Полевой Николай Алексеевич

1796-1846

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Николай Алексеевич Полевой

Н.А.Полевой.

Орлов Вл.

Николай Полевой — литератор тридцатых годов

III

Смысл и значение первых выступлений Полевого на литературно-журнальном поприще был в том, что новая (и крупная) литературная сила слишком явно обнаруживала себя как новая социальная сила. Именно в этом и заключалась необычайность его положения, именно это учитывали прежде всего его современники, именно этим объясняется тот прием, который встретил Полевой у огромного большинства русских литераторов и журналистов 1820-х годов и который нельзя назвать иначе, как злобной травлей. Полемика, разгоревшаяся вокруг имени Полевого, с самого начала приняла формы литературного скандала, небывалого по своим размерам и запальчивости. Смысл этой полемики был значительно глубже, нежели это принято думать. Журнальные фельетонисты, стоявшие на страже литературной законности и порядка, справедливо полагали, что выступление Полевого не есть только литературный бунт, какие уже знала история, но нечто большее и новое — бунт социальный, буржуазная анти дворянская оппозиция на фронте литературы.

Современники склонны были считать Полевого проводником идей крайнего политического радикализма. С. С. Уваров, министр народного просвещения, один из вдохновителей николаевской реакции, полагал, что Полевой на страницах «Московского Телеграфа» выражал «дух декабризма». Агенты III Отделения именовали его «атаманом» московской «либеральной шайки». Пушкин определял деятельность Полевого, как «наглую проповедь якобинизма перед носом правительства»... Между тем, Полевой, конечно, не был «якобинцем» и ни в какой мере не является родоначальником русской революционной демократии последующей эпохи. 1 Так же, как и мелкобуржуазное «якобинство», ему были органически чужды и враждебны идеи раннего «русского» социализма, с провозвестни-

____

1. Характерно, что, высоко оценив Великую французскую революцию как романтическое, «безмерное, и вековое» событие мировой истории, Полевой не принимал ее как выражение мелкобуржуазного «якобинства», самым резким образом выступая против «тех парижан», которые «с трехцветной кокардою на Шляпе брали Бастилию в 1789 году» (М. Т , 1831, № 1, стр. 22).

[20]

ками которых (Герценом, Белинским и др.) столкнулся он в конце 1830-х годов. 1

Полевой не воспринял и не развил традиции мелкобуржуазного политического радикализма с его тираноборческими устремлениями (Радищев, левое крыло декабристов); он не усвоил ни идей материалистической философии, ни идей утопического социализма с его критикой капиталистического строя; ему вполне чужда осталась гегелевская диалектика; он не до конца осознал понятие классовой борьбы в истории, — но тем не менее он сыграл крупную прогрессивную роль в истории русской общественной мысли, поскольку политические убеждения его были, несомненно, радикального порядка, хотя это и был радикализм особого толка, радикализм буржуазный, в достаточной степени умеренный. В отличие от идеологов дворянского радикализма, Полевой, в сущности, никогда, даже в годы издания «Московского Телеграфа», не думал о политических преобразованиях в России, полагая, что для этого «еще не настало время».

Социально-политические мнения Полевого возросли на почве не вполне критического усвоения идей «трезвого» радикализма французской буржуазии эпохи реставрации и июльской монархии и увлечения национально-освободительным движением в странах Латинской Америки (в Северо-американских штатах также). Он равно увлекался и героическими эпопеями Лафайета и Боливара, и публицистическим пафосом доктринеров, и парламентским красноречием Бенжамена Констана, и теорией борьбы классов в исторических трудах Тьерри, Гизо и Минье. поскольку все это знаменовало победу буржуазии над силами международной реакции эпохи Венского конгресса и Священного союза, — победу, которая, кстати, уже в этот период была подозрительно похожа на сделку.

Полевой был законченным идеологом русской буржуазии; вся его публицистическая практика сводилась прежде всего к пропаганде идеи, свободного капиталистического развития России, расширения прав, влияния и повышения классового самосознания буржуазии.

Смысл и значение деятельности Полевого заключаются именно в том, что он представлял в своем лице окрашенную в революционные тона русскую буржуазную оппозицию, выступавшую в 1830-е годы под знаком борьбы с господствующим классом дворян-землевладельцев. Между тем революционность выступлений буржуазных идеологов была по существу мнимой, так как свержение самодержавия вовсе не входило в программу действий русского «третьего сословия». Программа эта носила особый характер.

_____

1. См., например, рассказ Герцена в I томе «Былого и дум» о его столкновении с Полевым на почве обсуждения идей сен-симонизма; ср. ниже отзывы Полевого о русских «гегелистах» 1830 — 1840-х годов.

[21]

Время Полевого было эпохой, когда процесс разложения системы натурального хозяйства и крепостного права стал впервые заметным. Обострение и рост противоречий в области классовых и социально-политических отношений явился неизбежным спутником этого процесса. К тридцатым годам Россия вступила в начальный период становления промышленного капитализма, и на историческую сцену вышел новый герой — промышленная буржуазия, судьбам которой, в лице одного из наиболее замечательных ее представителей, посвящена настоящая книга.

Глубоко ошибочным, однако, было бы понимание экономических и социальных сдвигов в России в первую четверть XIX столетия, как результатов полной и безоговорочной победы промышленного капитала. Говорить о «перерождении» царской, крепостнической России в буржуазную монархию — пока еще нет решительно никаких оснований. Несмотря на неоднократные попытки русского самодержавия освоить принципы буржуазной экономической политики, оно оставалось, в основном, крепостническим режимом, опиравшимся на принципы абсолютизма, бюрократии и сословно-классовых привилегий, и класс-гегемон, класс дворян-землевладельцев сохранял в своих руках всю полноту политической власти.

В эпоху тридцатых годов промышленная буржуазия, достигшая к этому времени значительных успехов в области экономических отношений, учитывавшая опыт западных революций, уже начинала переходить в наступление и на дворянскую культуру, выделив из своей среды первых идеологов — буржуазных «просветителей», во главе которых, первым из первых, стоит Николай Полевой. Но преобладающим влиянием в культурной жизни страны по-прежнему оставалось влияние дворянско-помещичьей интеллигенции. Николай Полевой жил и «действовал» во враждебном окружении.

Становление и активизация промышленного капитала в России протекали в условиях относительного своеобразия русского исторического процесса. В России буржуазия никогда не вступала в вооруженный бой с монархией, но «мирным путем» втягивалась в поры ее экономического и идеологического организма. Такова была тактика молодого и еще маломощного промышленного капитала, перед которым стояла первоочередная задача — легализовать свои достижения, преодолеть внутри страны сопротивление старого экономического быта и обеспечить себя от невыгодной конкуренции с несравненно более могущественным и культурным промышленным капиталом Запада. Речь шла о правовых гарантиях, сословных привилегиях и, главным образом, о протекционистских тарифах и если не отмене, то, по крайней мере, об ограничении крепостного права. Вместе с тем молодую русскую буржуазию чрезвычайно привлекал твердый («петровский») характер государственной власти, способной защитить ее интересы на международной арене, а также завоевательная политика самодержавия (не прекращавшиеся войны на

[22]

Кавказе и в Персии открывали новые огромные рынки) и, наконец, купечеству крайне льстило, что на всю жизнь зараженный после 14 декабря 1825 года недоверием к дворянской интеллигенции, Николай I внимательно учитывал интересы и пожелания верной «отечеству, престолу и алтарю» буржуазии, «отдав российское дворянство под надзор полиции, ласкал купечество» (М. Н. Покровский). Эта двойная система — протекционизм, покровительственное «воспитание» национальной промышленности русским самодержавием, с одной стороны, и стремление буржуазии к мирному с ним сотрудничеству, с другой, — определила, в основном, характер идеологической программы Николая Полевого.

Оппозиционные настроения русской буржуазии, «недовольство» купечества в эпоху десятых годов — факт общеизвестный. Над этим задумывались, между прочим, декабристы, — они неоднократно указывали на тяжелое экономическое и социально-правовое положение русского купечества. 1 Пестель в «Русской Правде» писал, что «в постановлениях о купечестве обретаются большие несправедливости, противоречия и злоупотребления, гибель торговле наносящие». A. Бестужев подробно останавливался на причинах «недовольства» купечества; оно – по его словам — «стесненное гильдиями и затрудненное в путях доставки, потерпело важный урон с 1812 года. Многие колоссальные фортуны погибли, другие расстроились. Дела с казною разорили множество купцов и подрядчиков, а с ними их клиентов и верителей, затяжкою в уплате, учетами и неправыми прижимками в приеме. Шаткость тарифа привела в нищету многих фабрикантов, испугала других и вывела правительство наше из веры равно у своих, как и у чужеземных негоциантов. Следствием сего был еще больший упадок нашего курса [внешнего кредита — B. О.], от государственных долгов происшедший, и всеобщая жалоба, что нет наличных». Декабрист Батеньков, посещая в 1825 г. петербургские купеческие дома, вынес впечатление, что «этот класс

_____

1. Интересы декабристов, в массе либеральных аграриев, однако, не совпадали с интересами русских промышленников. Любопытна в этом отношении заочная полемика с Полевым декабриста В. Кюхельбекера. Читая в крепостном заключении «Письма из Сибири» известного П. А. Словцова (напечатанные в М. Т. 1830 г.), Кюхельбекер сочувственно цитирует в своем «Дневнике узника» рассказ Словцова о нищете и лишениях «служителей мануфактур» (то есть фабричных рабочих): «Нет, пусть у нас за Уралом не будет богачей etc., за то наши зауральцы не сделаются вице-машинами, и не будут терпеть от машин, как в Англии!». И тут же Кюхельбекер с явным осуждением приводит «замечание премудрого господина Полевого», полагавшего нужным заявить о своем несогласии с «либеральной» филиппикой Словцова: «Почтенный автор, кажется, не с надлежащей точки зрения и весьма односторонне смотрит на мануфактурную промышленность. Вопрос оной весьма сложен и выводы противны его выводам» (см. «Дневник В. К. Кюхельбекера», 1929, стр. 176). Каковы были «выводы» Полевого по вопросу о «мануфактурной промышленности»— увидим ниже.

[23]

вообще недоволен стеснительными для торговли постановлениями». Известно, что между купцами петербургского Гостиного двора были широко распространены либеральные мнения, здесь открыто говорили о конституции. 1 Наконец, в сводной записке, составленной из писем и показаний декабристов секретарем Верховной следственной комиссии Боровковым, сообщалось (к сведению Николая I), что «купечество находится в угнетенном положении, оно страдает и от торгово-промышленного кризиса после 1812 года, расшатавшего многие состояния, и от стеснительных узаконений: права, облагораживающие граждан, присвоены законом не лицу, а капиталу, и потому добродетельный, но бедный купец остается в низшем звании, тогда как бесчестный, но богатый, объявя капитал, получает права, равняющие его с знатнейшим дворянством». 2

Полевой и был выходцем из того «добродетельного, но бедного» купечества, за урезанные права которого вступались декабристы. Он — тоже «родов униженных обломок» сам писал (в автобиографии), что ему недоставало того, «что составляет купцу) честь и славу в его кругу — богатства». Начиная еще со времени екатерининской комиссии 1767 года, русское купечество, «полагая свою надежду на высочайшие щедроты, уповало, что и оно не останется без милостивого призрения и получит способы к поправлению бедного своего состояния, а через то избавится от стыда перед счастливыми европейскими купцами». 3 На рубеже двадцатых — тридцатых годов возраставшая экономическая сила промышленной буржуазии требовала уже известных политических выводов и Николай I — первый помещик своего государства — принял не только к сведению, но и к исполнению «благонамеренные советы» своих «друзей 14 декабря». С первых же дней его царствования предпринимается ряд решительных мер, обеспечивших успехи промышленного развития России, в частности разрабатываются новые «законы о состояниях», цель которых — укрепление правового положения купечества. 4

______

1. Сводку данных по этому вопросу см. у В. Семевского, Политические и общественные идеи декабристов, 1909, стр. 98—99.

2. См. Р. С., 1898, т. 96, стр. 353—362. По жалованной грамоте 1721 г. (и городовому положению 1785 г.) купечество разделялось по принципу имущественного ценза на три гильдии (сверх того крупные капиталисты были выделены в особую группу — первостатейных купцов, или «именитых граждан»). Права, присвоенные купцам разных гильдий, были неодинаковы: по манифесту 1807 г. все купцы были освобождены от подушной подати и личной рекрутской повинности, но купцы третьей гильдии не были освобождены от телесных наказаний (за уголовные преступления); купцам первой и второй гильдий было разрешено содержать фабрики и заводы, купцы третьей гильдии были лишены этого права и т.. д.

3. «Исторические сведения о екатерининской комиссии», собранные Поленовым, т. II, стр. 38.

4. См. книжку П. Иванова, Обозрение прав и обязанностей российского купечества и вообще всего среднего сословия, 1826 г., представляющую итоги реформы гражданского законодательства в отношении буржуазии; ср. рецензию на эту книжку в М. Т., 1827, № 4, стр. 319.

[24]

С предельной четкостью и полнотой требования русской буржуазии изложены в чрезвычайно интересном документе 1823 г.: «Начертание представления московского купеческого общества о причинах упадка торговли и купеческих капиталов в России и о средствах к поправлению оных». 1 Основной смысл указаний, сделанных в этом «Представлении», заключается в пропаганде идей экономического протекционизма. Здесь утверждалось, что свобода внешней торговли, наносящая непоправимый вред отечественной промышленности, не свойственная России; подробно обосновывалась мысль, что «ослабление» внутренней промышленности вызывается в первую очередь «свободным выпуском иностранных изделий»; доказывалась очевидная польза «устроения» фабрик в России, причем приводилась в качестве примера покровительственная система, принятая в петровское время, — а также настоятельная необходимость расширения материальной базы машинного производства («усовершенствование фабрик»). В «Представлении» подробно исчислены «тяжелые последствия» фритредерского тарифа 1819 года, остановившего рост купеческой фабрики и уничтожившего многие купеческие капиталы. Покровительственный тариф 1822 года хотя и открывает — по мнению авторов записки — новые широкие горизонты для отечественной промышленности, но «неизвестность в прочности торговых постановлений» внушает купечеству самые серьезные опасения и «отвращает» его от фабрично-заводского строительства. Короче говоря, московские купцы недвусмысленно предлагали правительству закрепить свою протекционистскую политику более надежными законоположениями.

____

1. См. «История московского купеческого общества», под ред. В. Н. Сторожева, т. II, вып. I, 1916, стр. 290—329. Имеются серьезные основания утверждать, что Н. Полевой принимал участие в составлении этого документа. В одном из многочисленных доносов на Полевого неизвестный автор (по-видимому, Булгарин) ссылается, (между прочим, на какое-то «мнение» московской купеческой общины, поданное министру финансов в конце царствования Александра I и якобы «сочиненное Николаем Полевым» (см. М. Сухомлинов, Исследования и статьи по русской литературе и просвещению, т. II, 1889, стр. 387; ср. ниже, в комментарии, стр. 468). Опубликованное. В. Н. Сторожевым «Начертание» было составлено «в собрании членов, избранных московским купеческим обществом» в октябре 1823 г.; 2 ноября этого же года доложено в купеческом обществе, а вслед затем представлено московскому генерал-губернатору кн. Д. В. Голицыну с просьбой передать по инстанции выше — сперва министру финансов, затем царю («Начертание» было получено министром финансов гр. Канкриным в первой половине 1824 г.). Среди подписавших этот документ Полевого нет, все же возможность привлечения молодого образованного купца к составлению ответственного, программного текста, разумеется, не исключена. Но и оставляя в данном случае вопрос об авторстве Полевого открытым, обратиться к этому документу тем более полезно, что он целиком и полностью выражает экономические и социальные мнения самого Полевого, поскольку они ясны из его позднейших публицистических сочинений. Недостаток места, к сожалению, не позволяет нам разобрать «Начертание» 1823 г. подробно.

[25]

Политические события эпохи наполеоновских войн, особенна же континентальная блокада с разрывом англо-русских торговых отношений, вызвавшие небывалый дотоле расцвет отечественной промышленности, — пошли в то же время в ущерб интересам крупного землевладения (способствовали падению вывоза хлеба и прочих продуктов сельского хозяйства). На почве этих противоречий разгорелась ожесточенная борьба между идеологами промышленной буржуазии и аграрного капитализма (политико-экономические школы протекционистов и фритредеров). Борьба эта определила крайне неустойчивый характер экономической политики русского самодержавия в течение первых двух десятилетий XIX века.

В любопытном введении к «Описанию первой публичной выставки российских мануфактурных изделий» (1829) неизвестный автор уже подводил первые итоги энергичной борьбы аграрного и промышленного капитала. Требования и пожелания, выдвинутые в «Представлении» московского купечества 1823 г., — к началу тридцатых годов были уже в значительной мере выполнены русским самодержавием. «Здравая политика» правительства, обеспечившая успехи «домашней промышленности», оградившая ее от «иностранного соперничества» и сохранившая для нее «внутренние рынки» (формулировки подлинника — В. О.) — в этом ключе к пониманию позиции идеологов русской промышленной буржуазии тридцатых годов, Николая Полевого в частности, —  позиции, обусловленной идеей политического альянса с самодержавием и тактически заостренной против сословия, являвшегося оплотом самодержавия. Идея альянса, в свою очередь, выражалась в публицистической практике буржуазных идеологов в, неизменном демонстрировании наивысшей «благонамеренности» и была продиктована стремлением поставить на службу интересам промышленного развития России весь налаженный аппарат государственной организации.

[26]

Цитируется по изд.: Николай Полевой. Материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов. Л., [1934], с. 20-26.

< назад < Вернуться у оглавлению статьи Вл. Орлова  > вперед >

Вернуться на главную страницу Н.А. Полевого

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС