Гнедич Николай Иванович

1784-1833

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Николай Иванович Гнедич

Медведева И.Н.

«Уже над Невою сияет беззнойное солнце»

II

Начало литературной деятельности Гнедича совпадает с началом века и характерных для этого времени надежд прогрессивной России. Однако в ранних произведениях Гнедича больше протеста, чем ожиданий.

 [09]

Первым литературным опытом Гнедича, доставившим ему известность, был перевод трагедии Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе», который пользовался большой популярностью и продавался «по цене неслыханной». 1 Одновременно с первым переводом, в 1803 году появился роман Гнедича «Дон Коррадо де Герера», который, несмотря на литературную беспомощность, любопытен с идейной стороны. Герой романа олицетворяет политику испанского короля Филиппа II, о котором Гнедич пишет, что жизнь его «есть великая цепь злодейств».

Коррадо осуществляет кровавую расправу в одной из провинций Испании. Его «послало правительство для усмирения восставших жителей, для восстановления покоя». Страдания народные и зверства Коррадо составляют основную тему романа.

Приблизительно к этому времени относятся и два стихотворения Гнедича, сделавшие его популярным поэтом в передовых кругах: «Общежитие» (1804) и «Перуанец к испанцу» (1805). Философская элегия «Общежитие» (вольное переложение одноименной оды Тома) посвящена рассуждению на тему об общественном назначении человека.

Характерно, что в элегии Гнедича не только усилена политическая тема (по сравнению с одой Тома), но и все рассуждение приближено к русской действительности (см. стр. 791). Элегия «Перуанец к испанцу» проникнута подлинным гражданским пафосом, и нет сомнения, что читатели журнала «Цветник», где это стихотворение было напечатано, думали не столько о судьбах перуанцев под гнетом испанских колонизаторов, сколько о судьбах русских рабов, конец терпению которых должен был наступить.

В ряду стихотворных произведений Гнедича, написанных до 1811 года (дата начала его труда над гекзаметрическим переводом «Илиады»), особое место занимает перевод и подражание так называемым песням Оссиана (т. е. имитациям Макферсона). Гнедич написал русским песенным стихом подражание поэме «Берратон», назвав отрывок «Последняя песнь Оссиана» (1804), а в 1806 году он перевел поэму «Песни в Сельме» (у Гнедича: «Красоты Оссиана»).

Фантастика с оттенком таинственности, элементы чувствительной мечтательности объединяли «оссиановскую» поэзию с тем направлением лирической поэзии (так называемые «унылые» элегии, баллады), которое принято называть ранним романтизмом. Но в «оссиановской» поэзии была не одна мечтательность. В основе поэм Макферсона были народные героические мотивы. Приближенные к изнеженным литера-

____

1. С. П. Жихарев. Записки современника. М.—Л., 1955, стр. 191.

[10]

турным вкусам эпохи, поэмы тем не менее отвечали возрастающему интересу к народному творчеству. Именно эта сторона «оссиановских» поэм привлекла и Гнедича.

То обстоятельство, что до конца 10-х годов в русской поэзии было явное преобладание элегических и других «безделок», возбудило борьбу за высокую героическую поэзию, и в этой борьбе Гнедич сыграл роль не только как поэт и переводчик, но и как критик и советчик молодых поэтов декабристского поколения.

Пропаганду высокого и героического вел Гнедич и в области театра. Гнедич был одним из тех, кто боролся за национальный русский театр в противовес иностранному. Это была борьба за репертуар и актеров, за широкую доступность театра как средства воспитания масс.

Участвуя в этой борьбе и отчасти руководя ею, Гнедич действовал и как театральный критик, и как переводчик-драматург, и как педагог — руководитель лучших актеров.

Гнедич говорил, что с того времени, как на сцене появились трагедии Озерова и комедия Крылова («Модная лавка»), «люди большого света, приученные иностранным воспитанием смотреть с некоторым равнодушием на отечественные театральные произведения и русских актеров, вдруг стали предпочитать русский театр иностранному и охотнее посещать его, чем французский». 1

Взгляд на драматургию Гнедич выразил в «Записной книжке». «Последователи французских драматических правил полагают, что интерес драмы не может более существовать, как скоро нет уже более неизвестности или сомнения для зрителя». 2 Не причисляя себя к последователям французского классицизма в драматургии, Гнедич развивает мысль о том, что чувства героев драматического произведения могут быть столь же занимательны, как и происшествия.

Те из драматургов обладают, по мнению Гнедича, большей силой, «которые способны колебать сердца в покое действия». Драматургия чувств, как утверждает Гнедич, требует большего искусства слова, чем драматургия действия. «Едва обращают внимание на слова в то время, когда действие держит нас в недоумении; но когда все молчит, кроме страдания, когда мы не ожидаем никаких уже перемен и когда весь интерес истекает единственно из того, что происходит в душе, тогда самая легкая тень принужденности, неуместное слово поразит

____

1. С. П. Жихарев. Записки современника. М.—Л., 1955, стр. 466.

2. П. Тиханов. Н. И. Гнедич. Несколько данных для его биографии. СПб., 1884, стр. 70.

[11]

нас, как фальшивый звук в простом голосе задумчивой песни. Тогда все должно стремиться прямо к сердцу. Таким образом, в 5 действии «Марии Стуарт», трагедии Шиллера, где целое это действие основано на положении, уже решенном, производит движения самые истинные и самые глубокие». Гнедич высказывается здесь как приверженец новых принципов драматургии, которые Шиллер явственно выразил именно в трагедии «Мария Стюарт». Но было бы ошибкой в порицаемых классиках видеть Корнеля или Расина. Принимая романтическую драматургию, Гнедич стремился закрепить на сцене и лучшие образцы классической трагедии, особенно ценя Расина. Драматургию Шиллера Гнедич противопоставлял антипоэтическим трагедиям классиков-эпигонов.

Переводческая деятельность Гнедича содействовала обновлению репертуара.

Гнедич начал с перевода самой бунтарской из трагедий Шиллера. Затем он переводил «Гамлета» и перевел «Короля Лира» Шекспира, несколько приспособив его к вкусам, воспитанным классической трагедией (перевод именовался «Леар»), Наибольшим и длительным успехом пользовалась на русской сцене трагедия Вольтера «Танкред» в стихотворном переводе Гнедича.

Для Гнедича Вольтер был прежде всего великим просветителем и вольнолюбцем. В вольтеровской драматургии его привлекала эмоциональная сила патриотической, свободолюбивой проповеди. В «Танкреде» зритель оказывался под влиянием этой проповеди с первого явления, с начинающего пьесу монолога Аржира. В начале войны с Наполеоном такие стихи, как Умрем, не потерпев властителя над нами, и другие в том же духе, воспринимались зрителями очень бурно, так как применялись к захватническим замыслам Бонапарта, от ига которого страдали народы.

Роль Аменаиды оказалась решающей в состязании трагических актрис: француженки Жорж и ученицы Гнедича русской актрисы Екатерины Семеновой. Семенова победила Жорж трогательностью игры, той чувствительностью, «исторгающей слезы», которая была вполне допустима в данной роли. Таким образом, перевод «Танкреда» сыграл значительную роль в истории русского театра. Этим спектаклем было дано генеральное сражение французскому театральному мастерству, авторитету европейской знаменитости, и победа осталась за русским театром.

Со времени постановки первой трагедии Озерова Гнедич вошел в театральную жизнь как театральный педагог.

[12]

Он ввел особую систему декламации с некоторой напевностью и подчеркнутой эмоциональностью трактовки ролей. Подобное чтение стихов вызывало нарекания многих театральных деятелей. Началась борьба за актеров (с А. Шаховским, а позднее с П. Катениным), в которой Гнедич был победителем благодаря сценическому успеху обучавшихся у него.

В 1810 году Гнедич писал Батюшкову: «У меня бывают тайные театральные школы с людьми, которые не хотят иметь тому свидетелей, хотя свидетельства о сем весьма ясны, ибо Семенова в Гермионе превзошла Жорж». 1

Гнедич не ограничивал задачи театра потребностями и вкусами дворянского общества. Мемуарист Жихарев приводит разговор Гнедича с декабристом Юшневским, в котором Гнедич утверждал, что «несколько хороших пьес и хороших актеров нечувствительно могут переменить образ мыслей и поведение наших слуг, ремесленников и рабочих людей». На это даже Юшневский, уже тогда весьма радикально настроенный, отвечал скептически: «до этого еще далеко». 2

_____

1 Письмо от 16 октября 1810 года. Не опубликовано. Автограф в Пушкинском доме АН СССР (P. I, оп. 5, № 56). Семенова исполняла роль Гермионы в трагедии Расина «Андромаха», переведенной Хвостовым и поставленной впервые 16 сентября 1810 года.

2. С. П. Жихарев. Записки современника. Academia, 1934, т. II, стр. 197—198.

[13]

Цитируется по изд.: Гнедич Н.Г. Стихотворения. Л., 1956, с. 9-13.

К оглавлению статьи И.Н. Медведевой

Вернуться на главную страницу Н.И. Гнедича

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС