Фофанов Константин Михайлович

1862-1911

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:

РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

ПРАВИТЕЛИ МИРА

ВОЙНА 1812 ГОДА

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

СЛАВЯНСТВО

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

АПСУАРА

РУССКОЕ ПОЛЕ

Константин Михайлович Фофанов

К.М. Фофанов. Фотография 1881 года.
На подлиннике пометка:
«Снимался по получении первого гонорара».

Цурикова Г.М.

Его творчество рождено смутой

1

Константин Михайлович Фофанов родился в Петербурге 18 мая 1862 года в купеческой семье среднего достатка, впоследствии обедневшей. «Предки мои, — писал он в сохранившихся набросках автобиографии, — принадлежали к великой семье, называемой Человечеством. Их останки не покоятся в родовых склепах, их гробы не запечатаны дворянскими гербами...» 1 Предки поэта — государственные крестьяне Олонецкой губернии, «и самый старейший из них — какой-нибудь финский рыболов, печальный пасынок природы». Не случайно в стихах Фофанов иногда называл себя «финном».

«Дед мой Петр Фомич Фофанов, — вспоминает поэт, — был привезен в Петербург двенадцатилетним мальчиком из Олонецкой губернии в извоз. Не был ли он одним из тех «веек», весело гремящих звонками лошадей, обыкновенно съезжающихся на масленицу в Невскую столицу. Но в извозе мой дед был недолго, после был, кажется, мыльщиком в бане, а в зрелые годы — уже купцом третьей гильдии и уже имел кожевенную лавку... Отец мой имел лесной двор и все время с рождения до смерти жил в Петербурге... Женился он на уроженке Ярославской губернии Екатерине Афанасьевне Брюхановой. Третьим сыном в семье был я».

Детство Фофанова прошло относительно счастливо и беззаботно. Семья в ту пору еще не знала бедности. Позднее отец разорился, пустившись в рискованное предприятие, и на почве житейских неудач впал в религиозно-мистическое настроение (он еще в юности мечтал уйти в монастырь). Дети (а их было десять человек) учились в дешевых частных пансионах и школах. К. М. Фофанов начал учиться лет с шести в «первоначальной школе», впоследствии посещал и другие частные учебные заведения, едва дойдя до четвертого класса.

Недостатки образования отчасти восполнялись чтением журналов и книг, тоже беспорядочным, — начиная со случайно попавшего в руки крыловского журнала «Зритель», едва ли не первой книги, прочитанной Фофановым в детстве. «Десяти лет я почти знал наизусть «Горе от ума», — вспоминает он. — И страшно любил читать биографии поэтов. Сочинители казались мне существами сверхъестественными, не такими, как все. Встречая в стихах Пушкина обыкновенные чувства простых смертных, я поражался. Строчки «сажусь и кофе с гущей пью» мне казались величайшим откровением в его

____

1. Автобиографические заметки К. М. Фофанова находятся в Центральном государственном архиве литературы и искусства (ЦГАЛИ).

[07]

биографии: этот полубог, очаровывающий меня, пил кофе. И я старался смаковать драгоценный напиток, получивший в моих глазах новые достоинства». Граничащую с обожествлением любовь к Пушкину Фофанов сохранял всю жизнь. Она отразилась и в стихах, посвященных Пушкину. Несомненно воздействие пушкинской поэзии на лирику Фофанова. В поэмах же и особенно «рассказах» в стихах, которые представляют собою не лучшую часть его художественного наследия, Фофанов иногда откровенно Пушкину подражает.

Бедное впечатлениями и событиями детство поэта способствовало развитию в нем мечтательности. Фофанов уже тогда жил воображением, мечтал быть полководцем или актером, любил страшные рассказы и сказки, от которых «ужас холодил волосы и слезы выступали на глазах». Впоследствии он, случалось, перелагал их в стихи — о том,

Как в лесу дремучем у колдуньи-бабы

Закипает в чанах много страшных зелий,

Как Иван-царевич едет к чародею,

Как в потоке шумном посреди ущелий

Он встречает Лебедь — ласковую фею...

Стихи писать Фофанов начал рано. «Едва умея выводить буквы, я уже забавлялся «графоманией», — признается он. — На восьмом году, едва выучившись грамоте и видя оперу в театре, я написал какую-то пьесу, не то оперу, не то комедию, действующие лица которой говорили по десять слов. Пьеса заканчивалась обмороком обманутой дочерью матери. С криком «Ох, горько, горько, горько!» — обманутая мать падала без чувств, и пьеса кончалась».

В четырнадцать лет Фофанов увлекается поэзией Н. А. Некрасова и открыто подражает ему в стихах, рассуждая, в частности, о назначении поэта: «Пусть буду петь я угнетенным, пусть буду с слабыми страдать!» 1 Впоследствии Фофанов любил рассказывать, что примерно тогда же, в связи с кривотолками о приближении кометы и скором конце света, сочинил стихотворение «Слыхала ли ты, кумушка, о светопреставлении...» и послал его в журнал «Стрекоза». Ответ редактора был помещен в отделе «Почтовый ящик». «Ваше стихотворение, — говорилось в ответе, — написано таким скрипучим размером, как скрипучие ящики комодов, которые

_____

1. Впоследствии Фофанов неоднократно пытался писать о литературе. Сохранились наброски его статей о Лермонтове, Толстом, Тургеневе, Кольцове, Надсоне, дающие представление о круге его литературных интересов и симпатий. О Некрасове он писал: «Кажется, никто из русских поэтов не представлял такого глубокого и своеобразного явления...» (ЦГАЛИ).

[08]

продают на Апраксином рынке». — «Но ведь таким размером написана поэма Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»!..» — возразил юный поэт. «Укажите парадный подъезд, у которого редакция могла бы принести извинения автору», — отвечали ему.

Неудача не обескуражила поэта. Он продолжал писать стихи несмотря на то, что домашние относились к этому неодобрительно.

В возрасте шестнадцати-восемнадцати лет Фофанов был всецело поглощен чтением Библии и в связи с этим писал во множестве стихи на библейские мотивы. Это увлечение религиозной тематикой, не чуждое Фофанову и в дальнейшем, на протяжении всей его жизни, было лишено религиозного мистицизма и имело по преимуществу романтический характер.

Библейские мотивы в ранних стихах Фофанова легко сочетались с демократическими порывами души поэта, а чуть позднее, в 1881 — 1883 годах, ту же библейскую окраску он придавал стихам, выражающим сочувствие казненным 1 марта 1881 года народовольцам. Когда впоследствии его «библейскими» стихами заинтересовался Синод, в них было обнаружено не более не менее, как извращение «таинств» православной веры в «языческом смысле», «ненавистном для христианина», едва не повлекшее за собой отлучение поэта от церкви.

Поводом для этого послужило написанное в 1885 и напечатанное в 1888 году в журнале «Наблюдатель» стихотворение Фофанова «Таинство любви», представляющее собою довольно своеобразную трактовку одного из эпизодов «священной истории». Обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев писал в связи с этим Е. М. Феоктистову, начальнику управления по делам печати: «...Сегодня все заседание в Синоде занято было толками об этом. Старцы страшно возмущены. Одни хотят отлучить от церкви торжественно Фофанова, другие хотят подавать всеподданнейший доклад от Синода». Дело о кощунственном стихотворении, в котором поэт «дерзнул коснуться» романтическим вольным воображением «величайшего таинства православной веры — архангельского благовестил о воплощении сына божия от девы Марии и святого духа», завершилось «всеподданнейшим докладом» министра внутренних дел Александру III. Журнал «Наблюдатель» был закрыт на полгода 1.

_____

1. См.: «Литературное наследство», № 22—24, М., 1935, стр. 533— 534. Кроме этого, известны и другие случаи, когда цензура запрещала печатать некоторые стихи Фофанова ввиду «неуместности» имеющихся в них сопоставлений картин житейских с библейским сказанием. Такова, например, судьба стихотворения «Будничные картины», сохранившегося в архиве Фофанова (ЦГАЛИ).

[09]

Первое напечатанное стихотворение Фофанова было из этой юношеской тетради «библейских» стихов — не столько религиозное, сколько романтическое по своему настроению, — «Сосуд с целебною водою Иордана...». Оно появилось 8 июля 1881 года в газете «Русский еврей» под псевдонимом КОМИФО, составленным из начальных букв имени, отчества и фамилии автора.

А в декабре 1881 года Фофанов обратился к Д. В. Григоровичу с просьбой дать отзыв о своих стихах и посодействовать их опубликованию. Григорович ответил Фофанову сдержанно. «Мне лично кажется, что стихотворение Ваше требует значительной отделки, прежде чем поступить в печать» 1. — писал он, но все же посоветовал обратиться к П. И. Вейнбергу, которому стихи Фофанова понравились. При содействии Вейнберга восемь стихотворений были напечатаны в журнале «Живописное обозрение». С этих пор Фофанов стал печататься часто и много: и в «Живописном обозрении» и во множестве других журналов и газет, среди которых «Литературный журнал», «Век», «Русское богатство», «Новое время», «Всемирная иллюстрация», «Восход», «Устои», юмористические «Осколки» и «Развлечение», где он подписывался псевдонимом «Барон Клаке». Фофанов пытался писать и прозу. В журналах «Век» и «Русское богатство» он поместил несколько довольно беспомощных, сентиментальных рассказов под псевдонимом Каев.

В 1885 году Фофанов порывает с родными и уходит из дома, где его поэтические успехи так и не встретили одобрения и поддержки; он становится поэтом-профессионалом. Один из близких друзей Фофанова, писатель И. И. Ясинский, рассказывает: «Еще в 1881 году, зайдя как-то в редакцию быстро скончавшихся «Устоев» к Венгерову, я увидел, беседуя с редактором, как в комнату вошел призрако-подобный худой юноша на тонких, как соломинка, ногах и в огромных волосах, прямых, густых и светлых, похожих на побелевшую соломенную крышу. „Поэт, — отрекомендовался он. — Стихи...“» 2. Это был Фофанов. Его странная, производившая неожиданное и подчас комическое впечатление фигура к середине восьмидесятых годов была уже хорошо знакома в литературных кругах Петербурга. Охотно и часто Фофанова приглашали принять участие в разного рода литературных вечерах, где его чтение неизменно пользовалось большим успехом.

Однако в массе его стихи еще теряются среди посредственной поэтической продукции восьмидесятых годов. Имя Фофанова не-

____

1. Копия письма Д. В. Григоровича хранится в архиве К. М. Фофанова (ЦГАЛИ).

2. И. И. Ясинский. Роман моей жизни. Л., 1926, стр. 173.

[10]

редко вспоминали критики — в статьях, исполненных жалоб на плачевное состояние русской поэзии. И то сказать, в прозе — Лев Толстой, Салтыков-Щедрин, Лесков, Глеб Успенский и более молодые — Гаршин, Короленко, Чехов, упрочившие реалистические традиции русской литературы, ее общественную активность, тогда как поэзия той поры представлена второстепенными именами. Среди поэтов возвышались старшие представители школы «чистого искусства»: Майков, Полонский, Фет; Надсон — поэтический кумир тогдашней молодежи. А рядом с Фофановым — элегический, чуждый гражданственности Апухтин, сосредоточенный в себе Случевский, стремящиеся прочь от жизненных волнений и забот поэты реакционно-дворянского направления Цертелев, Голенищев-Кутузов, К. Р. (великий князь Константин Романов), Андреевский. Большинство из них — эпигоны «чистого искусства», далекие от каких бы то ни было, даже и формальных, художественных исканий. Стихи Фофанова вначале слабо выделяются на этом фоне. Тем более что, живя исключительно литературным трудом, Фофанов пишет много, часто варьируя одни и те же поэтические мотивы, торопливо печатается везде, где удается, без разбора. В конце восьмидесятых годов он становится одним из постоянных сотрудников суворинского «Нового времени» — газеты, имевшей огромный по тому времени тираж.

Выражая официальную программу правительства и одновременно умело приспосабливаясь к вкусам и запросам читателей, «Новое время» заслуженно пользовалось репутацией одного из самых продажных и реакционных органов русской печати. Влияние «нововременской» идеологии несомненно сказалось на поэтическом творчестве Фофанова, так же, впрочем, как и общий невысокий уровень поэтической культуры, характерный для такого рода изданий.

Почти все написанное Фофанов в 1887 году включает в свой первый сборник «Стихотворения». Не приходится удивляться тому, что критика приняла книгу холодно. В рецензиях отмечалась крайняя неравноценность вошедших в сборник стихотворений, необработанность некоторых из них, многочисленные небрежности — вплоть до нарушения грамматических норм, отсутствие умелого и строгого отбора. Даже благожелательно настроенный по отношению к Фофанову критик «Нового времени» В. П. Буренин был вынужден заметить, что этот «наивный талант» поет, как поют птицы, — «не заботясь о том, что споется и как споется», и поэтому в сборнике удачное соседствует с неудачным, а серьезное со вздорным; из двух с лишним сотен стихотворений «следовало бы около трети исключить совсем, около трети сократить и тщательно обработать, тогда сбор

[11]

ник производил бы впечатление несравненно более выгодное, чем теперь» 1.

Вместе с тем книга вызвала несомненный интерес в литературных кругах. При активной поддержке Я. П. Полонского она даже была выдвинута на соискание Пушкинской премии, присуждаемой Академией наук. Однако, по словам П. П. Перцова, «академики восстали, указывая многочисленные неправильные обороты и слишком смелые «поэтические вольности» в стихах Фофанова, и премия не была присуждена, так как было решено, что Академия не может покрывать своим авторитетом подобные погрешности» 2.

Очевидна была несомненная, ярко выраженная поэтическая одаренность Фофанова. «Знакомы ли Вы с произведениями молодого поэта Фофанова? — писал И. Е. Репин в мае 1887 года В. Г. Черткову. — Прочтите его... уверен, что и Вам понравится» 3. В представлении современников Фофанов — талантливый самородок, «поэт милостью божьей», которому, к сожалению, слишком часто недостает поэтической культуры.

В наброске воспоминаний Репин воспроизводит облик поэта в те годы, живописно воссозданный им тогда же в отличном портрете, широко известном в репродукциях (местонахождение оригинала в настоящее время неизвестно). «Я знал, — рассказывает Репин, — всю плеяду современников, талантливых товарищей К. М. Фофанова... Какой несомненный — типичный образ поэта из всей этой компании представлял собою Фофанов! Особенно ярка в нем была черта почти религиозного культа служения поэзии... Я всегда приятно был удивлен тоном его традиционной величавости, когда он переступал порог своего храма. Совершалось преображение... И Фофанова уже нельзя было узнать: он казался — в длинном сюртуке, с высоким воротником и гофрированными манжетами — вдохновенный, недоступный, важный идеей своего высокого поста...» 4

Репин здесь не упоминает о том, что в повседневной жизни Фофанов, жестоко страдавший от наследственного алкоголизма, чаще бывал жалок.

В том же 1887 году, когда вышла его первая книга, Фофанов женился на Лидии Константиновне Тупылевой, которой посвящены многие его стихи. Они познакомились, когда Лидия Константиновна

_____

1. «Новое время», 1887, 6 марта.

2. П. П. Перцов. Литературные воспоминания. М.—Л., 1933, стр. 125.

3. И. Е. Репин. Письма к писателям и литературным деятелям. М., 1950, стр. 25.

4. «Дачница», 1912, 22 июня.

[12]

была еще четырнадцатилетней восторженной гимназисткой, через сестер поэта обратившейся к нему с просьбой написать стихи в альбом. По окончании гимназии она уехала воспитательницей в Кронштадт, отвергнув по настоянию родителей предложение поэта, лишенного состояния и положения в обществе. Она даже собиралась поступить в монастырь. Это нашло отражение в стихах Фофанова. Появление сборника «Стихотворения» несколько укрепило общественное положение поэта в глазах родителей невесты, — вторичное предложение было принято.

Конец восьмидесятых годов — наиболее счастливый в жизни Фофанова период, отмеченный, в частности, и относительным материальным благополучием. Спустя два года после первой книги А. С. Суворин издал второй сборник Фофанова — «Стихотворения» (1889).

В марте 1890 года жизнь Фофанова омрачает тяжелое психическое заболевание. После длительного лечения Фофанов по совету врачей переселяется в Гатчину.

В 1892 году появляется третья книга Фофанова — «Тени и тайны», едва ли не лучшая из всех. Одновременно в издании «Московской иллюстрированной газеты» выходит его пространный рассказ в стихах «Барон Клаке», во многом, несомненно, навеянный «Евгением Онегиным». Еще через четыре года А. С. Суворин издает «Стихотворения» К. Фофанова в пяти частях: «Маленькие поэмы», «Этюды в рифмах», «Снегурка», «Майский шум» и «Монологи». В это собрание вошла значительная часть книги 1889 года, но не были включены стихи из сборников 1887 и 1892 годов, сохранивших, таким образом, самостоятельное значение.

Это время творческого расцвета Фофанова и вместе с тем время наибольшего успеха его поэзии, по определению П. П. Перцова — «фофановский» период («приблизительно с 1887 г. — года смерти Надсона, по 1895 г. — год появления первых характерных изданий символистов» 1).

______

1. П. П. Перцов. Литературные воспоминания, стр. 153.

[13]

Цитируется по изд.: Фофанов К.М. Стихотворения и поэмы. М.-Л., 1962, с. 7-13.

Вернуться к оглавлению статьи Цуриковой

Вернуться на главную страницу Фофанова

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС