Вольтер, Франсуа-Мари Аруэ де

1694-1778

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Вольтер

Пащенко В.И.

Вольтер и его время

Обращаясь к Франции, Μ. Горький дал блестящую характеристику одному из выдающихся представителей ее народа: «Твой сын Вольтер, человек с лицом дьявола, всю жизнь, как титан, боролся с пошлостью. Крепок был яд его мудрого смеха! Даже попы, которые сожрали тысячи книг, не портя своего желудка, отравлялись насмерть одной страницей Вольтера, даже королей, защитников лжи, он заставлял уважать правду» 1. Вольтер, именем которого называют XVIII век, стал вершиной долгих и мучительных исканий мыслителей предшествующих эпох, вобрав в себя лучшие их традиции.

В своем творчестве Вольтер опирался, в первую очередь, на опыт гуманистов, представителей Возрождения, идеологов тогда еще молодой, передовой и решительной буржуазии, которые защищали не узко классовые эгоистические интересы представителей своего сословия, а человека вообще. Человека, угнетенного многовековой жесточайшей диктатурой католической церкви, освятившей феодальный уклад с его произволом и всей средневековой идеологией. Гуманисты, страстные и в большинстве своем непоколебимые защитники новых идей, использовали все возможные формы борьбы для их утверждения. Подвергая острейшей критике и гневному осмеянию все феодальные установления и церковные догматы, они, тем самым, подрывали идеологическую основу старого общества. В то же время гуманисты первыми выступили с беспощадными разоблачениями тех пороков, которые были заложены в самом буржуазном обществе с момента его появления.

Разрушая ветхое здание средневековой схоластики и богословской науки, представители Возрождения создавали для человечества новую духовную культуру, основанную на

____

1. Горький Μ. Полн. собр. соч. Т. 7. С. 64.

[03]

принципах гуманизма и равенства людей, раскрепощения человеческого разума и гармонического развития личности. Их борьба оказалась плодотворной. Она привела к перевороту в области науки и философии, литературы и искусства, к созданию освобожденной от церковного фанатизма светской культуры. Однако идеалы гуманистов о лучшем общественном устройстве в то время не могли быть осуществлены. Выполнив огромную историческую задачу, гуманисты передали их последующим поколениям. Духовными наследниками борцов эпохи Возрождения стали просветители XVIII века. Для Вольтера же подлинным учителем явился гениальный сатирик-гуманист XVI века Франсуа Рабле — один из образованнейших людей своего времени.

Сущность нового идейного движения, возникшего в странах Западной Европы и вошедшего в историю под названием Просвещения, заключалась в окончательном уничтожении феодально-религиозного мировоззрения, уже изрядно подорванного гуманистами, и, главное, в ликвидации всей феодально-крепостнической системы. Буржуазия, захватив в предыдущие столетия власть экономическую, рвалась теперь к власти политической.

В. И. Ленин отмечал, что большинство западноевропейских просветителей испытывали неодолимую вражду «к крепостному праву и всем его порождениям в экономической, социальной и юридической области» 1. Стремясь уничтожить крепостничество, они тем самым готовили основание новому общественно-экономическому строю, хотя не знали, да и не могли предугадать его будущие формы и истинное содержание. Просветители пошли гораздо дальше своих предшественников. Они резко и беспощадно критиковали религиозные догматы, рожденную богословием идеалистическую философию. Главным критерием истины для них становится разум. Именно с этих позиций просветители оценивают как все установления феодализма, так и его идеологию, решительно отбрасывая все, что не соответствовало принципам разумности и не служило на благо человеку.

Просветительский культ разума принял конкретный смысл, возродив идею гуманистов о «естественном человеке». Под ним понимали человеческую личность, воспитанную естественными законами природы, не испорченную цивилизацией, освобожденную от влияния церкви и государства. Запросы, желания, устремления и цели такого человека объявлялись «разумными», поэтому он стал могучим ору-

____

1. В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 519.

[04]

жием в борьбе просветителей с феодальной моралью, религией и церковью.

В странах Западной Европы наиболее последовательным и революционным оказалось французское Просвещение. Особый демократизм ему придавала активность широких народных масс. В подготовке революционных событий 1789 года просветители сыграли огромную роль, пропагандируя в своих произведениях смелые мысли о социальных преобразованиях.

Ученые и поэты, философы и писатели — а многие из просветителей воплощали в себе эти качества — ниспровергали все устаревшие представления и догмы, связанные со средневековым укладом. В работе «Анти-Дюринг» Ф. Энгельс дает им очень высокую оценку: «Великие люди, которые во Франции просвещали головы для приближавшейся революции, сами выступали крайне революционно. Никаких внешних авторитетов какого бы то ни было рода они не признавали. Религия, понимание природы, общество, государственный строй — все было подвергнуто самой беспощадной критике...» 1.

В своей борьбе с феодальной идеологией просветители опирались на фундамент, заложенный французскими материалистами. Вольтер, Руссо, Монтескье, энциклопедисты Дидро, Гольбах и Гельвеций, Морелли и Мабли, Д'Аламбер и Бюффон сделали большой вклад в создание единой и всеобъемлющей системы миросозерцания окружающей их действительности. Они оказали непосредственное влияние на идейную жизнь не только Франции, но и всей европейской общественности.

Однако лагерь просветителей не был однородным и единым. В него входили представители самых различных политических и религиозных взглядов, часто не соглашавшиеся друг с другом, спорившие, а порой начинавшие ожесточенную борьбу, такие, например, как Вольтер и Руссо. В их мировоззрении было немало противоречивого и ошибочного. Но просветители искренне верили в человека, его разум и светлое будущее, считая его творцом истории. По их мнению, творить историю до этого времени возможностей не было, так как на протяжении столетий процесс развития общества находился под тлетворным влиянием жестоких церковно-феодальных ограничений. Сам человек в силу этих же причин был темен, невежествен и забит. Для освобождения общества от варварства и вековой косности необходимо было

____

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 16.

[05]

прежде всего освободить человека от религиозного гнета и традиционных предрассудков. Единственный путь для достижения этой цели многие просветители видели в образовании, овладении науками, которые помогли бы полному переустройству общества.

Подобное заблуждение объяснялось идеалистическим подходом просветителей к явлениям общественной жизни, ведь известно, что «голые» идеи не могут изменить ни общество, ни его материальную основу. Неоправданными были также надежды некоторых просветителей на разрешение классовых и социальных проблем путем возведения на трон образованных королей. Именно поэтому некоторые из крупных просветителей активно переписывались с теми из них, кого считали просвещенными монархами, при этом не видя или не желая видеть их недостатков и отнюдь не демократической политики. Не знали просветители и того, что выдвинутый ими благородный лозунг «свобода, равенство и братство», в истинность которого они свято верили и под которым пройдет революция 1789 года, будет цинично использован и извращен буржуазией. Страстно борясь за осуществление своих идеалов и установление царства разума, они не могли и предполагать, что «это царство разума было ничем иным, как идеализированным царством буржуазии» 1.

Противоречивый и сложный в своих мыслях Вольтер стал своеобразным символом Просвещения, довольно четко отразившим сильные и слабые стороны этого движения. Многочисленные труды, художественные произведения и письма Вольтера, составившие более 90 объемных томов, в условиях предреволюционной Франции превратились в крупнейшее общественное орудие борьбы против абсолютизма, а их автор в течение десятилетий существенно влиял на духовную жизнь всей Европы.

Вольтер (его подлинное имя — Франсуа Мари Аруэ) родился 21 ноября 1694 года в конце царствования «короля-солнца» Людовика XVI в семье сделавшего карьеру нотариуса Франсуа Аруэ. Его мать Маргарита Домар, происходившая из мелких дворян, умерла через несколько лет после рождения сына. Наставником юного Аруэ стал родственник Франсуа де Шатонеф, аббат, никогда не занимавший духовных должностей и воспитывавший ученика в антиклерикальном духе. В 10-летнем возрасте Франсуа Мари был помещен в «престижный» иезуитский коллеж Людовика Великого, в ко-

_____

1. Маркс К., Энгельс Ф.  Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 17.

[06]

тором проучился до 1710 года. Его поэтическая одаренность проявилась еще ранее: уже в пятилетием возрасте он начал сочинять стихи. В коллеже Франсуа Мари учился отлично и получал награды, однако, по его собственным словам, «изучил только латынь и всякие глупости». Зато с особым усердием он пробовал силы в поэзии, делал переводы произведений античных авторов.

Близкое знакомство и дружба с молодыми дворянами в коллеже, связи отца и аббата Шатонефа помогли Франсуа Мари войти в общество придворных вольнодумцев, где он вскоре начал блистать благодаря своему остроумию и таланту. В их кружке процветали свободные взгляды на религию, мораль и нравы, но для юных аристократов это была лишь своеобразная поза, дань моде. Молодой Аруэ показной скептицизм своих друзей посчитал подлинными их взглядами, но его иллюзии вскоре начали рассеиваться. Тщеславию Франсуа Мари неоднократно наносились болезненные уколы. Казалось, что его принимали здесь как равного, однако он неоднократно ощущал и пренебрежительное отношение к себе. Аруэ терпели лишь потому, что он был для всех источником веселья, неистощимых историй, язвительных наблюдений и насмешек.

Отец, не одобрявший времяпрепровождения сына, добился назначения его на должность во французском посольстве в Гааге, но в результате одной романтической истории Франсуа Мари вынужден был вернуться во Францию. А в 1714 году разразился первый скандал, связанный с его сатирической поэмой «Трясина», содержавшей едкую критику на всю Французскую академию. Автора спасло заступничество высокопоставленного клиента отца, маркиза Луи де Комартена, который увез поэта в Фонтенбло. Придворный Людовика XIV, де Комартен знал всю подноготную жизнь аристократии, ее нравы, много о них рассказывал Аруэ. Особенно увлекли поэта воспоминания придворного о Генрихе IV, которому поэт решил посвятить большую поэму.

После смерти Людовика в 1715 году во Франции наступило регентство Филиппа Орлеанского, положившее начало резкому упадку и дискредитации как дворянского сословия, так и церкви. При нем с особой остротой проявились пороки абсолютистского режима. Развращенность и бездеятельность правящих кругов свидетельствовали о крайней степени распада всей монархической системы. Против регента, которого Вольтер впоследствии назовет «фанфароном порока», начали появляться едкие стихи и листовки, некоторые из них не без основания приписывались Аруэ, Угроза ареста заста-

[07]

вила его покинуть Париж и искать спасения у пригласившего к себе герцога Сюлли. Но после возвращения в мае 1717 года по доносу провокатора Франсуа Мари все же оказался в Бастилии. Одиннадцатимесячное заключение оказалось для него плодотворным. Одновременно с изучением Гомера и Вергилия он начал писать задуманную «Поэму о Лиге» (позже поэма получила название «Генриады»), а также закончил первую трагедию — «Эдип».

После выхода Аруэ из тюрьмы пьеса «Эдип» с успехом была поставлена в парижском театре. Желая примириться с регентом, поэт написал к ней посвящение его супруге и впервые подписался именем «Аруэ де Вольтер», очевидно, от видоизмененного названия местечка Эр-Во (льт), родины матери. Отныне он стал признанным поэтом и даже получил от герцога Орлеанского пенсию в две тысячи ливров.

1722 год принес Вольтеру много тревог. Умер его отец, так и не примирившийся с литературной карьерой сына. Была закончена «Генриада», которую поэт долгое время не решался публиковать, так как призывал в ней к терпимости, что в пору жестокой борьбы с протестантизмом могло быть воспринято как пропаганда неугодных идей. Маркиз де Кондорсе, ученый-просветитель, указывал на недостатки поэмы и одновременно восхищался ее «чистой моралью» и «свободой от предрассудков», «ненавистью к войне и фанатизму, терпимостью и любовью к человечеству». В этом же году Вольтер совершил путешествие в Голландию со своей приятельницей графиней де Рюпельмонд, где и произошло его знакомство с Жан-Жаком Руссо.

В 1723 году трон занял Людовик XV. Вначале Вольтер пользовался расположением королевской четы, что дало ему возможность наладить полезные деловые контакты. Предусмотрительный и практичный, он решил обеспечить себя денежными средствами, чтобы быть свободным и не зависеть от прихотей двора и королевских пенсий. За несколько лет Вольтер значительно увеличил полученное от отца наследство. Он налаживал связи с банкирами, заключал сделки с купцами, поставлял продовольствие для королевской армии, занимался рискованными предприятиями. В своих мемуарах он писал: «Я слишком много раз встречал бедных и презираемых писателей и потому давно решил не увеличивать собой их ряды». Многочисленные факты свидетельствуют, что несмотря на свою бережливость, Вольтер был необычайно добрым и отзывчивым человеком, искренне помогавшим тем, кто приходил к нему за помощью.

[08]

В 1725 году произошло событие, резко изменившее его жизнь. Многим аристократам не нравилось свободное поведение поэта. Некий кавалер де Роган-Шабо спровоцировал ссору, а через несколько дней его слуги палками побили Вольтера. Знатные «друзья» только посмеялись над этим эпизодом, а оскорбленный поэт с большинством из них порвал навсегда. Его попытка отомстить закончилась двухнедельным пребыванием в Бастилии, а затем трехлетней ссылкой в Англию.

Эти годы оказались важным этапом в жизни Вольтера, завершив длительный период его философского и политического созревания. Конституционный строй Англии, развитие в ней наук и искусств становятся для него идеалом и вызывают восторг. Он восхищается веротерпимостью англичан, свободой критических рецензий, учениями Ньютона и Локка, равенством англичан перед законом и в этом находит преимущества английской государственной системы над французской. Все это время Вольтер напряженно работает. Он издает «Генриаду», принесшую ему большой доход, пишет ряд теоретических трактатов: «Опыт об эпической поэзии», «Опыт о гражданских войнах во Франции», первую историческую работу «История Карла XII», печатает трагедии «Брут» и «Смерть Цезаря».

Во Францию Вольтер вернулся в 1729 году. Несмотря на успех поставленной в Париже трагедии «Заира» (1732), его вновь ожидали неприятности. Открытое выступление против церковников, запретивших хоронить на кладбище актрису Адриенну Лекуврер, публикация написанной еще в 1722 году поэмы «За и против (Послание к Урании) », а затем выход в Англии «Философских писем» (или «Писем об английской нации») вызвали компанию гонений и клеветы. Летом 1734 года по указу парижского парламента «Письма» были сожжены рукой палача как «скандальное произведение, противное религии... подрывающее уважение к властям» 1.

Предупрежденный друзьями, Вольтер спешно уехал из Парижа и нашел пристанище у своей близкой приятельницы маркизы дю Шатле в ее имении Сире-сюр-Блез у восточной границы Франции. Эмилия дю Шатле сочетала в себе изящество и обаяние светской дамы и знания серьезного ученого. Она владела несколькими языками, увлекалась математикой и физикой, перевела некоторые труды Ньютона. «Божественная Эмилия» стала единственной любовью Вольтера.

____

1. Цит. по кн.: Беркова К. Н. Вольтер. Μ., 1931. С. 24.

[09]

В Сире Вольтер прожил счастливо и спокойно до 1745 года, работая порой по восемнадцать часов в сутки. Здесь он написал сатирическую поэму «Светский человек» (1736), трактаты «О метафизике» (1734), «Основы философии Ньютона» (1738), «Опыт о природе» (1738), фундаментальную работу «Опыт о нраве и духе народов» (издана в 1756), исторический труд «Век Людовика XIV» (в окончательной редакции издан в 1768 г.). В этот же период Вольтер закончил «Орлеанскую девственницу» (1735), которую Э. дю Шатле, опасаясь врагов своего друга, немедленно закрыла на ключ. И, конечно же, поэт продолжал писать «любезные сердцу безделушки» — небольшие лирические произведения. Среди них было много сатир и эпиграмм, которыми он из Сире разил своих недругов.

Большое место в творчестве Вольтера занимали драматические произведения. Наследник театральных традиций классицистов XVII века, большой любитель Мольера, он стал первым драматическим поэтом Франции. Вольтер написал 52 пьесы, из них 27 трагедий. Всюду, куда бы он не приезжал, драматург сразу же создавал свой театр. В Сире были написаны и поставлены лучшие его трагедии «Альзира, или Американцы» (1736), «Фанатизм, или Магомет пророк» (1742), «Меропа» (1743) и другие.

Многие из произведений Вольтера вызывали взрывы ярости со стороны реакции, поэтому ему приходилось искать для себя временно более безопасные места за границей — в Голландии, Бельгии, Германии. Но вскоре возвращался. Лето проводил в Сире, зиму — в Париже, продолжая активно участвовать в придворной жизни. В 1746 г. Вольтер был избран членом Французской академии, хотя задолго до этого почти все европейские академии уже избрали его своим почетным членом.

В 1749 году Эмилия дю Шатле умерла. Вновь вспыхнувшая неприязнь Людовика XV заставила Вольтера через год принять приглашение прусского монарха Фридриха II, с которым он уже давно переписывался. Однако почести и награды, вначале посыпавшиеся на философа, постепенно сменились презрительным равнодушием и открытыми оскорблениями. Идеал просвещенного монарха, созданный Вольтером, быстро потускнел. Фридрих II предстал перед ним как мелочный и мстительный прусский капрал. Язвительный памфлет поэта «Диатриба», направленный против фаворита короля, президента Берлинской академии наук Мопертюи, привел к окончательному разрыву. В середине 1753 года, после ареста и унизительного обыска, Вольтер навсегда поки-

[10]

нул Германию. Правда, через несколько лет вежливая переписка между ним и Фридрихом II возобновилась.

Не рискнув вернуться в Париж из боязни расправы, Вольтер уехал в Швейцарию и через год приобрел вблизи Женевы имение Делис (Отрада). Позже, не поладив с кальвинистскими властями из-за своего вольнодумства, писатель купил рядом другое имение — Ферне, но уже на французской территории. По этому поводу он шутил: «Лиса, спасаясь от своры собак, всегда должна иметь две норы».

Начался последний и, пожалуй, самый блистательный период общественной жизни и творчества великого просветителя. Все ощутимее становилось дыхание приближавшейся революционной грозы. Вольтер чутко уловил возраставший накал идейной борьбы. Несмотря на годы, он с юношеским задором и смелостью продолжал вести бой за свои идеалы, против тех темных сил, которые считал позором и унижением нации. Еще ранее Вольтер горячо приветствовал замысел Дени Дидро об издании «Энциклопедии» и теперь продолжал писать для этого огромного издания сотни статей по самым различным проблемам. Он настойчиво приглашал просветителей Д’Аламбера, Гельвеция, Дамилавиля, де Кондорсе и многих других принимать в нем самое активное участие, забыть ради идеи «Энциклопедии» порой разделявшие их разногласия.

Кипучая деятельность самого писателя приобрела в это время совершенно определенную направленность. С необычайной последовательностью и страстностью он вел беспощадную борьбу с «чудовищем фанатизма и суеверия» — католической церковью, к этому же призывал и своих друзей. Почти все письма к ним он заканчивал знаменитой фразой-лозунгом: «Раздавите гадину!», имея в виду церковь, растлевавшую духовную жизнь общества. Вольтер пишет много трактатов, памфлетов и повестей, преследуя в них ту же цель — разоблачение и дискредитацию церкви. Этому же служили трактаты «О веротерпимости в связи со смертью Жана Каласа» (1763), «Карманный философский словарь» (1764), «Обед у графа де Буленвилье» (1767), «Вопль невинно пролитой крови» (1775) и многие другие. Теперь голос «фернейского патриарха» гремел уже на всю Европу, защищая жертвы религиозного фанатизма и королевского произвола.

Взгляды Вольтера этого периода становятся более радикальными, хотя и не утрачивают своей противоречивости. Так, выступая за равенство граждан, требуя отмены сослов-

[11]

ных привилегий аристократии и духовенства, выдвигая ряд прогрессивных и гуманистических принципов для улучшения жизни человека и общества, он, тем не менее, отстаивает социальное неравенство, разделяя людей на «чернь», трудовые массы народа, и «порядочных людей», к которым относил просвещенную часть общества. «Если чернь принимается рассуждать — все погибло!», — утверждает Вольтер. Он остается на позициях просвещенной монархии, о чем свидетельствовали написанные им трагедии «Гебры» (1769), «Законы Миноса» (1773), «Дон Педро» (1774) и философская повесть «Кандид» (1759), а также большой труд «История Российской империи в царствование Петра Великого» (1759—1763). Но есть у философа и отступления от провозглашенных принципов. Например, в трагедии «Скифы» (1767) племена живут без всяких королей, как братья, по естественным законам природы.

По-новому Вольтер стал оценивать и события истории, которая до него была просто «возмутительным враньем». Он требует тщательной проверки источников и документов, отбора достоверных фактов, отрицательно относится к включению в историческое событие легенд и сказочно-фантастических элементов. Однако сам при этом причину данного события мог пояснять каким-то мелким фактом или поступком исторического лица.

...Через четыре года после вступления на престол Людовика XVI в 1778 году Вольтер по настоянию друзей приехал в Париж. Его прибытие превратилось в подлинный триумф.

Массы парижан с цветами встречали защитника простых людей. На представлении последней трагедии «Ирина» Вольтер и его бюст на сцене были увенчаны лавровыми венками.

Французская академия избрала его своим президентом. Однако торжества, утомительное пребывание в шумном Париже подорвали силы писателя. Но и здесь, уже больной, он пытался работать. Последний его замысел — создание силами академии этимологического словаря французского языка.

Вечером 30 мая 1778 года Вольтера не стало. Его племянник аббат Миньо, зная о намерениях церковников расправиться с мертвым философом, поскольку они ничего не могли сделать с ним живым, сразу же после смерти отнес тело в карету и увез в свое Сельерское аббатство в Шампани, где и похоронил. А вслед за этим пришел запрет парижского епископата на погребение.

В июле 1791 года гробница с прахом Вольтера была перевезена в Париж и поставлена на площади Бастилии на по-

[12]

стамент, сложенный из камней поверженной крепости, а затем торжественно перенесена в Пантеон и захоронена рядом с могилой Руссо.

* * *

На протяжении всей жизни Вольтер снова и снова возвращался к проблеме божества, создавал систему доказательств в пользу его существования, но тут же со свойственным ему едким скепсисом выдвигал контраргументы и разрушал ее. В очерке «Бог и люди» он писал: «Можно ли придумать лучшую узду против алчности и тайных происков, чем идею вечного повелителя, который видит самые затаенные наши помыслы?».

Постоянно сомневающийся, беспокойный, никогда не останавливающийся и всегда противоречивый Вольтер выработал свою, рационалистическую концепцию бога. Склоняясь к материализму, философ выдвинул вместе с тем идею о некоей высшей силе, целесообразно организовавшей материю во вселенной, но в дальнейшем уже не вмешивающуюся в процесс ее развития.

В философии религии Вольтера особенно привлекала проблема мирового зла и добра. Богословы веками доказывали, что все несчастья, обрушивающиеся на головы людей, насылаются богом для того, чтобы покарать их за прегрешения или испытать их веру в него. Он неоднократно будет возвращаться к этой проблеме и посвятит ей ряд философских повестей — «Мир, каков он есть, или видение Бабука» (1746), «Задиг, или Судьба» (1747), «Мемнон, или Благоразумие людское» (1750) и другие.

Уже в первой своей необычайно смелой философской поэме «За и против (Послание к Урании)» (1722) автор с издевкой говорит о противоречивых действиях бога, создавшего людей слабыми лишь для того, чтобы «злей смеяться их скорбям», наделил пороками, чтобы их можно было наказывать загробными муками. В изображении философа бог предстает как некая стихийная сила, слепая в любви и ярости, даже не сознающая, что творит. Совсем абсурдным представляется поэту поступок бога, обрекшего на вечные мучения те народы, которые так и не узнали христианства. В дальнейшем Вольтер возвращается к мысли о том, что, хотя действия божества не всегда мудры и справедливы, земная жизнь все же остается терпимой. Лишь катастрофическое по своим последствиям землетрясение в Лиссабоне 1 ноября 1755 года заставило Вольтера навсегда отказаться от

[13]

благодушного отношения к теории оптимизма, выдвинутой немецким ученым-идеалистом Готфридом Лейбницем, и стать ее непримиримым критиком. На это страшное событие писатель откликнулся поэмой «О гибели Лиссабона, или проверка аксиомы: «Все — благо» (1756). Это произведение пронизано сомнениями философа в благости действий бога, несовместимых со страшной жестокостью по отношению к массе погибших, ни в чем не повинных людей.

Это отношение в полной мере проявилось и в повести «Кандид, или Оптимизм» (1759). Носителем предустановленной гармонии в ней становится тупой и ограниченный учитель Кандида ученый Панглос, «последователь метафизико-теолого-космолого-нигалогии», постоянно твердящий заученную фразу о том, что все прекрасно в этом лучшем из миров. Жестокая и несправедливая действительность на каждом шагу опровергает его догму. Панглос оказывается свидетелем гибели замка и всех его обитателей, его самого избивают, он заболевает сифилисом, чуть не гибнет во время землетрясения, становится кривым, теряет ухо, его вешают, но он упрямо продолжает твердить, что все испытания — необходимые звенья причин и следствий. В повести Панглосу противостоит ученый-пессимист Мартен, утверждающий, что мир несовершенен и в нем все плохо. В бесконечных спорах между двумя философами Кандид, разуверившись в учении Панглоса, сохраняет нейтралитет. В конце повести старый турок-садовод поясняет Кандиду, что труд избавляет человека от трех главных зол — скуки, порока и нужды. Так Вольтер-практик заставляет своего героя прийти к главному жизненному выводу. Мудрствованиям и бесплодным дискуссиям философов он противопоставляет деятельный и полезный труд.

Всю жизнь великий мыслитель боролся с католической церковью. Он резко критиковал ее служителей за то, что они были распространителями всевозможных небылиц о библейских чудесах, «химер Ветхого и Нового заветов», религиозных предрассудков и суеверий, которые считал средством для оглупления, обмана и подчинения невежественных масс. В выражениях писатель не стеснялся и называл священнослужителей «негодяями», «мерзавцами», «олухами», носителями «отвратительных суеверий», «тупого фанатизма и жестокости», результатом которых была гибель тысяч беззащитных, неповинных людей.

Так, главы XIV—XVI «Кандида» посвящены сатирическому описанию иезуитской державы в Парагвае, в которой, по меткому замечанию слуги Какамбо, «отцы владеют всем,

[14]

а народ — ничем. Не государство, а образец разума и справедливости». Его особенно волнует, что в Парагвае иезуиты убивают испанских солдат, а в Испании даруют им место в раю. Созданный писателем образ монашеского государства (оно существовало в конце XVI века) как бы воплотил в себе ту силу власти, которую сконцентрировала в своих руках церковь.

Как прямое противопоставление этому образу воспринимается страна общественного благоденствия и счастья — Эльдорадо. Кандид с удивлением обнаруживает в ней полное отсутствие церквей и монахов, «которые всех поучают, ссорятся друг с другом, управляют, строят козни и сжигают инакомыслящих». Эльдорадцы воспринимают окружающий их прекрасный мир как дар бога, поэтому ничего у него не просят и только благодарят его. Слова же благодарности, по их мнению, не нуждаются в пышных храмах с многочисленными служителями. Таким образом, по замыслу автора, общение эльдорадцев с богом представляется ему наиболее идеальным и естественным.

Уже ранние лирические произведения принесли Вольтеру славу вольнодумца, а в более поздних из них он откровенно издевается над пороками церковников. В обращении «К аббату де...» он иронически сочувствует бедному аббату с похудевшим «тройным подбородком», оплакивающему свою любовницу. Язвительно смеется над глупостью епископа Мирпуа, потешается над иезуитом Грессе. Во всех этих случаях смех Вольтера над клерикалами откровенно саркастичен, но с 50-х годов к нему все больше прибавляется горечи. «Иногда я смеюсь, — пишет поэт в письме 1769 года, — но порой волосы у меня становятся дыбом... Ведь приходится иметь дело то с тиграми, то с обезьянами». Под тиграми он понимал фанатиков-изуверов, уничтожавших инакомыслящих на кострах и в застенках. И тем не менее Вольтер продолжал использовать уничтожающий смех, силу которого прекрасно понимал: «Не бойтесь высмеивать суеверия, друзья мои. Я не знаю лучшего способа убить суеверие, чем выставление его в смешном виде».

Блестящим подтверждением этой мысли стала лучшая поэма Вольтера «Орлеанская девственница» (1735), работе над которой он посвятил много лет. Ее основой стал эпизод из Столетней войны (1337—1453), связанный с подвигом героини французского народа Жанны д'Арк. В 1429 году она возглавила французские войска, освободила Орлеан от осады англичан, а затем в Реймсе короновала дофина Карла VII, но после ряда поражений попала в плен. Преданная цер-

[15]

ковью и малодушным королем, она в 1431 году была сожжена на костре. Лишь через двадцать лет ее дело было пересмотрено и обвинение в колдовстве снято, а имя окружено ореолом святости. Клерикалы доказывали, что «чудом», спасшим Францию, была девственность Жанны. Эту церковную легенду, искажавшую облик исторической героини, использовал в XVII веке посредственный придворный поэт Жан Шаплен. Он написал большую и нудную наставительно-аллегорическую поэму «Девственница, или Освобожденная Франция» (1656), наполненную пафосом и мистикой.

Подобная трактовка образа народной героини была глубоко чуждой Вольтеру и вызвала его негодование. Поскольку и в XVIII веке церковь продолжала использовать поэму Шаплена в своих целях, поэт решил (возможно, по настоянию друзей) создать свою, но уже пародийную поэму.

Отношение Вольтера к исторической Жанне д’Арк было глубоко уважительным. «Это мужественная девушка, — писал он, — которую инквизиторы и ученые в своей трусливой жестокости возвели на костер». Еще в «Генриаде» поэт называл ее «храброй амазонкой, позором для англичан и опорой престола». Стрелы своей сатиры он по первоначальному замыслу направлял против творения Шаплена и церковной легенды. Однако по мере работы планы Вольтера менялись и поэма переросла в грандиозную сатиру на церковь и христианство в целом, на современное ему придворное общество. Заодно писатель расправился и со своими политическими и литературными врагами, которых всегда было предостаточно.

Действие поэмы подобно гомеровской «Илиаде» развивается в двух планах: земных героев (история Жанны д’Арк и защита ее «цветка девственности», а также Карла VII и похождения его возлюбленной Агнессы) и жителей потустороннего мира (соперничество святых Дениса и Георгия, «рая дураков», представителей преисподней). В этот сюжет вплетаются эпизоды из жизни современного поэту общества, например, описание «могилы Париса».

Знавший в тонкостях библейские тексты, Вольтер возмущался несоответствиями, противоречиями в них, аморальностью, ханжеством и жестокостью основателей христианской церкви. Он использовал поэму, чтобы обрушиться на суеверия, чудеса, откровения свыше и высмеять саму идею загробного мира с его святыми, ангелами, чертями и сатаной. Предельной язвительности достигает его насмешка над патроном Франции святым Денисом и покровителем Англии святым Георгием, наделенными обычными человеческими

[16]

пороками, свойственными невежественным обывателям и торгашам.

Для большего осмеяния культа святых Вольтер многих из них помещает в ад. Обычные убийцы или мошенники, они за кое-какие услуги церкви были ею причислены к лику святых. Особой силы сатира Вольтера достигает при описании в III песне «рая дураков», заполненного толпой тупых и жестоких фанатиков, лгунов и жуликов.

Издевается Вольтер и над верой в колдовство (им занимается монах Грибурдон), и над представлениями клерикалов о потусторонней жизни. Рассказывая об аде, поэт подобно Данте Алигьери, с нескрываемым удовольствием обрекает в нем па муки епископов, кардиналов, самого папу и многих святых. Он считает, что за грязные и мерзкие дела на земле ад для них становится наиболее достойным местом, хотя «иному церковь строится по смерти, но здесь его поджаривают черти». Не менее едко высмеивает поэт и тех ученых из Сорбонны, которые стали оплотом средневековой схоластики и мракобесия, помощниками и цензорами инквизиции, зло раскритикованных еще Франсуа Рабле.

Жестокость и бесчеловечность многих судебных процессов, проводимых под эгидой церкви, вызывали в писателе одновременно и гнев и желание действовать еще активнее. Своеобразным откликом на царившее в стране беззаконие и бесправие человека стала философская повесть «Простодушный» (1767) — рассказ о том, как воспитанный среди природы «естественный человек» канадский индеец-гурон приплывает во Францию, где случайно находит родственников, и все время попадает в затруднительные положения. Не испорченный цивилизацией, Простодушный совершает поступки, противоречащие французским порядкам и морали общества. Библейские законы, вычитанные им в «священном писании», также не совпадают с теми церковными правилами, которые его заставляют выполнять. Они воспринимаются им как надуманные и насквозь фальшивые, не имеющие ничего общего с простыми, разумными правилами его народа. С добродушной иронией повествует Вольтер об эпизодах с исповедью и крещением Простодушного, его сватовством к прекрасной Сент-Ив, подсмеиваясь над наивностью своего героя.

Но вот постепенно игривая ирония писателя все чаще начинает сменяться трагическими мотивами. Никогда еще Вольтер с такой прямотой и гневом не обнажал отвратительные изъяны своего общества, не показывал «злой и жалкий человеческий мир, в котором господствуют пороки, пошлые

[17]

предрассудки, жестокость и эгоизм». Чем глубже герои проникает во французскую действительность, тем драматичнее становится конфликт между ними. Религиозные преследования, система слежки и шпионажа, лживые обвинения и тюремная камера завершают знакомство героя с «цивилизованной» страной. Вольтер создает картину глубокой коррупции королевской администрации, беззащитности человеческой личности перед циничным произволом. Не вынеся позора, умирает благородная Сент-Ив. Пожертвовав своей честью, она спасает Простодушного и он выходит из темницы. Но это уже иной, сломленный и разуверившийся человек. Ему помогают сделать офицерскую карьеру и он, которому «цивилизованное» общество причинило столько горя, в конце концов смиряется с ним.

В этой, пожалуй, наиболее драматической из всех повестей Вольтера, обличительная направленность его творчества достигает особой силы. В ней также четко виден и рост реалистического мастерства писателя.

В наиболее плодотворный — фернейский — период творчества Вольтер создал множество ярких памфлетов, в которых философ использует свое испробованное оружие — язвительный смех, всеуничтожающую сатиру. Памфлеты разнообразны по форме и могут быть диалогами, письмами, трактатами и рассказами.

В «Истории путешествий Скарментадо» (1756) автор заставляет своего героя-критянина посетить Рим, Францию, Испанию, Турцию, Персию и многие другие страны, и всюду тот становится жертвой религиозной нетерпимости, видят суровые наказания за инакомыслие, подмену справедливости силой. В маленьком диалоге «Марк Аврелий и францисканский монах» (1757) раскрывается относительность бытия всего земного: противопоставление императорского и папского Рима заканчивается мыслью о том, что если давно уже кончилось царство античной мудрости, то закончится и царство монахов. «Письмо некоего духовного лица иезуиту Ле-Телье» (1763) поражает цинизмом и жестокостью священнослужителя, хладнокровно обрекающего на смерть тысячи людей во имя избавления «Иисуса и ближних его от врагов», а короткий «Рассказ об одном диспуте в Китае» (1762) еще раз ставит вопрос о нетерпимости католических монахов всех орденов.

В ответ на «Акт духовенства 1765», запретивший некоторые книги Вольтера, писатель ответил язвительным памфлетом «О страшном вреде чтения» (1765), написанном в форме указа турецкого муфтия Юсуфа. Особое место зани-

[18]

мал памфлет «Каплун и пулярда» (1757), написанный под влиянием Лукиана и современника Франсуа Рабле Бонавентуры Деперье. Его главные герои — птицы, высказывающие весьма не лестное мнение о людях, поедающих их и не соблюдающих тех обещаний, которые они давали богу.

Борьба Вольтера с религиозными суевериями и клерикальным фанатизмом имела огромное историческое значение для освобождения человеческого разума от предрассудков и идей, порожденных отжившим свой век феодальным обществом. Мысли великого просветителя о необходимости церковной реформы стали планом действия в первый период Великой французской революции. Осуществленная ею программа включала подчинение церкви государству, уничтожение церковных привилегий, секуляризацию ее владений.

Идеи Вольтера не ушли вместе с XVIII века. Они продолжают оставаться необычайно актуальными и в наши дни. Борьба Вольтера за общечеловеческие идеалы и прогресс не менее близки нашему времени, чем обличение им всего отжившего, косного и реакционного, ибо эти проблемы и сейчас продолжают оставаться злободневными. Вольтер преподал человечеству и великий урок идейности. Всю свою жизнь, несмотря на колебания и противоречия, он оставался верен борьбе за освобождение человека, моральное и физическое, всю жизнь он неистово боролся со своими главными врагами — фанатизмом, суевериями и нетерпимостью. И ничто не могло заставить его свернуть с этого пути.

Творчество великого просветителя и ныне представляет прекрасный образец идеального сочетания блестящих по своей глубине мыслей и всегда совершенной формы — коснется ли речь его лирики, драмы или прозы. В речи, произнесенной по случаю столетия со дня смерти Вольтера, Виктор Гюго так определил смысл деятельности своего великого предшественника: «Бороться против фарисейства, разоблачать лицемерие, повергать в прах тиранию, узурпацию, ложь, предрассудки, суеверия, разрушить храм, чтобы соорудить новый, то есть заменить ложь истиной, нападать на жестокость суда, нападать на кровожадное духовенство, взять бич и изгнать всех торгашей из святилища, требовать наследства для лишенных его, защищать слабых, бедных, страждущих, подавленных, сражаться за преследуемых и угнетенных — вот война Иисуса Христа. И кто же тот человек, который вел эту войну? Вольтер!»

В. И. Пащенко

[19]

Цитируется по изд.: Поэмы. Философские повести. Памфлеты. Киев, 1989, с. 3-19.

Вернуться на главную страницу Вольтера

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС