Полевой Николай Алексеевич

1796-1846

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Николай Алексеевич Полевой

Н.А.Полевой.

Орлов Вл.

Николай Полевой — литератор тридцатых годов

XI

Ожесточенные журнальные войны тридцатых годов, в которых живейшее участие принимал Николай Полевой, непохожи на полемические кампании предшествовавшей эпохи: принципиально литературные споры шишковистов и карамзинистов, боровшихся друг с другом в пределах литературы одного класса, уступают место борьбе буржуазных и дворянских писателей, по ходовой терминологии того времени — «литературных промышленников» и «литературных аристократов» (понимаю эти термины условно, в их историческом значении).

Дворянская интеллигенция эпохи тридцатых годов была не односоставна и не одноцветна, она включала в себя и последышей феодальной аристократии, духовных наследников культурных традиций великого «осьмнадцатого века», и мощную, ведущую группу среднепоместной дворянской интеллигенции новой формации — представителей капитализирующегося дворянства. Ведущая группа «литературных аристократов» (также, в свою очередь, довольно аморфная по своему; составу), сложившаяся в борьбе с литературной (а отчасти и политической) реакцией начала века,— к тридцатым годам вступила в новую (и последнюю) фазу своего развития. События социальной и политической истории предшествовавших десятилетий, исход революционной вспышки 1825 г., с последовавшей вслед за нею правительственной реакцией,— определили крушение всей системы дворянского либерализма александровской эпохи. К тридцатым годам оппозиционные настроения, характерные для ранних литературно-общественных выступлений левого крыла группы, — уступают место резко-выраженным тенденциям к объединению всех сил дворянской интеллигенции перед лицом неожиданно выросшей общей опасности буржуазного наступления на дворянскую культуру. Именно к этому времени один из авторитетнейший деятелей группы Вяземский прощается с иллюзиями «варшавского либерализма» и даже свое определение на государственную службу склонен объяснять своего рода категорическим императивом. Именно к этому времени кончается антиправительственный бунт Пушкина, все теснее и теснее смыкающегося с реакционным крылом группы, представляемым Жуковским и его придворными друзьями. Группа объединяет все свои силы под флагом борьбы уже не только за целость и сохранность своей литературной системы (как это было во времена Беседы и Арзамаса), но и за нерушимость дворянской культуры вообще. В широко развернувшейся борьбе эпохи тридцатых годов группа терпит поражение за поражением, но — как всякая старая гвардия — умирает, но не сдается.

Николай Полевой сыграл в этой борьбе может быть наиболее видную роль. Вся его литературно-журнальная деятельность

[66]

В 1830—1834 годы шла под знаком непрерывной атаки на «литературных аристократов», в частности на их журнальную цитадель — «Литературную Газету» (1830— 1831). «Даю теперь последнюю битву глупому и ничтожному аристократизму литературному, — сообщал Полевой А. Бестужеву-Марлинскому. — О падением его останется по крайней мере чистое поле. Люди явятся. В начале разрушения лежат семена возрождений. Нам, нынешним литераторам, не быть долговечными». 1 В ответ на знаменитое «Avis au lecteur» аристократов, Полевой писал: «Литературная Газета есть последнее усилие жалкого литературного аристократизма, и вот вся загадка. Грамот на литературное достоинство герольдия нынешней критики не только' не утверждает современным литературным аристократам, но оспаривает оные и у тех литературных аристократов, которые давно похоронены с названием бояр. Теперь не дают пропуска на Парнас тем, которые лег за десяток называли! себя помещиками Парнасскими... Литературный аристократизм довольно шалил у нас. На него нападал и всегда будет нападать Телеграф». 2

И действительно, Полевой нападал на «знаменитых», 3 нападал всюду, где только представлялся случай — и в серьезных критических статьях, и в фельетонах, и в пародиях «Нового Живописца», негодуя на «оскорбительные и слишком феодальные общие выражения, которые в мирной республике наук и словесности не годятся», разрушая все устойчивые литературные репутации, требуя «не, одной подписи знаменитого имени, но достоинства внутреннего и изящества внешнего», и «срывая маску» с «безграмотных писак, боярских деток», сильных не талантом, но одной принадлежностью к благородному сословию. 4

«Дубинка критики неумолима», — писал Полевой и, заверяя своих противников, что «в числе его недостатков нет литературной трусости», не щадил даже Пушкина, несмотря на все уважение, которое питал он к его таланту. 5 Принципиальность позиции

____

1. Письмо от 20 декабря 1830 г. — «Известия по русскому языку и словесности Академии наук», 1929, т. И, кн. I, стр. 204.

2. М. Т., 1830, ч. 34, стр. 240. Здесь Полевой отвечал на статью Пушкина «Новые выходки противу так называемой литературной аристократии» (в «Литературной Газете», 1830, № 43), которую он истолковал как попытку вовлечь в полемику правительство и цензуру (См. Д. Благой, Социология творчества Пушкина, 1929, стр. 21).

3. Термин эпохи, см. ниже, стр. 153—154.

4. См., например, М. Т., 1830ч ч. 31, стр. 73, 203 и 355; ч. 32, стр. 237; ч. 33, стр. 97, и 1831, ч. 37, стр. 246 и 537; ч. 38, стр. 235; «Новый Живописец», т. II, стр. 76. Ср. также данные, приведенные в комментарии, ниже, стр. 458—459).

5. «Верьте, верьте, что глубокое почтение мое к вам, — писал Полевой Пушкину, — никогда не изменялось и не изменится. В самой литературной неприязни, ваше имя, вы, всегда были для меня предметом искреннего уважения, потому что вы у нас один и единственный» (письмо от 1 января 1831 г.)

[67]

Полевого в отношении аристократов не позволяла ему выделить Пушкина из его литературной среды, но в отличие от критики, направленной в адрес других «знаменитых», отзывы Полевого о Пушкине) (в эпоху тридцатых годов) носят своего рода «педагогический» характер: он пытался литературно перевоспитать Пушкина, внушить ему сознание никчемности его аристократизма, недостойного «первого поэта» России и сковывающего свободное развитие его художественного дарования.

Литературные аристократы первые взяли под подозрение политическую благонамеренность Полевого. Их интерпретация антидворянских выходок «Московского Телеграфа» означала перенесение полемики в плоскость уже не только литературной борьбы. Призывы «Литературной Газеты» к бдительности были услышаны там, куда они в сущности и были обращены, — в официальных дворянско-бюрократических кругах. Они способствовали упрочению за Полевым репутации «литературного демагога», «санкюлота», «журнального Дантона» 1 и пробудили внимание правительственных органов к его деятельности.

____

1. Так именует Полевого приятель Пушкина А. Н. Вульф, — см. его Дневник (1929, стр. 282).

[68]

Цитируется по изд.: Николай Полевой. Материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов. Л., [1934], с. 66-68.

< назад < Вернуться у оглавлению статьи Вл. Орлова  > вперед >

Вернуться на главную страницу Н.А. Полевого

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС