Россия удовлетворить требования германского правительства, и три раза получал отрицательный ответ. Тогда он передал Сазонову ноту с объявлением войны, причём, волнуясь, вручил сразу оба варианта присланной из Берлина ноты, которые были составлены как на случай отрицательного ответа России на германский ультиматум, так и на случай отсутствия ответа вообще.

В 1914-1918 году Пурталес был советником министерства иностранных дел. В июле 1918 году он вышел в отставку.

Дипломатический словарь. Гл. ред. А. Я. Вышинский и С. А. Лозовский. М., 1948.

Кряжин В.

По поводу мемуаров Пурталиса:

1.

Генезис мировой войны представляет из себя сложнейшую проблему, еще очень далекую от своего разрешения. В русской марксистской литературе имеется несколько серьезных попыток вывести причины мировой войны из общих тенденций империализма, под знаком которого проходила вся политико-экономическая жизнь Европы и Америки, начиная с последней четверти XIX века 1). Однако, самая структура империализма далеко еще не вполне выяснена; к тому же необходимо точно определить, какие именно тенденции империализма вызвали мировую катастрофу и, наконец, каков был смысл империалистических конфликтов между различными странами: Германией и Англией, Австро-Германией и Россией и т. д. Благодаря этой необычайной сложности проблемы, мы видим, что в то время, как М. Покровский видит сущность конфликтов в экономическом антагонизме прусского юнкера и русского помещика, М. Павлович сводит его к борьбе за

____

1) М. Покровский. Виновники войны (Сборник статей «Внешняя политика» М. 1919). Г. Зиновьев. Англия и Германия перед мировой войной. П. 1917. Многотомная серия М. Павловича (М. Вельтмана) «Основы империалистической политики и мировая война» и др.

[05]

уголь, железо и за мировые пути, а Г. Зиновьев — формулирует его; как борьбу не на живот, а на смерть между Англией и Германией из-за колоний, сфер влияния, вообще из-за мировой гегемонии. Несомненно, что потребуются многочисленные изыскания, чтобы выяснить во всех деталях причины мировой войны и выявить истинные тенденции империализма, вовлекшие почти все культурное человечество в кровавую четырехлетнюю бойню.

Я, конечно, прохожу мимо различных буржуазных «теорий», основанных на противопоставлении духовного типа германцев (арианского, т. е. человеко-божеского) — симпатичному психическому типу романо-англо-славян (христианскому, идеалистическому), которые усердно разрабатывались учеными и публицистами во все время войны, с целью вящего усиления патриотизма и звериного человеконенавистничества.

Публикуемые сейчас на русском языке мемуары быв. германского посла в России гр. Пурталеса, так же как уже вышедшие воспоминания М. Палеолога, Вильгельма II и др. — принадлежат к совершенно иной категории произведений, связанных с мировой войной. Авторы последних, исключительно государственные люди и дипломаты, придерживаются гораздо более наивной, упрощенной концепции. Мировая война является для них плодом злой воли той или иной державы, вернее даже политических руководителей ее, которые не пожелали дипломатическим путем ликвидировать разыгрывавшийся конфликт. Вопрос о причинах войны сводится к вопросу об индивидуальных «виновниках» ее, в качестве которых и выставляются попеременно: Вильгельм II, русская милитаристическая

[06]

клика, возглавляемая Николаем Николаевичем, Пуанкаре, Энвер, Талаат и другие.

Эту примитивную постановку вопроса нельзя, конечно, объяснять одной лишь историко-социологической безграмотностью, которая сплошь и рядом была присуща западным политикам, а также часто и официальным жрецам науки. Указание на персональных виновников войны всегда являлось для правящих буржуазных политиков превосходным агитационным приёмом, преследующим одновременно две цели: добела накалить шовинизм политически-близоруких мелкобуржуазных масс и в то же время снять с себя действительную ответственность за кровавую бойню. Недаром, в первые месяцы после окончания мировой войны, и Пуанкаре, и Ллойд Джордж энергично требовали выдачи «виновников войны» для устройства суда над ними, шантажируя этими эффектными лозунгами стихийно-протестующие народные массы. Но лишь только первая революционная волна спала, как вопрос о выдаче виновников войны как-то незаметно растаял, исчез, не оставив никаких следов в мирных договорах и в других международных документах.

Несмотря на эту специфическую постановку вопроса, мемуары гр. Пурталеса, так же, как й других руководящих политиков и дипломатов предвоенной эпохи (Камбона, Палеолога и др.), имеют несомненный исторический интерес. Они живо вводят нас в ту политическую среду, где выращивался этот грандиозный конфликт. Мы узнаем целый ряд фактов, любопытнейших дипломатических деталей, которые как бы ни были они мелки, представляют значительный интерес для всех историков мировой войны.

[07]

2.

Уже в предисловии к своим воспоминаниям, гр. Пурталес полностью высказывает свое политическое credo. «Я еще и ныне убежден в том, что мирного разрешения сербского конфликта было бы возможно достигнуть дипломатическим путем, если бы Россия послушалась дружественных предостережений Германии и отказалась от принятия военных мер в течение дипломатических переговоров... Именно общая мобилизация в России явилась сознательным и намеренным вызовом Германии, которая не хотела войны, вызовом, имевшим целью добиться войны, которую, в противном случае еще может быть представлялось бы возможным избегнуть». Кто же был» эти шовинистические русские круги, которые «за спиной у царя» натравливали Россию на преисполненную пацифистских чувств Германию? Гр. Пурталес указывает, что после Балканской войны в правящих кругах России сильнейшее влияние начали приобретать крайние националисты. Именно эти германофобы-«славянофилы» (по терминологии германского посла) поставили у власти престарелого Горемыкина и честолюбивого Маклакова; они же сообщили свой военный задор ранее «миролюбивому» Сазонову, и, наконец, через посредство последнего, они же «внушили» анти-австрийские настроения пацифисту... Пуанкаре.

Мы увидим далее, какой чудовищной наивностью является последнее представление гр. Пурталеса.

Мемуары М. Палеолога очень удачно дополняют указания германского посла на провокационную роль,

[08]

которую играли русские, главным образом, военные, круги в деле возбуждения военного конфликта. Чего стоит, напр., описание торжественного обеда, данного вел. кн. Николаем Николаевичем, Пуанкарэ, на котором музыканты играли исключительно Лотарингский марш и марш Самбры и Мезы, на столе же красовался... чертополох, сорванный вел. княг. Милицией (дочерью Николая Черногорского) в Лотарингии и чудесным образом) вырощенный в ее саду.

Помимо национализма и германофобии, русские правящие круги, идя неудержимо к конфликту, руководствовались и другим соображением, чрезвычайно кстати отмеченным гр. Пурталесом. Из интимной беседы, которую он вел с мажордомом Романовых графом Фредериксом, он узнал, что министр внутренних дел Маклаков «сумел убедить императора Николая в том, что внутреннее положение России настоятельно требует выхода». Несомненно, что это сведение имеет крупную историческою ценность и косвенно подтверждает взгляд М. Покровского, что «основной целью войны для буржуазии всех участвующих в ней стран было — предупредить надвигающуюся с неудержимой, стихийной силой социальную революцию» (ук. статья, стр, 190).

В дальнейшем, записки гр. Пурталеса, охватывающие 8 дней со дня предъявления Сербии австро-венгерского ультиматума (24 июля) — до объявления Германией войны России (1 августа) — подробно излагают те дипломатические переговоры, которые происходили между воинственной Россией и Германией, обуреваемой желанием сохранить мир. Излагая эти события, гр. Пурталес находится в чрезвычайно затруднитель-

[09]

ном положении: в самом деле, как согласовать официальное миролюбие среднеевропейского блока с бомбардировкой австрийцами Белграда или с отказом) их ликвидировать конфликт путем дипломатических пере-говоров с Россией. Он принужден, от имени Германии, уверять Сазонова, что Австрия отнюдь не думает сделать какие-нибудь территориальные приобретения в Сербии, что ее задачей является лишь «проучить» последнюю и т. д. Истощив все эти сомнительные аргументы, этот представитель милитаристической Германии обращается к Сазонову с забавным предостережением: «не давать слова генеральным штабам!»

Сазонов довольно резонно замечает, что интересы России требуют, чтобы Сербия не превращалась в «вассальное государство Австро-Венгрии», «Сербия не должна стать Бухарой». События в этой стадии идут, конечно, мимо всей этой дипломатической болтовни: Австрия, Россия и Германия мобилизуются — вся Европа наполняется звоном оружия. Гр. Пурталес вынужден, после трогательных объятий с Сазоновым, передать ему объявление войны. При сей оказии он ошибается и второпях передает этот исторический документ сразу в двух редакциях, за что, как известно, он был впоследствии «изрядно накостылеван» в правительственных кругах Германии.

3.

Как же на самом деле развертывались события?

Несомненно, что уже Балканская война (1912— 13 гг.) ознаменовала конец вооруженного равновесия в Европе и явилась как бы прологом к мировой войне.

[10]

Результаты двух Балканских войн в необычайной степени обострили империалистические антагонизмы великих держав, издавна процветавшие именно на Ближнем Востоке. Россия после второй Балканской войны, окончившейся разгромом Болгарии и переходом ее на сторону Австро-Германии — должна была навеки расстаться с излюбленной мыслью: создать под своим водительством блок балканских государств, который был бы направлен одновременно против Австрии и Турции. Австрия, после раздела между Сербией и Грецией Македонии, также должна была распрощаться с концепцией, лелеемой в течение столетия, подчинения западной части Балканского полуострова, для выхода к морю у Салоник. Германия с тревогой видела, как после почти полного уничтожения турецких владений в Европе — рушились средние быки великого пан-германского моста, перебрасываемого из Вены и Берлина в Азиатскую Турцию. Наконец, последняя, совершенно ясно убедившись, что за спиной сербов, греков и болгар все время стояли помогавшие им Россия и Франция — окончательно перешла на сторону Германии и фактически подчинила свои военные силы немецкому генералу Лиману фон Сандерсу.

Как известно, во время балканских войн и последующих переговоров несколько раз грозил разразиться общеевропейский конфликт. Желая сохранить хоть какую-нибудь базу на Балканах, Австрия настояла на образовании автономной Албании, что лишало Сербию выхода к морю. Но достигнуть этого ей удалось лишь ценой половинной мобилизации всей своей армии, что вызвало необычайна повышенное настроение в милитаристических кругах России. Но не только Россия,

[11]

а почти все европейские державы в этот момент совершенно открыто готовились к войне.

Как явствует из разоблачений, сделанных Джиолитти, Австрия уже в августе 1913 года предлагала Италии начать войну против Сербии. В то же время, как это явствует из переписки быв. посла в Париже Извольского, Пуанкаре «удивлялся», почему Россия упускает такой удобный момент разделаться с Австрией. Наконец, французский посол в Берлине Ж. Камбон сообщал своему правительству, что Вильгельм II-ой «перестал быть сторонником мира» (a cesse d'etre partis n de la paix 1).

События после этого развертываются с головокружительной быстротой: в начале 1914 г. в Петербурге происходит особое совещание по восточным делам, на котором детально разрабатывается план захвата Константинополя и проливов. Участники совещания ясно отдают себе отчет, что война с Турцией повлечет за собой общеевропейский вооруженный конфликт. Сазонов совершенно спокойно констатирует, что «нельзя предполагать, чтобы наши действия против проливов происходили без общеевропейской войны». Впрочем, он тут же гарантирует полную поддержку Франции и благожелательное отношение Англии 2). Что касается до Франции, то, как указывает М. Палеолог, уже в 1912 г. происходили, на Quai d'Orsay секретные военно-дипломатические совещания для выработки: «тесного согласия между центральными государственными органами, на долю которых, в случае войны, должно

____

1) И. Е. Гешов. Балканский Союз. П. 1915, стр. 4.

2) В. Кряжин. Борьба за проливы. Ж. .Новый Восток" № 2, стр. 100.

[12]

было выпасть главное напряжение сил при обороне страны» 1).

Настоящим апостолом войны был Пуанкаре, который, как мы видели, по мнению гр. Пурталеса, заразился милитаризмом под влиянием Сазонова. На самом деле дело обстоит совершенно обратным образом. В момент представления австрийского ультиматума Сербии, «именно Пуанкаре заботился о том, чтобы Сазонов был тверд и чтобы мы (т. е. Франция) его поддержали». Находясь в Петербурге в тревожную историческую неделю, предшествовавшую началу мировой войны, Пуанкаре делал все, что было в его силах, чтобы приблизить ее. Разве не символически прозвучал его тост на прощальном обеде, данном царю на борту «Франции» — «У обеих стран (т. е. у Франции и России) один общий идеал мира — в силе, чести и величии». Недаром, по указанию М. Палеолога, этот тост представителя французской плутократии вызвал бурю аплодисментов, и русские милитаристы нашли, что он отмечает «дату в мировой истории».

Как мы видели, действительный ход событий в корне разрушает официальную фразеологию всех без исключения империалистов: немецких, французских и русских, об их желании сохранить во что бы то ни стало мир, чему воспрепятствовали те или иные «виновники войны».

В чем же, однако, заключался смысл той дипломатической игры, которая в течение недели велась между Россией и Германией, под флагом сохранения мира. Ведь не так же глупы был» дипломаты, чтобы не ви-

_____

1) М. Палеолог. Царская Россия во время мировой войны, со встул. статьей М. Павловича. Гос. изд. 1922 г., стр. 18.

[13]

деть и не знать, что вооруженный конфликт совершенно неизбежен и никаким* бумажкам, никаким телеграммам, хотя бы самого патетического содержания, не остановить надвигающихся гигантских событий. Разгадка, всей этой дипломатической волокиты довольно, впрочем, проста. Ни одна из держав, неудержимо стремящихся к вооруженному конфликту, не решалась взять на себя инициативу объявления войны. Скрытый смысл всех этих бесконечных августейших телеграмм, нот и т. п. заключался в том, чтобы спровоцировать противную сторону на решительный разрыв, со всеми вытекающими последствиями. Война угрожала быть слишком чудовищной, и народным массам, которые должны были в течение ряда лет поставлять пушечное мясо, необходимо было продемонстрировать хотя бы фикцию самообороны от наступающего врага. Эта забота об общественном мнении очень ярко проявляется у того же М. Павловича, воспроизводящего слова английского посла Д. Бьюкенена, сказанные в самый разгар дипломатической «подготовки» к войне: «Ради бога — будьте сдержаны. Исчерпайте все способы примирения. Не забывайте, что мое правительство есть правительство общественного мнения и что оно сможет деятельно вас поддержать только в том случае, если общество будет за него».

Эта забота о том, чтобы выиграть общественное мнение, вернее, чтобы околпачить его — и составляла скрытую пружину всех дипломатических переговоров, воспризводимых в записках гр. Пурталеса. Думать, что та или иная редакция документов, или, даже, что самое содержание их вовлекли бы Европу в мировую бойню, конечно, было бы необычайной наивностью. Когда

[14]

империалистические державы не чувствуют необходимости считаться с общественным мнением, они сами создают поводы для войны. Лучшим примером этого является знаменитая эмская телеграмма, вызвавшая разрыв между Францией и Германией и войну 1870 года — по циничному признанию Бисмарка — сфабрикованная им самим, а вовсе не посланная правительством Наполеона III.

В. Кряжин.

[14]

Пурталес Ф. Между миром и войной. Воспоминания бывшего германского посла в России. М.-Петроград, 1923, с. 5-15.

Далее читайте:

Исторические лица Германии (биографический указатель).

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС